19. Отшельники. Часть 1.

Они знают мою бабушку.

Они же Просвещенные, они вообще все знают.

Может, они ещё и телепаты ? То есть, слышат, что я думаю об их причёсках? Ничего не могу с собой поделать, со спины они похожи на девушек-штангисток.

У одного длинные, светлые волосы стянуты в хвост, у другого рыжеватые, почти до плеч  - просто заправлены за уши. Оба коренастые. На них голубые рубашки, поверх которых надеты вязаные шерстяные жилеты, и светло-коричневые брюки. На ногах - абсолютный хэндмэйд. Коричневые плетёнки. Не терпится выспросить, как они их делают и из чего.

Спотыкаюсь через шаг, потому что напрочь забыла, что нужно смотреть под ноги – какие вообще к чертям подноги, когда взору открылся завораживающий вид спрятавшейся от цивилизации жизни.

Рассматриваю деревянные дома из срубов. Никакое другое слово кроме "милые" не подходит для их описания, а вспоминая наши серые бетонные высотки, и вовсе хочется прильнуть к ним и расцеловать. По обе стороны от окон - створки, покрытые искусной резьбой. Чья-то рука - а не механика - вырезала родившиеся в голове узоры. Разве это не чудо? В моей черепной коробке толчутся, пытаясь сместить друг друга, восхищение этим местом и любопытство - среди нас есть сновидец... Перевожу взгляд со спины Тима, который каким-то невообразимым образом смог нас найти, на спину Криса, который каким-то невообразимым образом сбежал из лагеря. Впрочем, это может быть и его молчунья-сестра Кристи. Или Мерзкий? Ого, что это за странные штуковины? Копья? Магические? Коснёшься врага - и от него останется дымок? Рукоять деревянная, наконечник металлический. Может, оно бьет током? Они стоят в ряд вдоль забора, чтобы по первому же сигналу тревоги все похватали их и дали отпор врагу?

- Ваше оружие?

Проследив за моим взглядом, один из провожатых поясняет:

- Мотыга. Для рыхления почвы.

Слышу фырканье Мерзкого. Хоть проваливайся сквозь землю, которую этой мотыгой возделывают.

Замечаю поодаль огромные участки, которые готовят к засеву. Несколько пар коров, к спинам которых приделано странное сооружение, проходят вдоль поля, оставляя за собой борозды.

Шествуем мимо группы людей, и все они, замолкнув, провожают нас взглядами, полными удивления и недоверия.

Ещё и Ищейка в своей куртке - нужно было избавиться от неё на подступах к отшельникам. К тому же, в ней нет острой надобности - здесь совсем безветренно и намного теплее. Будто долина с оградой из гор - кусочек другого мира, и даже климат тут иной.

Навстречу, вытирая руки белым полотенцем с расшитыми синим узором краями, выходит мужчина лет сорока.

Первый человек, который отчего-то радушно нам улыбается.

Его русые волосы, достигающие плеч, убраны назад лентой. Свободная белая рубашка навыпуск с вышитым вокруг ворота синим узором из восьмиугольных звёзд и голубые льняные брюки - вот вся его одежда.

- Славомысл, принимай гостей, - басит один из стражей.

- Готовьте хлеб да соль, да суру. Путники, поди, зголодалися. Оттого и языки прикусили.

Его взгляд задерживается на краснорукавом.

- Длани твои кровью омыты. Но ущелье явило себя. Знамо, тому промысел есть. Ажно, за мной ступай.

И они уходят. Я успеваю лишь рот открыть.

- На каком языке он говорил? - шёпотом спрашивает Крис, продолжая, как и все мы, глядеть в спины старейшины и Выявителя.

Хотя я смотрю лишь на одного из них.

На врага просвещенных, нагло представшего перед ними, не скрывая своей сути... Отчаянный псих! Что с ним сделают эти с виду миролюбивые люди? Только при мне он убил двоих. А арестов на его веку явно больше сотни. Пусть эта мотыга и не оружие - но ею вполне можно забить насмерть.

- Гой есте, добры молодцы!

К нам подходит группа молодых людей, среди которых есть и девушки. В их длинные косы вплетены цветные ленты. Они красивы, как полевые цветы - без изысков, но глаз не отвести от чистоты в их лицах.

Они прикладывают руку к груди - там, где сердце, и опускают вниз. Знак приветствия? Неуверенно повторяю этот жест. Одна из девушек улыбается мне. Золотистые волосы, на носу россыпь таких же золотых веснушек, глаза - голубые со светлыми ресницами. Подходит и пожимает мое запястье.

- Я - Дарина. Ты - потомок Алисы? Яснозор описывал тебя. С отметиной, - она смотрит прямо на мою родинку, и впервые мне не стыдно за неё.

- Рада с тобой познакомиться. Я...

- Элисса. Знаю. Надобно попотчевать вас, егда все с делами управятся, ватарба начнется!  - и она приглашает нас за собой к накрытым прямо на улице длинным деревянным столам с лавками по обеим сторонам.

Оборачиваюсь и ищу взглядом красный рукав. Тревога наполнила желудок, забилась в пищевод и гортань - не до еды.

Стол укрыт белыми скатертями с вышитой красными спиралями каймой.

Кувшины с молоком, большие круглые головки сыра, румяный пышный хлеб... Все выглядит так аппетитно, что желудок помимо моей воли начинает дирижировать какому-то безумному урчащему многоголосью.

Когда все усаживаются, старший из нас, мужчина лет пятидесяти, полушепотом произносит слова благодарности за "яства". Видимо, остальные твердят то же самое про себя.

Оборачиваюсь в сторону, куда увели Мерзкого.

КриКрисы уплетают угощение за обе щеки. Тим, прежде чем что-либо испробовать, предлагает мне, но я отказываюсь.

Оборачиваюсь.

- Хоть молока выпей, - шепчет одноклассник.

Мотаю головой.

- Вкуснее молекулярки, напрасно отказываешься, - губы Тима снова возле моего уха.

Изучаю сидящих за столом.  Рядом с Дариной девочка лет десяти, по-видимому, младшая сестра. Напротив меня юноша, не отрывающий взгляда от тарелки - застенчивый, кажется. По правую руку от него женщина, сложно определить возраст, на её голове светлый платок, только по выбивающейся пряди волос у лба можно понять, что она русоволосая.Брюнетов здесь явно по пальцам счесть.

Оборачиваюсь.

Кристи оживлённо разговаривает с соседкой - рыжеволосой девушкой с яркими зелёными глазами. Никогда прежде не видела Блонди такой энергичной. Будто наконец пробудилась от спячки.

Оборачиваюсь.

Крис же забыл обо всем на свете, жадно кусает хлеб, смазанный сливочным маслом, таким жёлтым, каким оно бывает у нас, если только в него добавлены экстракты апельсина.

Оборачиваюсь.

Тим тоже включился в беседу. Обсуждают приготовление сыра.

Безусловно, это интересно, но...

Оборачиваюсь.

***

"Если сочтёт необходимым, Выявитель имеет право применить оружие против следующих категорий граждан:

1) ситизены, оказывающие неповиновение;

2) ситизены, выказывающие агрессию;

3) ситизены, предположительно способные проявить неповиновение или агрессию;

4) ситизены, расцениваемые как потенциально дефектные;

5) группа ситизенов, в том числе дети и пожилые люди, среди которых есть лица с вероятной дефектностью.

Отрывок из Свода звучит в голове Трента всю дорогу. Он следует за Славомыслом, сопровождаемый теми же стражами, что встретили их у выхода из ущелья.

Прежде, ещё десять или чуть больше лет назад, краснорукавая братия была вооружена иначе. Слипфаеры, от которых жертва тут же отключалась на несколько часов, гринфаеры - с едким зеленоватым газом, от которого у противника временно отказывали все пять чувств, пистолеты, в конце концов, которыми можно было ранить... Теперь есть лишь дезраторы. Расщепление. Мгновенная смерть.

Невозможно сохранить чистой руку под красным рукавом.

- Свята жизнь любая. Ибо каждая зверушка имеет душу, которую отнять должен лишь Творец. Зри, - он указывает на озеро, - там водится рыба. Но мы не ловим её. Даже в неурожай. Ты, молодец, зельный грех носишь на себе.

- Что ж, вы можете спросить с меня за все грехи.

С этими словами он вынимает из кобуры дезратор и разжимает пальцы. Оружие падает в траву у его ног.

***

Девушки убирают со стола. Кристи вызвалась помочь им. Крис нашёл сверстника, с которым умчал смотреть на новорождённых телят. Мне хотелось сбежать с ним, но Тим попросил составить ему компанию и пройтись к озеру. Оно находится у противоположного края хребта - и наш путь бесконечно долог.

Медяные косы солнца свесились с макушек елей и отражаются в воде. Вечернее небо ревниво хмурится, не желая делить с озером свою огненногривую красу.

- Нам ничего не говорят. Ни о чем не спрашивают, - приглушённым голосом начинает мой спутник.

- Они всё знают. И можно подумать, ты бы ответил на вопросы.

Он становится передо мной, преграждая дальнейший путь.

- Спроси. Давай же. Выскажи все, что не даёт тебе смотреть мне в лицо.

- Не приставай, Тим. Я просто устала.

Неосознанно скольжу взглядом по жителям отчужденной долины. Нигде не видно красного рукава.

- Устала... Поэтому все время ищешь его?!

- Не выдумывай.

- Мы сейчас более чужие друг другу, чем ... - он замолкает, подбирая слова, - чем луна и солнце!

- Не фантазируй.

- То есть, у нас всё в порядке? Мы всё ещё вместе?

Мы все ещё вместе?

- Да, - киваю, и он тут же приближается и заключает меня в объятия.

- Прости. Я сам не свой, весь на нервах.

В ушах звенят слова: "Не делай глупостей", - сказанные им у фонтана в тот день, когда я ждала, что бойфренд поддержит меня и захочет быть рядом, куда бы я ни рвалась. Он их произнёс, потому что переживал за меня, или потому что боялся, что мои глупости доставят ему неудобств?

Взгляд блуждает по долине. Ищет красный цвет. Не находит.

______________________________Бонус! (лично для меня - уж точно)Чудесная -RoseMiller осчастливила меня вот таким прекрасным коллажем:

Моя восторг брызжет из каждой поры)) спасибо, Роуз!