8. "Незнакомец"

Шестнадцатилетие я отметила шумно. Сначала - репбаза с пивом, потом бар, где брат Арса за стойкой. У камеры мы подняли паспорта; бармен взглянул, кивнул - мол, всё в порядке, хотя он знал, что нам всем нет восемнадцати.

Зал гудел, танцпол переливался. Мы заняли столик, заказали коктейли. Я выбрала «Смерть в полдень», а на протесты Риты лишь усмехнулась.

- Не пей эту дрянь! - взмолилась подруга. - Там градусов под сорок, тебя унесёт, а потом вынесет!

- То, что надо, - я подмигнула. - Хочу мозги проветрить.

- Проветрить? Да это убийство, а не отдых! - перекрикивая музыку, Рита срывала голос.

Но бармен - смуглый шатен с тёплыми голубыми глазами - уже протягивал бокал с зелёной шипучкой, улыбаясь во весь рот и подмигивая. Я ответила кривой улыбкой и осушила бокал залпом. Хотела как в кино, а вышло позорно: закашлялась, едва не выплюнула, а пара капель брызнула через нос. Рок-звезда, ага.

Рита похлопала меня по спине, а потом, смеясь до слёз, потащила в уборную.

- Ну ты даёшь! - щебетала она, поправляя волосы перед зеркалом. - Видела, какой симпатичный? Прям огонь! Может, познакомишься?

- С ума сошла? Ему лет двадцать пять! Разве что... навык заигрывания прокачать. - Я скривилась. - Вообще-то это брат Арса, если ты не знала.

- А, ну вот это уже палево. - фыркнула Рита. - Прикинь, если у них вся семья такая же долбанутая, как ваш Арсюша.

Про Арса в комьюнити ходили легенды. Второй год торчал в одиннадцатом классе, валялся то в кустах у клуба, то прямо на дороге - я сама однажды едва об него не споткнулась. Играл в разных группах, но надолго не задерживался: талантливый, но склочный, вечно пьяный. Мог сорваться на концерте, врезать кому-нибудь, устроить дебош или справить нужду посреди коридора. Как его ещё держали в музыкалке - загадка.

Мы же каким-то чудом его приручили. Особенно я - не без подсказки Тени.

- Он не плохой, - сказала она. - Он недолюбленный. Родители - алкоголики, дома ад. Всё его поведение - это крик о помощи. Выслушай его хоть раз. И...будь с ним осторожна, делай вид, что веришь, сглаживай углы, он иногда совсем не понимает, что делает.

Любопытство пересилило. На следующий день я оставила его после репетиции. Сначала он молчал, дёргал веком, а потом прорвало, рассказал всё: ночёвки на улицах, побои, мать с отцом на пособиях, пятеро детей. Уроки музыки - за счёт бабушки. «Может, в интернате было бы лучше», - сказал он, и у меня пересохло во рту.

Мы ушли с базы далеко за полночь, а до утра я собирала по осколкам своё сердце. Его слова резали, били по нервам, как плеть: "Лучше бы я умер""Почему я ещё не сдох""Я им нужен был только ради этих копеек""Спасибо, что ты не выгнала из группы... Если я вам нужен - я буду жить."

- Да не долбанутый он, просто детство тяжёлое было. У брата тоже, сама понимаешь. - я резко вынырнула из воспоминаний.

- Ну ладно, пошли найдём твоих пацанов. Вера уже домой ушла, от родителей выговор получать. Арс говорит, можно к какому-то другу его на хату забуриться. Он, типа, не местный, из соседнего города приехал учиться. Ты как после коктейля, жива?

- Не очень, - честно призналась я. - Башка кружится, желудок болит, как будто спичкой прожгли. Капец!

- Я же говорила: не пей эту жесть. Ну ладно, разок можно, но больше не вздумай.

- Слушаюсь, босс, - скривилась я. - Да мне такого больше и не захочется.

В дверь уборной постучали.

- Эй, выходите уже! - орал Глеб. - Вечно этих баб не дождёшься!

- Да подожди ты, чё как дед ворчишь! - заржала Рита. - Уже выходим.

Я тоже рассмеялась - громко, заразительно, хоть желудок и ныл.

Через час мы стояли с чёрными пакетами у подъезда, слушая унылый писк домофона. Наконец в динамике щёлкнуло.

- Бро, открывай! Это мы, - крикнул Арс, стуча зубами. Он смешно намотал волосы на шею вместо шарфа.

Пятый этаж. Исписанные стены, дверь из вонючего дерматина приоткрыта.

- Заходите, я сейчас! - отозвался из квартиры незнакомый голос.

С порога ударило в нос: перегар, табак, кошачья моча. Меня тут же скрутило, коктейль норовил выскочить обратно. От духоты тёмной прихожей закружилась голова. Я покачнулась, но Рита успела меня подхватить.

Навстречу вышел чёрный кот с блестящей шерстью. Глаза - ядовито-жёлтые - напоминали змею в темноте. Рита схватила его и прижала к себе. Кот возмутился и повис у неё в руках, как плюшевая игрушка.

- Сори, кот опять нассал, я уберу! Проходите в зал! - крикнул хозяин.

Зал встретил красным диваном и таким же креслом, держались они только потому, что упирались в стену. На тумбочке пылился древний телевизор, выцветший бардовый ковёр тянулся под ноги. В углу громоздился скрипучий шкаф, а на подоконнике сиротливо светился ноутбук - чужак в этой музейной комнате.

Мы расселись кто где: на диване, на кресле, на полу. Из пакетов полезли бутылки и закуска - вечер по-настоящему начался.

- Концерты вроде уже проводят, - сказал Данил, открывая чипсы. - Надо уточнить даты. Может, скоро и выступим.

- За будущие концерты! - поднял бутылку Арс.

Ритка ловко сорвала крышку с «Гаража» и протянула мне. Мы чокнулись, сделали глоток - и в этот момент в комнату вошёл хозяин квартиры.

- Матвей, знакомься, это Лия! На ней у нас вся группа держится, - представил меня Арс.

- Да не преувеличивай, - я едва шевельнула языком, - мы все с вами много чего делаем!

Я повернулась к вошедшему. Мы молча уставились друг на друга.

- Рад, что ты собрала новую группу, - сказал он.

- Ой, вы что, знакомы? - удивилась Рита.

- Да, виделись однажды, случайно. На Хэллоуин. Но я тебя и без грима сразу... узнал, - Матвей улыбался во все зубы. - Я тогда ещё здесь не жил, приезжал на учёбу. Теперь будем чаще видеться. Особенно если опять на онлайн переведут.

- Меня твоя минералка тогда реально спасла, спасибо, кстати! А то так и не сказала, - пробормотала я.

- Да не за что! - рассмеялся он.

Я тупо смотрела на него. Его чёрные волосы отросли до плеч - казалось, что эта причёска создана специально для него, а остальные просто пытались подражать. Голос стал ниже, или тогда, в клубе, он просто перекрикивал музыку. Плечи стали шире, бицепсы - заметнее, что он подчёркивал чёрной майкой-борцовкой. Тёплый взгляд тёмных глаз притягивал; от него веяло спокойствием. Ритка ткнула меня в бок, и я поняла, что пора перестать таращиться. Я быстро отвернулась и сделала глоток из бутылки.

- У Лии сегодня день рождения! - выпалила Рита.

Матвей остановился с бутылкой в руках и посмотрел на парней исподлобья. На секунду его пристальный взгляд задержался на мне.

- А что ж вы не предупредили, а? - сказал он, чуть насмешливо, но укоризненно.

- Да ладно, мы и так к тебе ворвались... я ещё хотела за это извиниться, - промямлила я, чувствуя, как щёки пылают.

- Да за что извиняться? Сегодня твой праздник, - улыбка Матвея стала шире, глаза заискрились. Он поднял бутылку, но так и не открыл её. Крышка чуть звякнула о стекло - только тогда я заметила, что пальцы у него дрожат. Матвей тут же взял бутылку в другую руку, будто ничего не произошло, и выпрямился. - С днём рождения!

Он поднял бутылку, и я невольно подхватила её взглядом.

- С днём рождения! - хором повторили остальные.

Мы просидели до глубокой ночи: пели песни, смеялись так, что живот подскакивал от боли, перебрасывались трэшовыми историями из школы. Ритка рыскала по холодильнику в поисках продуктов, а потом ловко жарила яичницу с овощами на маленькой сковороде, подпрыгивая от каждого смеха.

Я тогда думала, что это самый уютный вечер. Может, я просто была пьяна - не знаю. Вроде всё было нормально, но что-то всё время цеплялось за край сознания. Как будто... чужие глаза за спиной. Как будто смех звучал с фальшивой нотой, но я не могла понять, у кого именно.

«Смотри внимательнее», - шепнула Тень.

Я уставилась на сковороду, где подрагивали ломтики помидора. А что тут такого? Всё же хорошо, весело. Наверное, она имела в виду, что я перепила.

«Пьяный человек теряет не только разум, но и интуицию», - добавила Тень, но её слова скользнули мимо, как капля по стеклу.

Я только усмехнулась, отмахнулась и сделала ещё глоток.

В какой-то момент мы с Матвеем остались на кухне вдвоём, разговаривали, слушая дикий гогот парней из зала.

- Мама в логистике работает, с отцом они развелись, - говорил он, глядя на меня слишком внимательно. - Больше двух лет прошло, а я всё никак мать простить не могу. У них всё хорошо было, вот зачем ей эта интрижка нужна была? А ведь у того мужика тоже семья, прикинь...

Он сделал паузу, отпил из бутылки с минералкой и сказал тише:

- У него-то семья сохранилась... Жена простила. Дочь вряд ли вообще знает.

Взгляд скользнул по мне - случайный, скользкий. Лёгкий холодок пробежал по коже. Он замолчал, задумался, а я решила: просто показалось.

«Ты слышала?»

- Вот поэтому я и пошёл на психолога, - продолжил Матвей уже обычным голосом. - Хочу понять, что движет людьми, зачем они так поступают.

Я лишь кивнула и поспешно зацепилась за последние слова. В них было спокойствие, которого не хватало всему разговору. Слушать про чужие трагедии не хотелось - я просто кивала из вежливости.

Он говорил ещё что-то, но слова распадались в гул. Его голос, то резкий, то глухой, заставлял меня то прислушиваться, то морщиться. Фразы рассыпались на обрывки, слоги вязли, тянулись, как жвачка. Белый кухонный гарнитур плыл перед глазами, а образ Матвея растворялся, подобно капле краски в воде.

Когда все начали расходиться, до меня дошло: домой в таком виде нельзя, а до Риты я не дойду. Шаг - и ноги подгибаются. Я цеплялась то за стену, то за чьё-то плечо, едва удерживаясь на ногах. Люди, предметы, голоса, запахи - всё расплавилось в один тугой ком. Стены и пол плыли волнами, затягивая меня в вязкую темноту.

Я снова заметила её. Чёрт возьми, ну хватит меня преследовать! Чёрное облако в углу комнаты, невесомое, парящее над полом. Её плечи дрожали, руки закрывали несуществующее лицо.

Сердце сжалось, но я шагнула вперёд и, как во сне, обняла её. Ни плотности, ни веса - пустота, но наполненная смыслом, мудростью, какой нет среди людей. Холод пробежал по спине. Я чувствовала её.

- Не плачь... прости... Я ведь делаю всё правильно... Всё благодаря тебе! Пожалуйста, не пропадай... - шептала я, слова дрожали на губах, смешиваясь с шумом комнаты.

- Ты должна уйти отсюда сегодня, - прошептала она мне на ухо.

- Но я не могу... со мной ничего не случится.

- Сегодня... - её голос стал тихим, тревожным. - Это ловушка. Если ничего не происходит сейчас, это не значит, что не случится потом. Последствия - поздние гости. Они могут прийти не сегодня и даже не завтра. Всё может и началось не с тебя. Ты можешь ничего не понять. Доверься мне: переночуй у Риты. Алкоголь стирает из памяти всё нужное. Не позволяет мозгу правильно работать. Ну ты же знаешь...

- Что знаю? Всё в порядке... что ты... - пробормотала я, а комната снова закружилась.

- Ли! С кем там разговариваешь?! Эй! Тебя глючит! - голос толкнул меня обратно в шумную реальность.- Всё, ей больше не наливать!- Может, домой отведём?- Чё вы, нельзя ей домой, у неё родители!- Да они уже сами отметили, сто пудов.- Это не значит, что не заметят, что она пьяная! Она еле стоит на ногах, уже глючит! Ей и так проблемы устроят!

Мир дрожал, сливался с голосами, запахами алкоголя и жареной еды. Я едва различала лица друзей, их слова долетали обрывками, но фигура в углу оставалась со мной - как единственная тихая правда среди хаоса. Её взгляд не требовал ответа, только удерживал меня в эфемерной зыбкой грани.

Я пошатнулась, шагнула к выходу, и в этот миг меня пронзила ясность: всё, что я называю контролем над собой, сегодня лишь тонкая, рвущаяся иллюзия.

Пока за моей спиной шёл переполошенный диалог, я смотрела на неё. Нет, я не она. Я бы многое отдала, чтобы стать ею. Жаль, что невозможно. Мне же не стать чьей-то тульпой, не жить в пространстве чужого воображения, даже если стану осознанной и мудрой.

Она больше не сказала ни слова. Наверное, я должна была понять что-то из её молчаливого монолога... Например, что она расстроена моим поведением. Да, именно так - ей не нравится, что я смеюсь невпопад и держусь в вертикальном положении хуже табуретки с двумя ножками.

Я отошла от неё и плюхнулась на диван. Мир вокруг продолжал плавиться: свет лампы дрожал, смех друзей стал гулким эхом. Последнее, что я помнила, - как водопад красных волос склонился надо мной, и кто-то поцеловал меня в щёку.

- Лий, я домой пойду, пацаны тоже, - услышала я знакомый голос. Изо всех оставшихся сил я напрягла слух. - Если что, скажу твоим родителям, что ты уже спишь у меня. Я тебе там леденцы в рюкзак бросила, жёлтые такие, утром закинешься, и перегара как не бывало! Всё, давай, пока! Ещё раз с днём рождения!

Я хотела что-то ответить, но язык запутался в собственных словах. В груди щёлкнул выключатель, всё оборвалось: и шум, и свет, и мысли. Сознание скатилось вниз, в густую темноту, похожую на вязкую вату. Я проваливалась в чёрную воду без дна, и всё, что осталось - ощущение, что Тень молча смотрела на меня с упрёком.

Мне снилось, будто я плыву по этой мутной воде. Тело тянуло вниз, и я понимала: не могу ни вдохнуть, ни закричать. Вокруг мелькали лица - знакомые, но искажённые, как в кривом зеркале. Они смеялись, а я не могла понять, над чем. Боль проскользнула по телу, как лезвие по струне. Она собралась в животе и провалилась внутрь, осев невыносимой тяжестью.

Я тянулась к поверхности, но вместо воздуха наталкивалась на невидимую плёнку. Тонкие трещины шли по воде, как по стеклу, и в отражении я видела - это даже не моё лицо. Чужие глаза, волосы, жесты.

Я попыталась встать, но руки не слушались, будто кто-то удерживал меня за запястья. Холод пробегал по коже. Я хотела проснуться - и тут услышала шёпот:- Ты не выберешься?

В этот момент я сорвалась вниз, в тёмную пустоту, и резко открыла глаза.

Меня держали за плечи. Руки - тяжёлые, твёрдые, не человеческие. Пальцы вцепились так, словно хотели протолкнуть меня сквозь диван. Я попыталась пошевелиться, но тело обмякло, налилось свинцом, стало неподвижным.

Не в силах закричать, я зажмурилась. Но потом резко открыла глаза. Сквозь темноту и туман, застилающий разум, проступило лицо: кривая ухмылка, блеск глаз - хищный, жадный. Я знала: сопротивляться бесполезно. Да и не могла. Будто всё ещё находилась под толщей чёрной воды, на дне. Эта глубина сдавливала со всех сторон, обматывала тело неподвижным коконом. Сон?

Мир шатался и кружился. Потом картинка собралась - и стало только хуже. Передо мной был незнакомый парень, тот самый, у которого я каким-то образом оказалась. Я поняла: это реально. Из горла вырвался слабый, беспомощный крик.

- Тише, - хрипло сказал он, наклоняясь. Горячее дыхание ударило в щёку. Мой рот зажала горячая ладонь.

Я дёрнулась, но руки вдавились сильнее. Я почувствовала, как под его хваткой хрустнули суставы.

- Дурочка, - протянул он с ухмылкой. - Сама хотела.

Голос звучал странно: не звук, а глухое эхо, идущее издалека, сквозь толщу сырых бетонных стен. Его слова не имели веса, они были просто звуковой пылью.

Я закричала, но горло выдало лишь сухой сиплый разрыв. Звук тут же умер, растворился в комнате.

Пальцы скользнули ниже по плечам - мучительно, медленно, слишком близко. Я чувствовала каждое прикосновение, как ожог, и вместе с тем - не могла оттолкнуть. Пьяная вата внутри только делала всё хуже.

Комната плыла, стены сжимались. Свет дрожал. На секунду мне показалось, что его тень на потолке похожа на монстра. Я моргнула - и снова он. Всё та же ухмылка.

Он склонился ближе, так что я почувствовала, как его волосы задели мою щёку. Рука обхватила запястье, сжимая кости до хруста.

- Расслабься. - сказал он, и каждое слово было ледяной иглой, вонзающейся прямо в мозг.

Я вцепилась пальцами в диван, ногтями разрывая ткань, пытаясь удержаться, хотя казалось, что я тону. Только одна мысль билась в голове: ещё немного - и я исчезну. Превращусь в ничто.

Он склонился ближе, дыхание обожгло кожу. Его липкая, чужая ладонь скользнула по рёбрам, задержалась на талии. Я вздрогнула, но тело не подчинялось.

Его пальцы двигались невыносимо медленно - нарочно, чтобы я успела всё прочувствовать. Внутри всё сжалось, но я всё ещё не могла кричать.

Его рука скользнула к замку на моих джинсах. На секунду пелена спала, сознание прорвало мутный полусон: голова прояснилась, воздух стал холоднее, тело - не таким чужим. Я почувствовала, как его руки сомкнулись на поясе джинсов.

И вдруг - сила. Настоящая. Я смогла поднять руки и отчаянно толкнуть его. Его локоть с глухим стуком ударился о край дивана, он отшатнулся, злобно сверкнув глазами.

- Ах ты... - прорычал он, будто я оскорбила его этим движением. Он вцепился сильнее, с такой яростью, что в запястье будто вонзились железные зубья, до синевы, до невыносимой боли.

- Думаешь, сильная? - прошипел он.

Он снова накинулся. Последнее, что я успела увидеть, - его лицо: без улыбки, злое, чужое. Потом всё утонуло в липкой, вязкой тьме.***

Тело проснулось с тупой, тяжёлой болью.

Ну и бредовый же сон был, надо же было так напиться, - пронеслось в голове.

Голову раскалывало со всех сторон. В животе подёргивало тошнотой.

Ноги дрожали. Когда я села на край дивана, натянув джинсы. Что-то случилось. Детали выплывали кусками, словно я видела чужой сон.

Я медленно поднялась. Желудок тут же подпрыгнул к горлу. На полу возле дивана я нашла свой серый лонгслив. Дрожа от холода, я его надела.

- Эй... где все?.. - из меня вырвался чужой, хриплый голос.

Мир вокруг походил на сломанные качели. Сквозь гул в ушах и яростный стук сердца в висках я прислушивалась - напрасно. Ни смеха, ни шагов, только тишина, тянущаяся, как паутина.

Взгляд упал вниз. Ковёр в проплешинах плыл, двоился, будто издевался. Я зажмурилась, чтобы не видеть. Пальцы дрожали, когда я дёрнула молнию на джинсах, застёгивая.

На кухне должен быть кто-то. Должен. Я сделаю шаг, спрошу, пойму...

Но резкая волна подкатила к горлу. Меня согнуло, и я, спотыкаясь, бросилась в уборную.

Там почему-то лежал мой рюкзак. Я достала те самые леденцы. На всякий случай отправила в рот сразу два.- Надеюсь, мне это поможет...

В коридоре послышались тихие шаги. Кто-то медленно шёл, мягко наступая на линолеум, явно боялся нарушить тишину.

Я прижалась спиной к холодной бетонной стене, сжимая рюкзак так, что костяшки побелели. В голове метались безумные картины: вот сейчас дверь распахнётся - и зайдёт он. Сердце колотилось так громко, что казалось - оно выдаст меня.

- И долго ты тут сидеть будешь? - голос врезался в уши, заглушая стук сердца в висках.

Взгляд метался от двери к ванне, по стенам с облупленной голубой плиткой, от стиральной машины к корзине для белья. Здесь негде спрятаться. Некуда бежать. На двери ни замка, ни щеколды. У меня только один выход: бежать из квартиры. От уборной до входной двери - два шага. Я успею. Пока он не дошёл.

- Ну же!

Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды. Я вскочила с места, обняв рюкзак. Открыла дверь. И вскрикнула. Взгляд зацепился за что-то чёрное. Оно было прямо под ногами.

- Чёрт! Ты меня напугал! - крикнула я. Кот уставился на меня жёлтыми глазами-блюдцами.

Я подбежала к двери. Дёрнула. Конечно - закрыто. На что я рассчитывала?! Резкий запах дерматина бил в нос, пальцы нащупали замок. Я повернула ручку. Дверь поддалась. Не помня себя, я схватила куртку с вешалки, запрыгнула в ботинки.

Ещё шаг - и я уже неслась вниз по лестнице.

Воздух ударил в лицо. Лестница звенела под ногами. За спиной - сухой щелчок двери.