Глава 42.

После нашей ссоры я думала, что все будет в порядке. Я думала, что он просто выйдет прогуляться, чтобы развеяться, как он обычно делал, и вернется обратно. Но наступил следующий день, а его все еще не было. Пустота в моей груди с каждым часом становилась все тяжелее. 

Когда Луиза вошла в мою комнату с небольшой коробкой в руках, я почувствовала, что узел в моем животе затягивается. Что-то было не так.

Без слов она протянула мне коробку, и я взяла ее, не зная, чего ожидать.

Подняв крышку, я увидела внутри беспорядочное нагромождение связок ключей с брелоками. Смутившись, я взяла одну из них и прочитала надпись на брелке. "Мексика"

 Тогда Луиза нарушила молчание.

— Это ключи от всех его домов, — сказала она, ее глаза наполнились непролитыми слезами. — Он сказал, что ты можешь поехать куда захочешь.

Я почувствовала, как моя грудь сжалась от смеси грусти и гнева. Он просто ушел. Не думая, я бросила коробку на пол, и ключи с шумом рассыпались по полу.

— Он даже не удосужился попрощаться со мной перед уходом, — с горечью пробормотала я, глядя на ключи, разбросанные у моих ног.

Я плакала только один раз с тех пор, как он ушел, и это было в тот день, когда Луиза принесла мне его подачку. Я не могла заставить себя принять ее. Вместо этого, с разрешения Винсента и Луизы, я осталась в их доме с нашим ребенком. Так было лучше для нас.

Он не заслуживал моих слез, если даже не смог прийти попрощаться. Я отчаянно пыталась удержать то немногое, что у нас было, но это казалось тщетным занятием. Я была наивна, а он был взрослым мужчиной со своей собственной волей, которую я никогда не могла надеяться преодолеть. 

Несмотря на боль от его отсутствия, жизнь продолжалась. Когда моя беременность достигла половины срока, мы с Луизой занялись обустройством детской комнаты. Синдром гнездования взял свое, и мы направили все свои силы на создание теплого и уютного пространства для моего малыша. Мы выбрали нейтральный цвет стен для комнаты - светло-желтый, потому что я взяла с Винсента обещание не говорить мне пол ребенка. Я хотела, чтобы это был сюрприз.

Последующие месяцы были прекрасными, наполненными радостью и ожиданием. Мы ходили по магазинам города, перебирая крошечные пеленки и мягкие одеяльца. А прохладными вечерами мы собирались у камина в холле, и пили какао.

Сегодня был именно такой день. Ледяные порывы ветра снаружи оставляли прохладу в воздухе, но тепло камина и хорошая компания позволяла мне чувствовать себя уютно. Луиза подошла ко мне, и протянула дымящуюся чашку какао, и богатый, манящий аромат поплыл ко мне. 

— Спасибо, — пробормотала я.

Когда я потянулась за чашкой, плед, которым я была укрыта, сполз вниз, обнажив мой живот. Я усмехнулась, чувствуя, как меня охватывает ощущение дежа вю. Когда-то я думала, что чашку какао мне подаст Эллиот.

Луиза смотрела на меня с беспокойством на лице, ее ярко-зеленые глаза сканировали меня.

 — Все в порядке? — мягко спросила она, присаживаясь рядом со мной.

Я кивнула, чувствуя, как по моей шее ползет румянец смущения. 

— Да, это просто одеяло, — пробормотала я, натягивая его обратно на живот.

Сегодня в уютной гостиной были только мы вдвоем, Луиза и я. Винсент уехал проведать Габриэля в школе и, скорее всего, останется там до завтра. 

Мы стали близки за то время, что я жила с ней и Винсентом. Несмотря на то, что я чувствовала себя лишней в их доме, они никогда не заставляли меня чувствовать, что я им мешаю. Я могла бы воспользоваться одним из домов Эллиота или даже деньгами, которые он оставил мне на своем счету. Этого хватило бы на покупку собственного дома, но мои принципы были тверды. Вместо этого я использовала лишь малую часть денег, чтобы купить все необходимое для ребенка.

Я поднесла к губам дымящуюся чашку какао и сделала медленный глоток. Тепло разлилось по всему телу, наполняя меня чувством комфорта.

— Как малыш? 

— Затих, — ответила я.— Винсент говорит, что я должна родить со дня на день. — Я с нежностью проследила за округлостью своего живота. — Честно говоря, мне страшно, — призналась я, мой голос задрожал . — Мои роды с Рози закончились экстренным кесаревым сечением.

Рука Луизы мягко коснулась моей, предлагая утешение и поддержку. 

— Все будет хорошо, — успокоила она меня. 

—  Как прошли твои роды? — спросила я, желая узнать об опыте Луизы.

Она откинулась на спинку дивана, выражение ее лица стало задумчивым. 

— Мне было всего восемнадцать, и я определенно не была готова к тому, чтобы познакомиться с миром Вечных, — начала она. — У меня было разбитое сердце после смерти моей семьи, и, кроме того, меня держали в лаборатории, которая была совсем не похожа на эту.

Лаборатория Винсента представляла собой разросшейся особняк, состоящего из двух отдельных крыльев, одно из которых предназначалось для жизни, а другое - для исследований. 

— Я рожала в окружении четырех человек, и не все из них были доброжелательно настроены по отношению ко мне. Кроме того, то, что ты видишь между мной и Винсентом сейчас... наши отношения не всегда были такими радужными, — призналась Луиза, ее взгляд был устремлен в какую-то далекую точку. — Он просто выполнял приказы Старейших, которым был важен результат. Мы с тобой в одной лодке. Эллиот и Винсент похожи, им чужды человеческие чувства, но не пороки. Они совершают ошибки, но не любят признаваться в этом.

Она сделала паузу, глубоко вздохнув, прежде чем продолжить.

 — Нельзя быстро изменить человека, если он прожил сто лет, не зная, что такое любовь, сказала она, ее слова сопровождались тяжелым вздохом. Могу сказать тебе следующее: прожив в этом мире несколько лет, я начала их понимать.

Ее слова повисли в воздухе, словно несли на себе непомерный груз. Она слишком хорошо знала боль разбитого сердца и шрамы, которые оно оставляет после себя. Но все же она не отказалась от мужчины, которого любила. Может быть, когда-нибудь я буду думать, как Луиза. Но сейчас я отказываюсь как-либо оправдывать поведение Эллиота. 

Прежде чем я успела высказать свои мысли, раздался пронзительный звонок телефона. Она достала мобильный телефон из кармана своей толстовки и посмотрела на экран. В этот момент выражение ее лица изменилось, на нем мелькнуло беспокойство, словно темная туча закрыла солнце.

— Все в порядке? — тихо спросила я, почувствовав перемену в ее настроении.

Она бросила на меня короткий взгляд, прежде чем подняться с дивана. 

— Да, —  ответила она. — Извини, но я должна ответить на звонок. 

Когда она поспешно направилась на кухню, я не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Мои инстинкты покалывали от беспокойства, призывая меня последовать за ней что я и сделала. Двойные дубовые двери были слегка приоткрыты, между ними была небольшая щель. На мгновение я замешкалась, совесть уколола меня за то, что я вторгалась в личное пространство Луизы. Но моя интуиция была слишком сильна, чтобы игнорировать ее. Поэтому я тихо приблизилась к дверям и заглянула в щель, пытаясь разглядеть происходящее.

Опираясь на полированную барную стойку, Луиза яростно прижимала телефон к уху. Ее глаза горели гневом, а брови сходились в глубокую складку.

— Нет, Эллиот, — возмущенно шипела она, ее голос был резким шепотом. — Это похоже на полное безрассудство.

Мое сердце пропустило удар при упоминании имени Эллиота. Он не связывался с нами с тех пор, как уехал. По крайней мере, так мне сказали. Но теперь, наблюдая, как искажается лицо Луизы от ярости, пока она говорит с ним по телефону, я начала задаваться вопросом, не лгали ли мне все это время.

— Нет! — крикнула она, заставив меня подпрыгнуть на своем месте от неожиданности. —Стой!

Луиза отстранила телефон от уха и посмотрела на экран. С ее губ слетела целая череда ругательств, и она с громким стуком бросила аппарат на стойку.

Проведя трясущейся рукой по волосам, Луиза посмотрела в мою сторону. Наши глаза встретились, и я поняла, что больше нет смысла прятаться. Не сейчас, когда у меня так много вопросов к ней.

Я распахнула дверь в  кухню, не сводя глаз с ее яростного взгляда. Она была похожа на загнанное животное, вышагивающее взад-вперед, пытаясь успокоить нервы. 

— Что случилось? — спросила я.

— Джейс, — прошептала она, ее губы дрожали, словно с трудом подбирая слова.

— Что происходит, Луиза? — снова спросила я, мое беспокойство росло с каждой минутой.

— Эллиот сейчас стоит перед особняком Агнес в Мексике, — сказала она, слова вылетали в спешке.

Мой разум метался, пытаясь понять смысл ее слов. 

— Что он там делает? 

— Он хочет освободиться от Старейших, чтобы быть независимым, —  сказала она, покачав головой.

Мое сердце сжалось от этой новости. Мы все знали, как опасно идти против Старейших, и все же Эллиот был готов рискнуть всем. Я знала, что мы должны действовать быстро, если хотим помочь ему. 

Я подошла к стойке так быстро, как только могли нести меня мои отекшие ноги, и взяла телефон.

— Это бесполезно, — предупредила меня Луиза, ее голос звучал с оттенком отчаяния, — он отключил телефон.

Я проигнорировала ее и все равно нажала на кнопку вызова. Телефон зазвонил раз, два, а потом перешел на голосовую почту. Я попыталась снова и снова, но каждый раз механический голос сообщал мне, что номер недоступен.

— Что он собирался делать? 

— Я не знаю, — ответила Луиза с тяжелым выдохом. — Он просто сказал, что у него есть козырь в рукаве.

— Какой козырь?— Я продолжала задавать вопросы, отчаянно нуждаясь в ответах.

— Я не знаю,— прошептала Луиза

Я знала, что мы должны что-то сделать. Я не могла просто сидеть здесь и ждать, пока произойдет что-то ужасное. Но как только эта мысль пришла мне в голову, резкая боль пронзила мой живот, заставив меня наклониться и ухватиться за стойку для поддержки.

Уже несколько дней меня мучили ложные схватки, но это было совсем другое ощущение. Я надеялась, что это просто очередная ложная тревога, но какая-то часть меня боялась худшего. Что, если ребенок решил появиться на свет в самый неподходящий момент - когда его папа в опасности?

— Схватки?—  спросила Луиза, ее голос был наполнен беспокойством, она поглаживала меня по пояснице, пытаясь утешить.

— Мы должны что-то сделать, — произнесла я сквозь стиснутые зубы, делая глубокие вдохи.

— Нет, Джейс поду...   

Слова Луизы оборвались на полуслове, раздался звук - плеск воды, падающей на пол. Мы обе посмотрели вниз на небольшую лужу, образовавшуюся у моих ног.