56 Часть: История о том, почему не следует выводить Арсения из себя...

Начало от лица Автораッ.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━Отец подошёл к кровати и присел на край, рядом с мальчиком, посмотрев на дрожащее тельце рядом, он тяжело вздохнул, видя как он напуган, но останавливать экзекуцию он не собирался, так как он знал, что если не сделает этого, то придётся приходить каждый раз к тебе с матами и лжи, поэтому он хотел наказать его сегодня так, чтобы он запомнил это наказание на всю жизнь, чтобы они к этому не возвращались, ему бы не хотелось оказаться в такой ситуации ещё раз.

Арсений чуть приподнял футболку Тоши, чтобы она не мешала во время воспитательных мер, отрывая белоснежную талию ребёнка, Антон непроизвольно сжался, сжав пальцами подушку, в которой он прятал покрасневшее лицо.━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

–Тише, я ещё ничего не делаю.

Отец нежно погладил меня по спине, я немного рассбилился, но услышав звяканье ремня, я сразу же сжался, всхлипнув, я уткнулся лицом в подушку.

–Послушай меня, Антон...

Начал отец, а я прислушался к нему, пытаясь подавить чувство тревоги и страха, прислушиваясь к каждому звуку, ожидая первого удара.

–Во первых, ты не должен материться, это не красиво.

Изложил отец, поднимая руку и опустив ремень один раз, я вскрикнул от неожиданности и вжался в подушку, зажмурившись, на ягодице остался еле видный, красный след.

–Я пытался разговаривать с тобой, а ты что сделал?

Ещё один удар, первые удары были не такие жалющие, но было немного неприятно, а ещё больше – неловко от своего положения, ведь я лежал с голой задницей перед отцом, я чувствовал себя опозренным, хотя, отцу кажется было всё равно на мою пятую точку.

–Папа...

Подал голос из-под подушки, что больше было похоже на мычание, но отец не обратил на это внимания.

–Ты матерился, зная, что я это не спущу тебе с рук.

Отчеканил он и опустил ремень в третий раз, я дёрнулся, но не издал никаких звуков, только прикусил губу, сжимая в руках подушку, жмурясь, молясь, чтобы это побыстрее закончилось.

–Но... Но другие мои друзья матерятся, почему мне нельзя? Аууу...

Вместо ответа на мой вопрос, мне прилетел хлёсткий удар ремнём, в этот раз очень хорошо обжищая мои ягодицы, оставляя отчётливый, свежий, красный след, было больновато и я болезненно промычал, вздрогнув всем телом.

–Антон.

Этот переменчивый голос, то он такой нежный, а сейчас такой твёрдый, что по телу будто вихрем мурашки бегают, а сердце хочет остановиться, тело холодеет, ощущается страх...

–Ты мой сын, тебе это понятно? Ты – не они, а я – не их родители, чтобы спускать тебе это с рук, им решать, как воспитывать своих детей, но тебя  – воспитываю я.

Еще один удар, я дёргаюсь, засучив ногами, к горлу подступает ком, хочется заплакать, но я держусь...

–Ну, пап, хватит, мне не шесть лет!

Попытался возмутиться я, ведь я слишком взрослый для такого наказания, но отец думал совершенно иначе, поэтому я получил ещё один удар, – шестой по счёту, от которого непроизвольно сжался, сжав и ягодицы, было ощущение, словно они потихоньку нагреваются, а это не хорошо, значит, скоро будет очень больно...

–Вспомнил, что ты взрослый, да?

Спросил отец, сопровождая вопрос ударом, я зажмурился, плакать захотелось ещё сильнее, я уже не мог сдерживать свои болезненные стоны и мычания, я елозил на кровати, пытаясь уклониться от ударов, именно поэтому рука отца легла на мою поясницу, придерживая меня на месте.

–Антон, если думаешь, что если будешь дрыгать задницей, я тебя пожалею – ошибаешься, я только прибавлю удары, так, что – заканчивай, для тебя же лучше.

Произнёс отец холодным голосом, из-за его хватки, я больше не мог контролировать нижнюю часть своего тела, только ноги, я всхлипнул, из глаз потекла первая слеза, оставляя за собой солёный след...

–Как солгать мне, как материться ты взрослый, чем ты думал, когда лгал мне про то, что ты болеешь, м?

Как и всегда, вопрос – удар, удары нарастали по силе и сейчас уже было намного больновато, чем в начале, послышался очередной всхлип, вторая слезинка скатилась по щеке, я мычал в подушку, подрагивая всем телом.

–Я значит волнуюсь за него, пишу сообщения, звоню, мои сообщения он не читает, на звонки не отвечает, я думаю, что с ним случилось, а он устроил тут себе сладкую жизнь! Ну, что ж, мальчишка, я покажу тебе сладкую жизнь...

Отчитав меня, отец ударил в девятый раз, задница уже нагрелась, я это чувствовал, как она покрывается красными пятнами, болезненный стон сорвался с моих уст, голос дрогнул, уверенность которая у меня была, дала не маленькую трещину, тело дрожало, глаза щипало от слез.

Дальше удары посыпались с новой силой, на пятнадцатом ударе я сломался и уже начал плакать навзрыд, громко, во весь голос, забыв про свою гордость, про стеснение, про то, какой я крутой и мне всё дозволено, мне было больно, очень больно, всхлипы усилились, ягодицы полыхали огнём, словно я сел пятой точкой на плиту, рука отца была твёрдой, мои ягодицы сильно болели, саднили, словно с них кожу начали сдирать, мне хотелось закрыть их руками, но попало и по ним, поэтому я вскрикнул и убрал их, продолжил плакать, жадно глотая воздух, пытаясь перевести дух...

–Вставай.

Послышался голос на двадцатом ударе, я еле как поднялся, опираясь на руки и размазывая сопли и слезы по лицу, продолжая всхлипывать.

–Папа, больно...

Отец помог мне натянуть боксеры и штаны, а после я ожидал, что он меня обнимет, но он встал и ничего не сказав, вышел, от этого мне стало ещё больнее и я заплакал вторым заходом...