Запись 37. Старый детский рисунок

— Ты знала, что этот город — это мой детский рисунок? — произнес Виктор и взял меня за руку. В небе прогремел фейерверк, и все взгляды устремились вверх. Сотни ярких огоньков закрыли вид на рыб, которые медленно проплывали мимо. Но мне хотелось лишь смотреть на Виктора, на то, как он вел меня за собой. Это странное чувство, будто я в безопасности рядом с ним, и никто не может этого изменить.

«Я ведь не сразу тебя полюбила, сначала ты показался мне слишком замкнутым. Хотя признаю, ты мне понравился. Хоть я и старалась это отрицать, считая, что у нас ничего не выйдет, однажды я сдалась. Гораздо раньше, чем ты, но я не виню тебя, у нас разные судьбы и мировоззрение. Но в глубине души я верила, что ты сможешь преодолеть свои страхи, самообман и принять реальность».

— Это место, которое я нарисовал на своем рисунке, — сказал Виктор, прервав мои мысли. Мы стояли возле той самой трубы, ведущей к небу, на облака, по которым можно ходить.

— Богдан говорил, что это стоит очень дорого, — заметила я, но Виктор молча начал искать что-то на трубе.

— Богдан не знал, что я в детстве нарисовал на ней особенную кнопку, которую смогу увидеть только я, — добавил он и открыл тайную малюсенькую дверцу, в которой спряталась зеленая кнопка. Виктор нажал на нее, и дверь в капсулу тут же открылась, хотя мы не заплатили за это ни рубля. — Пойдем.

— Я... там же высоко, — заволновалась я.

Виктор подошел ближе и положил руки мне на плечи.

— Помнишь, что я тебе говорил?

— Ничего не бойся, — ответила я.

— А сейчас тем более нечего бояться. Доверишься мне?

— Да.

Мы зашли в капсулу, и Виктор выбрал этаж с названием «Облака». Капсула оказалась тесновата, Виктор подошел ко мне так близко, что у меня от избытка эмоций перехватило дыхание. Его карие глаза заворожили меня, я не могла отвести от них взгляд. Он дышал часто и глубоко, и его грудь касалась моей. А руки были опущены по бокам, словно он не знал, куда их деть. Все его возбужденное состояние говорило о том, что он пока не совсем понимал, как себя вести рядом со мной. Я проявила инициативу, нежно коснулась рукой его щеки, а затем провела по шее.

— Ты очень сильно напряжен, — заметила я.

— Знаю, мне просто... с тобой немного сложно. Я никогда не был близок с девушками, к которым испытывал что-то серьезное.

Я обняла его и уткнулась носом в шею. Виктор нежно обнял меня в ответ. Мне казалось, что он изо всех сил старается сдерживать свои эмоции, чтобы не показаться слишком настойчивым. И все же это заставляло трепетать меня, а чувства готовы были разорвать сердце.

— Твой рисунок и его воплощение здесь — это лучшее, что я видела в своей жизни, — сказала я.

— Хоть я и не умею рисовать, но в детстве все равно любил это делать. Помню, меня вдохновил мультик «В поисках Немо», и я захотел нарисовать подводный город. Решил, что люди будут жить здесь в шарах, похожих на мыльные пузыри. Но обязательно у них должна быть возможность улетать на небо. Поэтому я дорисовал эту особенную трубу прямо в облака.

— А у тебя очень неплохое воображение, — заметила я.

— Было когда-то. Сейчас я уже вряд ли что-то такое придумаю.

Я взглянула в его глаза и сказала:

— Воображение и романтика в тебе живы, Золотарев. Иначе бы этот мир не был настолько прекрасным.

Он убрал с лица прядь моих волос, как же мне чертовски нравилось ощущать его пальцы на моей коже. Такие огрубевшие, но безмерно приятные, до мурашек.

Время в капсуле пролетело незаметно, мы поднялись в облака, и, когда дверь открылась, нас встретила табличка с надписью: «Добро пожаловать в место, где сбываются мечты». Виктор тут же спрыгнул с капсулы и подал мне руку. Несмотря на страх высоты, я вдохнула прохладный воздух и приняла его помощь. Аккуратно поставила ногу на твердое облако и почувствовала себя словно на сцене, где выпускают клубы дыма. Я взглянула вверх, казалось, что могу коснуться самих звезд, которые вместо фонарей освещали это место.

— Пойдем, мне нужно кое-что тебе показать, — сказал Виктор и повел меня за собой. И только мы вдвоем, среди загадочных облаков, горящих звезд и летающих светлячков, оказались перед парой черных блестящих роликов. Передо мной словно раскинулся настоящий роллердром, расположенный на небе и окруженный небольшой изгородью по кругу. От одной этой мысли захватывало дух.

— Да ладно... — у меня не было слов.

— Я сам не ожидал, что в реальности будет все так красиво, — сказал Виктор. Мы на мгновение застыли, просто не верили своим глазам. А потом взглянули друг на друга и молча побежали надевать ролики. Они точно подошли мне по размеру, плотно прилегали к ноге, в них я очень ловко сделала движение «кораблик».

— Боже, можно я заберу их с собой в реальность?! — не могла нарадоваться я.

— Согласен, ничего подобного не встречал в магазинах.

Мы переглянулись, и в этот момент я подъехала к нему ближе.

— Виктор Золотарев, как вы относитесь к частным урокам? — с улыбкой спросила я. Он приподнял нос кверху и ответил:

— Тебе еще учиться и учиться, мои услуги тебе просто необходимы, а я готов их предоставить.

— Как заманчиво, — я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Мы расставили конусы, а затем Виктор положил одну руку мне на талию. Это был наш первый опыт катания на роликах, когда мы могли быть сами собой и не стесняться своих чувств. Интуитивно, даже не обговаривая, мы вспомнили про наш любимый танец, который репетировали чаще всего. Самый страстный и животрепещущий, в котором было много близких и нежных прикосновений.

В его крепких руках я ощущала себя так спокойно. И когда настал момент прыжка, где я всегда боялась неправильно приземлиться, мне не было страшно. Никогда бы не подумала, что одно лишь присутствие дорогого тебе человека может вселять такое спокойствие. Впервые я летела к звездам и не боялась упасть. И хотя воздух становился лишь холоднее, мое тело совершенно этого не ощущало. Каждое прикосновение Виктора приближало меня к вечности.

— Для меня всегда ролики были чем-то особенным, — произнес Виктор, когда мы закончили танец и сели на низенькую деревянную лавочку.

— И для меня это стало чем-то таким, что помогало мне полностью погрузиться в свои мечты.

— Я должен тебе кое-что сказать.

— Говори, — я посмотрела ему в глаза.

— Ты в этом платье напомнила мне очень яркую звезду. Я, наверное, очень банальный в комплиментах, извини, — Виктор скрестил руки.

— Это самый лучший комплимент за всю мою жизнь, — сказала я, и в этот момент Виктор посмотрел мне в глаза. — Тебе, наверное, тяжело мне было признаться на свидании на острове любви, что ты хочешь, чтобы я стала твоей.

— Я немного выпил для храбрости, иначе бы не решился, — признался Виктор.

— Да ладно?! А я и не почувствовала! Как так?

Мы так рассмеялись, что хиленькая лавочка не выдержала и сломалась под нами. От этого нам стало еще смешнее, мы завалились прямо на облака.

— Почему ты не мог нарисовать облака мягкими? — пожаловалась я. — Теперь точно синяк посажу.

— Прости, — улыбался он.

— Боже мой, Золотарев, я и не думала, что когда-нибудь буду валяться с тобой и смеяться над сломанной лавкой. Даже не подозревала.

— Поверь, я и сам не подозревал.

Я взяла его за руку и взглянула на звезды.

— Лежать на облаках, когда звезды так близко. Я такое даже во сне представить не могла. Расскажи мне о себе, Вить. Пожалуйста.

— Ты ведь и так много чего теперь обо мне знаешь.

— Хочу знать еще. Расскажи, — шептала я. Он ненадолго задумался, а потом заговорил:

— Я в детстве мечтал о поездах, считал это очень романтичным — сесть и уехать на поезде. Часто приходил к одному мосту, под которым была железная дорога. Пускал туда самолетики, а потом спускался за ними, чтобы забрать. Я бы сказал, что это была нерациональная трата времени, но мне это нравилось.

— Знаешь что. Теперь слово «рациональность» под запретом. Ты даже меня успел им заразить. Оно меня бесит!

Виктор вновь рассмеялся.

— Короткова, давно я так не смеялся.

Я выдержала небольшую паузу, а после решила, что пора и мне сказать:

— Я так тебе и не сказала, что тоже люблю. Решила сделать это сейчас, не нравится оставлять настолько важные вещи на потом.

Он оказался так близко, что я могла видеть в его глазах отражение звезд. Его поцелуй сводил с ума и заставлял трепетать все мое существо. Какой же ты загадочный, Виктор Золотарев, одновременно можешь разозлить до трясучки и вдохновить подобно Шекспиру. Хотела бы я вечность слышать твое дыхание и ощущать щекотание твоих волос. Наблюдать румянец на щеках и чувствовать, как бьется твое сердце.