Таинственный дом

          Пыль... Только смахни её со стола - и вот она уже растворилась по всей комнате, заставляя присутствующих кашлять.     - Мэгги, опять ты со своей уборкой! - бабушка Изольда бурчала, прикрывая платком нос.          Девушка остановилась, вновь осмотрела помещение. Она не хотела верить в то, что забытый ими дом дедушки смог так сильно обветшать: пожелтевшие от сырости обои, размокший деревянный пол.     - Мы будем тут жить? - пролепетала Мэгги.     - Ты что? Отреставрируем и продадим. Или ты будешь жалеть об этом? - бабушка рассмеялась.           Мэгги провела рукой по старой стене:      - Это наше всё! Я сохраню!

***

          Прошло полгода. Приближалась осень, а за ней - холода.     - Да что ты упёрлась? Ты с ума сошла, как это не продаётся?! А жить нам на что? И посмотри, во что ты превратилась!     - Я уже не ребёнок! Своего решения я не поменяю.     - Вот увидишь, ты пожалеешь! Хотя делай что хочешь!           И лишь когда бабушка Изольда покинула комнату и закрыла за собой дверь, Мэгги выдохнула. Очень трудно давался этот разговор каждый раз. Денег нет совсем, но дом продавать нельзя. Мэгги работала не покладая рук, а по вечерам рыдала в подушку от безысходности.           Послышался глухой стук за спиной. Это упал фотоальбом её дедушки. В нём снимки, на которых все счастливы! Мэгги подняла альбом, смахнула с него пыль. Начала бережно переворачивать страницы. Тут дедушка служит в армии. На следующем снимке он обнимает бабушку. Дальше идут свадебные фотографии. А потом родился папа Мэгги. Снимков не так много, наверное, они наслаждались моментом и совсем не задумывались о том, что память стирается. И всё обрывается на одном моменте - дедушка держит за руку бабушку. Тут он улыбается, старается не подавать виду, что что-то произошло. А она... А она еле сдерживает слёзы.     - Я помню этот день     - Я знаю, Мэгги.          Возле неё послышался знакомый голос с хрипотцой. Дедушка!      - Нет-нет, дорогая, не плачь! Я не хотел тебя напугать!     - Где ты? Я не вижу тебя!     - Мэгги, не спорь с бабушкой - она права.     - Она хочет продать этот дом...     - Я знаю, позволь ей это сделать.     - Но это же вся ваша жизнь! И моя в том числе!     - Мэгги, посмотри на окно.          Мэгги встала и подошла к окну. Она протянула руку вперёд и ощутила на своей ладони что-то такое воздушное и... серое.     - Пыль? Это невозможно?     - Пыль может многое рассказать о человеке. Более того, пыль - это и есть сам человек.     - Это ненаучно! Я в бреду!     - Прошу, позволь бабушке сделать то, что она хочет, - его голос был полон уверенности и решительности. Таким-то и был Барретт.     - Хорошо.     - Вот и славно. Времени у меня не много, как видишь... Мне пора.           Пыль рассеялась, и всё стало на свои места. Дедушка пропал. Мэгги не могло это причудиться, а если и могло, то...

***

          Изольда сидела в кресле и плакала. Платком она утирала слёзы, а на её морщинистом лице были одновременно и боль, и равнодушие, и чувственность. Она прекрасно понимала Мэгги, но понимала и себя.      - Ты что, плачешь? - Мэгги присела на корточки рядом с бабушкой.      - Заболела чуток... У тебя ужасный вид!     - Я тоже немного "приболела", как и ты, - усмехнулась Мэгги.     - Вот же негодница! - бабушка засмеялась, но тут её взгляд упал на знакомый альбом. - Это что?     - Это жизнь твоя, бабушка, наша жизнь...          Прошёл час. Они хохотали над снимками, рассказывали семейные истории, пока не дошли до последней фотографии.     - Бабушка, давай продадим дом.     - С чего это? - удивилась старушка.     - Просто так надо.          Изольда улыбнулась и обняла Мэгги. Барретт никогда её не покидал. Даже после смерти всегда становился на сторону супруги. Что бы сейчас сказала она, увидев его? Наверное: "Хм, дурачок". А он ответил бы: "Зато твой!" И они бы засмеялись, как в молодости.

***

     - Это правда мне?!     - Милочка, он твой, - сказала Изольда и положила ключи в ладонь Мэгги.