Глава 49

Мы идём вверх по лестнице молча. Я не знаю стоит ли заводить разговор о случившимся первой, поэтому осекаюсь, когда понимаю, что взгляд парня прикован только к своим ногам. Он бездумно ступает, шаркая подошвами о пол. Да, конечно, во мне сейчас были достаточно противоречивые чувства: с одной стороны мать Ноа, которая по совместительству является мамой моей лучшей подруги, сочла меня той, кем я не являлась, а именно девушкой легкого поведения. Это была практически первая наша встреча, и она прошла хуже некуда! Видимо, как только я выйду за порог дома, двери в него автоматически закроются, не пропуская меня внутрь никогда... Но ведь это она сделала поспешные выводы, которые даже не вязались с действительностью. Да, мы купались в бассейне, громко сменяясь, целуясь, но ничего больше! А с другой стороны Ноа намного хуже. Я понимаю, что в те слова, сказанные им матери, он вложил всего себя, излил всю душу. Но мать его не поняла. Не услышала. Словно закрыла уши, как делала это всегда, когда дела доходили до проблем парня. Это его и гложет. Как бы откровенен и открыт не был Ноа, его все равно не понимали. Не понимают. Это не его проблема. Поэтому я принимаю решение начать разговор. Из далека. Но Шнапп меня опережает, взяв в свои руки мои, заглянул мне в глаза с такой тоской, но в тоже время надеждой, что мое сердце просто екнуло, подпрыгнуло, начиная отплясывать. Мы сидели на его кровати лицом к лицу, на расстоянии буквально десять сантиметров. - Несса, - о Боже, как сдавленно прозвучал его голос, - пообещай мне, - пауза, - нет. Поклянись, что ты всегда меня поддержишь. Мне правда этого не хватает больше всего со стороны родителей... - его вид напоминал мне какого-то маленького зверька, которого так и хочется взять в охапку, обнять и не отпускать. - О, Ноа, - произношу также печально я, бросаясь к нему на шею. Да, не каждый день мне приходилось успокаивать мужской пол. Но сейчас я его понимала. Понимала, на сколько это тяжело, когда тебя совсем не воспринимают в семье. Как делал это мой отец. Почему-то все, что происходит, сводится к нему! Он реально эпицентр всего ужаснейшего, что могло происходить со мной, как ужасно это бы не звучало. Это правда. Чистая правда, от которой нельзя убежать, забыться, спрятаться. Это как бремя. Я вынуждена носить это с собой, каждый раз обдумывая одно и тоже. - Прости, я что-то совсем раскис, - смеётся сквозь слёзы парень, утирая нос. А я только сейчас замечаю, что и мои глаза мокрые. И его, и мое плечо мокрые от слез друг друга. Как романтично было бы, если не было бы так трагично. - Ничего. Я тоже, - так же утираю нос, провожу ладонями по щекам, вытирая соленые дорожки от слез. - Ты прости ее, она... - он хотел было что-то добавить, но остановился, задумавшись, - ты не такая. Это лишь ее пустословие, - ободряюще накрывает мою ладонь, которая лежала на его кровати, своей, сжимая. - Все хорошо, - облизываю губы, - или будет так, - уже более низко и тихо дополняю, но говоря это уже будто только себе. Ноа притягивая меня к себе, заключая в крепкие объятья. Я вдыхаю запах его одежды, а он запах моих волос, которые были ещё влажные после бассейна. Целует меня в лоб, поговаривая как мантру: «не переживай по поводу отца. Все образуется.» Ага, как же. Он понимал меня. Он прочёл меня, словно я открытая книга в его руках. Я могу ему всецело доверять, а он мне. Мы дополняем друг друга на 100%. Это ценно. Но я все ещё в смешанных чувствах из-за той ситуации с отцом, но где-то внутри уже четко знала ответ на душераздирающий меня все это время вопрос.

Спустя две недели: Близится вечеринка по поводу Хеллоуина. Нет, сначала будет централизованный костюмированный бал, а затем уже и вечеринка после полуночи, когда все зубрилы уедут домой, учителя уснут, а им на смену приедут самые популярные диджеи города! Но меня это как-то не особо заботит. С тех пор, как я увидела отца с другой женщиной, прошло две недели. За это время я успела рассказать все маме. Она, на мое глубочайшее удивление, лишь повела плечами, бросив дежурную фразу : «Тебе показалось» Я не стала давить. Ее лицо исказилось, выступили красные пятна на лбу и на щеках, руки задрожали, а голос предательски дрожал. Я боялась даже представить, что она чувствует. Человек, с которым она жила бок о бок столько лет, внезапно начинает меняться: его отношение ко всему и ко всем стало просто невыносимое. Все его раздражали, бесили, просто выносили мозг! Но он не знал, как сильно выносил его нам. Этой же ночью, как я рассказала все матери, я услышала, проходя мимо ее комнаты, как она плакала. Это была не истерика. Это были просто слёзы, всхлипы о утраченном потрясающем прошлом. Она сожалела. Она твердила себе под нос с закрытой дверью: «Нет, нет, нет. Это неправда. Ты не должна в это верить. Это все ложь. Он не мог так поступить. Он... Он...» Голос становится тише, переходя на шёпот: «Он никогда не был примером. Теперь это наверняка. Он мог так поступить. И ты должна. Обязана в это поверить, ведь ты знала, знала, что так и будет» Мое сердце разрывалось и разбивалось на сотни тысяч мелких осколков. В висках все сдавливало, а ноги начинали упрямо не слушаться- такое было каждый раз, когда я ложилась спать, вспоминая об отце. Мать, кстати говоря, как только тот заявился домой после трёх дневного отсутствия, начала ломать спектакль.

Воспоминание: В дверь позвонили. Я неспешно подняла голову вверх, думая, что это Хлоя пришла ко мне. Но это было не так. Мама подбежала к двери, вытирая руки кухонным полотенцем. Карл играл на полу, показывая мне свой автопарк. На что я восторженно ахала и охала, прикрывая рот, округляя глаза. Мама открыла двери, и на пороге возник Он. В нос сразу же ударил знакомый запах духов, от которого весело какими-то детскими воспоминаниями. - Привет, что поесть? - ворвался, как ураган средь ясного неба. И сразу что-то требует. Мама, словно прочитав мои мысли, вторит, испепеляя взглядом ей уже чужого мужчину. - И опять ты что-то требуешь... - театрально закатывает глаза к потолку, складывая руки на груди. - Ой, давай без нотаций, - отмахивается тот, снимая обувь. - Где ты был? - вопрос прям в лоб. Я понимала, что сейчас начнётся месиво, поэтому потянулась к брату, что забрать его наверху, отдать ему телефон и пойти подслушать. Но Карл словно находится в трансе и, когда я взяла его под руки, он встрепенулся, завизжал и побежал к отцу. О нет! Черт! - Папа! Папа! Ты где был? - он бежит, спотыкаясь, об свои собственные ноги, не обращая на это никакого внимания. - Я устал. Давай потом? А? - отец просто проигнорировал сына. Да, отец года. Карл путался у него под ногами, пыталась привлечь внимание, но тот лишь отмахивался, проходя на кухню. - Нет, не потом. Ты совесть имей, - продолжала стойко мама, - тебя не было три дня! Ни смс, ни звонков, ничего! Ты думал, что я не замечу твоего отсутствия? Поздравляю! Ты ошибся, - она разводит руки в сторону, хмуря брови. Удивляюсь, как она ещё не впала в истерику... видимо, та ночь, когда она плакала, стала роковой! - Папа, а мама всю ночь плакала! Переживала... - бедный Карл уже просто не знал, как привлечь внимание, решив воспользоваться запрещённым оружием. - Чего? - его заинтересованный взгляд метнулся от мамы к Карлу. От Карла к маме, - ты знаешь? Как? - Это уже не твоё дело. Собирай свои манатки и вали отсюда, пока я не вызвала полицию, - сталь и жесткость. Именно такими словами можно было охарактеризовать ее речь, - ты не стоишь и моего мизинца, ни одной слезинки- ничего! Ты действительно никто. Ничтожество! Проваливай! - мама перешла на крик. Никогда не видела, чтобы она разбрасывалась такими словами, но, думаю, это шло из души. Она долго его терпела, а теперь хватается за единственный шанс высказать ему все, чтобы он не смог как-то выкрутиться, переводя стрелки на остальных. - Давай обсудим все... - выставляя руки вперёд, подходил отец ближе к ней, не разрывая зрительного контакта. Мама лишь отрицательно замотала головой. - Нет. Обсуждать нечего. Как можно что-то обсуждать, когда все разрушено, уничтожено? - цедила сквозь зубы мать, - из-за тебя, - уже более спокойно продолжала, - я долго терпела тебя и твоё ужасное поведение ко мне, детям, окружающим. Ничего тебя не интересует в жизни. Ты стал ничтожеством. Все у тебя плохие, но ты всегда хороший и пушистый. Ты с переездом координатно поменялся. Если это из-за твоей швабры, то мне тебя жаль, - будто не при чем пожала плечами, упираясь руками в столешницу на кухне. Желваки на лице папы заходили, а руки сжимались в кулаки все сильнее и сильнее с каждым новым сказанным мамой словом. - Прекрати... - Ты действительно променял семью на нестоящего того человека, - словно она его не слышала, продолжала. - Нет, замолчи... - Твоё лицо, тело, образ, одежда, вещи, запах- все мне стало противно. Твой ничтожный вид просто подпитывает эту ненависть, которая...- она не успела договорить: - Закрой свою чёртову пасть! - проорал он ей в лицо, просто вскипая от злости, разрывающей его изнутри. - Я сказала, манатки свои собирай и голосом отсюда! - также проорала мама, косясь в мою сторону. Я просто оторопела от шока. Стояла как вкопанная... Уже через минут сорок его и след простыл. Мама в эту ночь уже не плакала, лишь когда Карл с щенячьими глазками подходил к ней, спрашиваю о местоположении отца, она вскидывала руки вверх, показывая, что не знает, но в уголках скапливалась слёзы. Конечно, прожить столько лет совместно, а затем в один момент все потерять. Но она сделала все верно! С Ноа наше общение резко уменьшилось. За две недели я не то что не гуляла с ним, я его даже не слышала в телефоне. Он звонил, писал по началу, но мне было плохо. Я была подвалена. Каждый раз, принимая звонок на телефоне, я сжималась в страхе, но парень лишь интересовался моим состоянием, а затем не доставал бесконечным количеством сообщений и звонков. Спасибо ему за это... У меня не было никах сил, желания. С Хлоей я все же переписывалась, но тоже суховато. Было жаль их, но мне нужно было время. И тогда настало время вечеринки в честь Хелоуина, куда меня пригласили...

///////////////////Извините за столь долгое задержание... Но! Теперь начались «каникулы». Конечно, у меня экзамены на носу, но я буду стараться не пропадать так часто. Попробую)Не забудь поставить звёздочку ⭐️❤️Хохо