Глава 39

Чудо-жидкость вскоре была готова. После того, как я добавила в неё свой волос и волос Хлои, мы оставили миску в тёмном углу подвала, где ей предстояло быть ещё целую неделю, и прикрыли её большим куском ткани, чтобы спрятать её ещё лучше. Сейчас от странной жидкости много чего зависело, потому мне не хотелось, чтобы с ней что-то произошло. Мистер Лаудрив тоже заметно нервничал из-за происходящего, ведь если мои безумные догадки окажутся правильными, его жизнь также измениться, причём не известно в какую сторону. Может он и не будет счастлив в случае того, если меня и Хлою связывают родственные связи. Но я пока не могу делать поспешных выводов, тем более что сейчас есть дела по важнее. Пока у меня в запасе есть целая неделя, нужно поскорее разобраться с Фабианом, да и с Уиллом тоже.

- Ты сейчас вернёшься к Гоятее домой? - поинтересовался Лаудрив, когда мы поднялись по лестнице из подвала.

Ответ, очевидно, был отрицательным, но я не могла такого сказать Фреду, ведь за этим сразу же последуют другие лишние вопросы, которые в любом случае приведут к тому, что придётся говорить правду насчёт Фабиана. Хотя эта правда, возможно, рано или поздно всё равно выльется наружу, так как скрывать вечно это не получится. Либо Лаудрив узнает её от Гоятеии, если та, конечно, вообще будет с ним говорить, либо от Фабиана, что гораздо вероятнее. Но, тем не менее, сейчас следует молчать, и чем больше это будет продолжаться, тем, мне кажется, хуже не будет.

- Не знаю, - неоднозначно ответила я. - У неё, вроде, много дел. Не хочу мешать.

- Тогда можешь оставаться в лавке и дальше, я не против, - Фред дружелюбно похлопал меня по плечу. - Если только поможешь мне.

- Помогу с чем? - спросила я.

- О, так, по мелочи, - отмахнулся он. - Вчера была доставка, нужно всё расставить по полочкам, что-то унести в подвал, подсчитать всё, одним словом, навести порядок.

Так как сейчас мне заняться было не чем, я охотно согласилась, тем более что такая работа сможет отвлечь меня от чего-то другого. Прибираться в магазинчике оказалось не только полезным, но и приятным делом. Помимо того, что я узнала о существовании таких веществ, о которых раньше и не слышала, так ещё и почувствовала какое-то душевное удовлетворение, связанное непосредственно с уборкой. Словно я навела порядок как и в лавке, так и в своих мыслях. Я вдруг впервые в своей жизни задумалась над своим поведением, а точнее над тем, как сильно оно поменялось за последний год. Не знаю, что именно и насколько сильно изменилось, но что-то точно произошло. Сейчас я не думаю и не размышляю так, как делала это несколько лет назад. Если раньше я думала лишь над тем, как бы больше заработать на краже и убийствах, то сейчас мне это, честно говоря, просто противно. Мне противно осознавать то, что подобные действия совершались мной в прошлом абсолютно без угрызения совести или чего-то подобного. К тому же раньше я всегда была жестока, безжалостна и груба со всеми, но и это теперь мне противно. Я противлюсь не только своему "грязному" прошлому, я противлюсь своей ведьминской сущности! Она меня гнетёт. Вряд ли такие мысли когда-либо приходили в голову другим ведьмам, но почему тогда об этом думаю я? Почему я чувствую ненависть к самой себе? Может Уилл и прав? Может из меня вышла действительно никудышная ведьма, которая не в состоянии принять свою сущность? И почему я вообще думаю об этом сейчас?

- Сивилла, - кто-то неожиданно позвал меня, от чего я вздрогнула и выронила из рук небольшую стеклянную банку, полную мелких цветков Ночной травы, которую как раз собиралась поставить на полку.

Я ожидала, что сейчас последует громкий звук бьющегося стекла, но этого, к моему удивлению, не произошло. Обернувшись, я увидела Уилла, который держал банку цветков в руках.

- Осторожнее, - он улыбнулся краешком губ и подал банку мне.

Я поспешно забрала её из его рук и поставила на полку.

- Если ты насчёт отца, то заклинание исчезнет само собой через двенадцать часов, то есть сегодня вечером, - непринуждённо произнесла я, продолжая располагать баночки.

- Нет, я на самом деле хотел с тобой поговорить, - он, стремясь мне помочь, достал очередную банку из коробки и поставил на полку.

- Мне некогда, - я демонстративно переставила банку в другое место, чтобы показать, что помощь Уилла мне не нужна, ведь сделать всё так, как надо, он не может.

- Но это очень важно, - умоляющим тоном произнёс он.

- Уилл, я занята, - отрезала я, продолжая работу.

Разговаривать с ним мне не хотелось категорически, потому как любой наш разговор сводится к ругани. Но даже это не играло такой большой роли в моем нежелании. Для того, чтобы поговорить с ним, а этого в любом случае избежать не получится, мне сначала нужно разобраться в своих внутренних противоречиях - считаю ли я, что Уилл прав, или всё же не считаю и потому злюсь на него? Почему мне приходится выбирать между такими вариантами, один из которых очевидно правильный, но я будто не признаю его и пытаюсь рассмотреть другой? Уилл сильно меня обидел, он не прав, но я почему-то всё же не могу этого признать. Он оскорбил мою ведьминскую сторону, но заставил мою человеческую задуматься.

- Ладно, ты можешь делать вид, что не слушаешь меня, но я всё таки скажу, - твёрдо проговорил он. - Я знаю, что я обидел тебя, Сивилла, и мне правда очень жаль. Я вовсе не считаю тебя жалким подобием ведьмы, как раз наоборот. И я действительно не хотел так говорить. Я разозлился и потому сморозил такую глупость. Прости.

Судя по голосу Уилла, говорил он искренне. В его словах не было никакого притворства. Если бы он не хотел извиняться передо мной, он бы этого не делал, ведь наша совместная деятельность, связанная с его отцом окончена, а, значит, ему моя помощь не нужна. Получается так, что Уилла действительно волнует то, как я к нему отношусь и что о нем думаю, и ему абсолютно не хочется портить со мной, по моему мнению, несуществующие отношения. Оно и понятно, ведь совсем недавно он признался, что до сих пор любит меня, но я не отнеслась к этому серьёзно. Теперь сомнений не осталось. Мне не удастся отделаться от него, пока я не приготовлю нужное зелье, которое, наконец, снимет эти ненавистные мною чары, и тогда преследование оборотня прекратится.

- Тебе ведь всё равно, верно? - Уилл стоял позади меня, явно не собираясь уходить до тех пор, пока не получит ответа.

Противоречие внутри меня начало проявляться с какой-то особой силой. Сверхъестественная половина требовала прогнать Уилла и не разговаривать с ним, но вот человеческая заставляла задуматься над правотой его слов, над тем, чтобы просто выговориться. Мне не было всё равно на то, что он говорит, так как я впервые начала его понимать. Я взглянула на своё поведение со стороны и даже сумела его проанализировать, так почему бы не обсудить всё. Да, Адам мой ближайший друг, но боюсь, что он посчитает, что я лишь не в себе раз начала размышлять на такие темы. Остаётся Уилл, : больше, кроме него, мне поговорить не с кем.

- Нет, не всё равно, - я поставила последнюю банку на полку и повернулась к Уиллу лицом. Тот даже слегка удивился. - Ты знаешь, мне кажется, тебе не следовало извиняться.

- Почему? - нахмурился он.

- Потому что ты прав, - вздохнула я и, пройдя мимо него, села в одно из кресел, стоящее в углу комнаты.

Уилл сначала даже не обернулся, наверняка был ошарашен моим ответом, но через несколько секунд он всё же посмотрел на меня, и в его взгляде было заметно удивление, смешанное ни с чем иным как с подозрением.

- Ты так шутишь, да? - спросил он, кивая головой.

- Я не шучу, - спокойно ответила я.

Уилл ещё немного постоял на месте, задумчиво смотря в одну точку, а затем прошёл по комнате и сел в другое кресло рядом со мной.

- Если быть честным, я не понимаю, - сказал он.

- Я немного поразмышляла и пришла к выводу, что ты был прав, когда сказал, что я всего лишь жалкое подобие ведьмы, - пояснила я. - Понимаешь, это, наверное, всё с детства. Когда мне было лет пять или шесть, я только начала осознавать то, что я ведьма, а не простой человек или какой-то другой сверх. Тогда я и начала понимать, почему меня оставили родители. Когда я немного повзрослела, то поняла, что я всего навсего переходная ведьма, а это далеко не наследственная. Мне хотелось быть настоящей ведьмой, мне нужно было подходить под какие-то рамки. Мне казалось, что если уж я и ведьма, то мне нужно вести себя как ведьма, быть жестокой и грубой по отношению ко всем. И я действительно начала себя так вести. И именно поэтому я считаю, что ты прав, Уилл. Я уже много лет притворяюсь ведьмой, но делаю это неумело и неправильно.

Я была ужасно удивленна своему собственному откровению. Я говорила такое, что раньше, возможно, никому и никогда бы не рассказала. Это всё настолько личное, принадлежащее лишь мне, что даже Адам об этом наверняка не догадывался, но теперь это знает Уилл. Почему мне так легко удалось буквально раскрыть свою душу и свои мысли перед ним?

- Сивилла, ты же понимаешь, что тебе не нужно притворяться, чтобы быть ведьмой? - спросил Уилл. - Я имею в виду, что ты и без того замечательная ведьма. Тебе не нужно притворяться злой и жестокой только для того, чтобы казаться таковой. Ты можешь быть собой, но в то же время ты можешь быть и ведьмой. И дело вовсе не в том, как ты себя ведёшь. Ведь на самом деле ты вовсе и не злая, так ведь? Я это уже давно понял. И, надеюсь, ты тоже это понимаешь.

Он попытался взять меня за руку, но я довольно резко подскочила на ноги, не позволив ему сделать этого.

- Ладно, мне нужно закончить работу, - протараторила я и вернулась к полкам.

- Может, тебе помочь? - он тоже встал на ноги.

- Сама справлюсь.

Я была удивлена, что наш разговор не превратился в очередную ужасную ссору сейчас, возможно потому, что он был слишком уж коротким, и потому нужно было отделать от Уилла, пока наша беседа не пошла дальше, а ведь это может привести к чему-то действительно плохому. Он с пониманием кивнул в ответ и молча вышел из комнаты. Как только он ушёл, из подвала возник Лаудрив, который выглядел чересчур довольным и к тому же весело отряхивал руки друг о друга.

- В подвале порядок, - продекламировал он. - А как здесь работка?

- В процессе, - неохотно ответила я, раскладывая по небольшим ящикам мешочки с сильно пахнущими травами.

- Выглядишь задумчивой, - он встал рядом со мной и начал помогать. - Думаешь о Хлое?

- Не только, но и о ней тоже.

- Какие же интересно проблемы могут быть у ведьм? - ехидно поинтересовался Фред. - Потеря сноровки во время полётов на метле? Заклинание слишком сложное для произношения? Кот слишком сильно линяет? А, или зелье никак не варится?

- Насчет зелья угадали, - хмыкнула я.

- Не можешь что-то сварить? Попроси Гоятею, - предложил Лаудрив, даже не представляя, что сейчас это не лучшая идея.

- Я бы с радостью, вот только ей свои варить нужно, а на меня у неё времени нет, - соврала я.

- Можешь сварить в лавке, - предложил он. - У меня все условия. Только вот что тебе нужно?

- Нужно сварить зелье, которое снимает чары, - ответила я, сложив последний мешочек на место.

- Какие чары?

- Это не важно, - я посчитала нужным не сообщать Лаудриву о существовании особых ведьминских чарах, которые как раз таки и являются причиной его симпатии к Гоятее. - Просто мне очень нужно его сварить как можно быстрее.

- Да пожалуйста! - воскликнул Фред. - Предоставь мне список ингредиентов!

- Он вам уже знаком, я покупала все ингредиенты у вас, только они были для Гоятеи.

- Так вы что, варите одинаковые зелья?

- Нет, что вы, она в своё ещё другое добавляет, - я уже совсем завралась. - Я варю другое.

- Понял, - Фред изобразил серьёзное лицо и кивнул. - Могу предоставить всё прямо сейчас.

- Сейчас мне, наверное, не хватит денег. Но потом я обязательно вам доплачу.

- Шутишь? Никаких денег мне от тебя не надо. Разве что ты поработаешь у меня немного, как вот сегодня, и тогда мы квиты.

Не долго думая, я согласилась на подобное условие. Так что сегодня мне точно предстояло остаться в лавке на весь день. Мне прийдется быть здесь каждый день на протяжении всей этой недели, отрабатывая бесплатные ингредиенты, варя зелье и следя за чудо-жидкостью. Вот только где мне оставаться на ночь? У Гоятеии нельзя, это однозначно, Уилл сегодня вечером, наверняка, заберёт отца из той квартиры и отправится с ним домой. Но потом всё равно нужно найти способ, чтобы дать ему это зелье, иначе он никогда не отстанет. В этой квартире Томаса я точно остаться не смогу, ведь не известно, кому она принадлежит вообще. Было бы здорово, конечно, если бы Лаудрив разрешил мне погостить у него в лавке эту неделю, но это уже было бы чересчур. По крайней мере, больше у меня вариантов не остаётся. Хотя до ночи времени ещё много, думаю, всё решится.