2

Дверь легко поддалась умелым действиям, тем более что замок раздевалки и не был мудрёным и застрахованным от взлома. Хосок вошёл внутрь, обнаружив пятившуюся от него в глубину девушку. Не испуг, а скорее всё тот же не проходящий стыд отодвигал её от него. Он не стал её настигать, прикрыв дверь и прислонившись к ней спиной. Официантка остановилась. Как с ней было говорить дальше? Как убедить? И был ли в этом всё ещё смысл? Хосок с недовольством заметил в себе вскрикнувшую было радость от того, что свобода снова может остаться при нем, но тут же запретил ей располагаться в душе, как в своём вечном доме. Никаких сомнений быть не должно. Та, которую он обесчестил – должна стать женой, или бесчестье настигнет его самого.- Хана... - Будь это одна из его любовниц, он бы заиграл глазами, маня к себе, скользнул в её сторону, ловко ухватил бы за запястье или локоть, прижал к себе, сначала бы обезоружил поцелуями и объятьями, а потом уже заговорил. Но это не тот случай. Пытаясь себя убедить, что и эта девушка способна реагировать, как другие, он всё же не был уверен, что с ней стоит поступать так, как с другими. Он забрал её невинность этой ночью, она ещё вовсе неопытная и несозревшая, чтобы адекватно принимать свободный флирт и физические контакты. Это отражено на её лице, разрумянившемся, заблудившемся, встревоженном. – Забудь, пожалуйста, свою напрасную гордость. Точнее... нет, она, конечно, не напрасная. Твоя гордость, самая искренняя, самая ценная и правильная, сохранила в тебе ту чистоту и целомудренность, которую я, волей судьбы, несколько испортил... - «Что я несу? – Джей-Хоуп замолчал и задумался тщательнее над полившимся потоком фраз. – Если ей важна взаимная любовь, что я могу, кроме как пообещать полюбить её когда-нибудь? Но смогу ли я сделать это на самом деле, или обману её? И ради чего?». – Хана, в это трудно поверить, но я совестливый человек, и я не могу оставить всё так, как есть.- Я же сказала, я не держу зла и обид. Пожалуйста, твоя совесть может быть спокойна, - заверила официантка.- Нет, так не пойдёт. Я понимаю, что ты честная девушка, и для тебя важны чувства, которых ты пока во мне не находишь... но что поделать? Мы переспали, и я не думаю, что ты вот так просто выкинешь из головы это. Я так точно не выкину. Давай же не будем разбегаться в разные стороны, ощущая осадок недосказанности и чего-то неверно совершенного. К тому же, ты порядочная девушка, должно быть, тебе трудно будет построить личную жизнь быстро с кем-то другим...- Я не тороплюсь, - покачав головой, Хана собрала всю волю в кулак и, выпрямившись, подошла к Хосоку. Вернее, к выходу, встав в такую стойку, что стало ясно: она ждёт, чтобы он отошёл и выпустил её. – Когда-нибудь, пусть нескоро, я встречу другого человека, с которым мы полюбим друг друга взаимно, и тогда всё наладится. Он поймёт, если будет любить, почему у меня не первый. Это ведь не так срамно в наше время, как раньше, разве нет? – Хоуп посмотрел на неё с высоты своего роста, и его пронзило что-то, что он со страху и неразборчивости назвал бы эгоизмом. Но приглядевшись к себе – если бы эмоции не мешали анализировать – он мог бы уловить нотки ревности, доселе никогда не испытываемой. Хана была его единственной девственницей, и, не в силах не думать об этом, молодой человек ощущал, как никогда раньше не интересовался интимной жизнью женщин до и после своего присутствия. Это были путаны, шлюхи, куртизанки, которых невозможно обвинить в связях с другими, это было их ремесло, профессия, благодаря которой они умели многое, а многое даже прекрасно умели. Какое ему дело было до того, сколько мужчин у них было в прошлом, а сколько будет в будущем? Он сам для них был эпизодом, как и они для него, и пусть он помнил почти всех, никогда ни к одной не отнесся пренебрежительно или неуважительно, всё же ни разу не испытывал зуда неизвестности, жжения от осознания того, что его сменит следующий, десятый ли, сотый или тысячный. Но не сегодня, не сейчас. Хосок точно знал, что у Ханы не было до него никого. Нетронутая, как первый выпавший только что снег. Он познакомил её с постельными радостями, взял страстно и с желанием, так сказать, основал фундамент всей её дальнейшей кроватной истории. Всё, что ведала она о сексе – узнала она от него. Он достоверно знал, что испытывала когда-либо она под мужчиной, потому что кроме него у неё никого не было. И вот, девушка говорит, что когда-нибудь появится другой, с которым они воспылают взаимностью, и тогда всё наладится. Хоуп представил, что кто-то заберется на Хану, и ему это не понравилось. Для этого он её разве лишал девственности? Если задаться этим вопросом, то цели-то у него и вовсе не было, но если пытаться обнаружить её задним числом, то уж точно не для других он тут проторил дорогу. И все эти немного прагматичные и далекие от душевных рассуждения всё-таки выливались в одну главную идею, что Хосок не допустит никаких других после себя. Это... это всё равно что прежде покупал что-то или брал в аренду, использовал, пусть и бережно и по назначению, но всё-таки понимал, что это не его, не им сделано и временно. А тут, будто своими руками слепил, создал, хоть патентуй. Как же родное изобретение можно пустить по рукам и в свободное плавание? Нет, Хана должна остаться при нем, но как, если женой быть не согласна? Делать любовницей хорошую девчонку? «Фи!» – сам себе сказал Хоуп, не оценив задумки. Не собираясь лгать и не будучи убежденным в своих словах, он всё же вымолвил:- Но этим кем-то, кто когда-нибудь тебя полюбит, могу быть и я. Почему ты не рассматриваешь такой возможности? – Хана внимательно посмотрела на него, округлив несильно глаза. Не удивившись, а взвешивая весомость и исполнимость сказанного. Её печально-трогательная улыбка предупредила об очередном выводе не в его пользу.- Потому что... этого не может быть, Хоуп, - называла она его по-прежнему по кличке. «А знает ли она моё настоящее имя?» – не смог припомнить Хосок.- Почему не может?- Я не из твоего круга. Ты всегда будешь относиться ко мне, как к бедной девочке, которую нужно кормить, которую нужно жалеть, которую нужно подтягивать до своего уровня. Посмотри на меня – я тебе совсем не подхожу. Я... - замешкавшись, Хана попыталась вернуть ту смелость, что обуяла её ночью. Опустив глаза, она сомкнула руки на переднике. – Я люблю тебя, и это случилось не вчера. Ты понравился мне ещё полгода назад, - призналась она. Парень был изумлен, но не решился перебивать и вставлять какие-либо замечания. – Но ты никогда бы не заметил такую, как я, и это случайность, что мы... оказались единожды вместе. У нас всё совсем разное. Ты познакомился с моими соседками, потому что бываешь в клубах, а я там не бываю никогда, поэтому при нормальных обстоятельствах мы бы даже не познакомились. Ты клиент заведения, где я обслуживающий персонал – ты и не можешь, и не должен смотреть на такую, как я...- Хана, - оборвал её Хосок, взяв за руку, чем помешал той сминать белую накрахмаленную ткань. Официантка вздрогнула. Ладонь была потной и влажной от волнения, и молодой человек сдержался, чтобы не улыбнуться этому милому нервничанию. – Но случаю-то виднее, как, где и кого сталкивать? Каким-то образом, напившись и потеряв разум, я добрел сюда, наткнулся на тебя, и вышло то, что вышло. И я вовсе не считаю тебя бедной девочкой для жалости. - Хана поджала губы, и он понял, о чем она вспомнила. – Прости ещё раз, что совал тебе деньги ночью. Это было некрасиво – согласен, но я растерялся не меньше твоего. Ты мне нравишься, даже больше, чем какие-либо другие девушки сейчас. Подумай ещё раз, прежде чем окончательно отказаться от моего предложения.- Если... если ты считаешь возможным полюбить меня, - подняла на него глаза студентка, ощущая кожей его сильную руку. – То попробуй со мной повстречаться. – Хосок приподнял левую бровь, облизнув нижнюю губу. Чем не рациональный подход к делу? – Получится полюбить – поженимся, а если нет, значит, я была права, и нам не стоит портить судьбы друг другу.Встречаться. Думы сына ювелира отяжелели, почти как тогда, когда отец категорически велел жениться. Но брак-то – это оформление, обряд, выполнение каких-то определенных обязанностей, подсказкой в исполнении которых служат общепринятые нормы института семьи. А встречаться? Хосоку на миг это показалось ещё более сложной задачей. Он никогда не состоял в отношениях с девушками! Ухаживать он умеет, но в русле курортного романа и неписаной установки «сойдемся-разбежимся». А как встречаются? Что ему нужно делать? Дарить цветы, писать смс-ки, звонить и ворковать часами по телефону? Ему некогда порой бывает.- Ты согласен? – с прорвавшейся надеждой в голосе спросила Хана. Как бы она ни хотела трезво мыслить, подходя к этому всему, её безответные чувства всё равно руководили ею не в меньшей степени.- Будь по-твоему, - улыбнулся Хосок. – Мне кажется, что это хорошая задумка. Давай встречаться. – Он протянул вторую руку, ладонью вверх. Отерев о передник ожидаемую руку, Хана вложила её в предложенную ладонь. Золотой отошел от двери, выпуская их. – Я подожду окончания твоей смены и подвезу тебя до общаги, хорошо? – для начала решил он, и получил кивок. - А... - «А секс в наших отношениях будет?» - хотел спросить он, но не стал. Слишком странный и забегающий вперед вопрос. И вроде бы они однажды уже переспали, почему же повторение опыта кажется таким неуместным?- Что? – идя рядом, полюбопытствовала Хана.- Нет, ничего, - оставив при себе свои грешные мысли, Хосок принялся разглядывать исподтишка особу, которую заманил себе фактически в невесты. Может, она и права. Свадьбу желательно справлять раз и навсегда, а если жить с человеком всю оставшуюся жизнь, не лучше ли его узнать немного лучше? В попытке узнавать Хану и разговорах с ней по пути к общежитию, он даже не перешел к прощальным поцелуям, не потому, что не хотел, а потому что, по-прежнему настроенный на серьёзный подход и реабилитацию, посчитал лишним и здесь, снова и снова, сводить всё к физиологии. Он занимался любовью с Ханой и уже знал, что это приятно, чувственно и интересно. Надеялся, что и ей всё тоже понравилось. Так почему бы не открыть друг в друге и новые черты? Черты, относящиеся к внутреннему содержимому.

* * *

Джин, на всякий случай, был готов к тому, что когда вернется второй раз за вечер, не найдёт Дами в квартире. Она получила одежду, и ничто не могло помешать ей теперь отправиться домой. Но из зала падал свет, так что даже не было надобности зажигать его в прихожей, чтобы разуться. Сняв пиджак и бросив ключи от машины и своего пристанища, переставшего быть холостяцким, на тумбочку, доктор присел и, начав развязывать шнурки на ботинках, оказался в тени, упавшей на него. Подняв лицо, он увидел жену. Как чудно ещё было обозначать её так! Она отстранилась, чтобы вернуть свет и видеть его взгляд. Их глаза встретились. Дами была в том, что он купил ей: светлая юбка и блуза элегантной леди, какие она носила. Стало быть, сестра Джиёна не ездила к себе? Она прочла вопрос в его взоре.- Я решила, что могу разминуться с тобой... не хотелось. Съезжу за вещами завтра, когда ты будешь на работе. - Оставшись в носках, он шагнул к ней, протянув сумочку.- Держи. Возвращаем всё, что забирали.- Благодарю. – Она взяла её, но даже не стала проверять содержимое. Повесила на ручку двери комнаты.- Я поеду к Джиёну, - сказал Джин, когда Дами, не найдясь, о чем говорить и что делать, повернулась спиной и пошла вглубь помещения. – Если тебя устроит такое решение.- Не боишься? – обернулась она. После каждой разлуки, пусть на час-два, им приходилось налаживать контакт заново, растапливая быстро наледеневающие настороженность и отчужденность. Когда же их отношения скрепятся достаточно? Не так быстро, как хотелось бы ему. Но Джин знал, что это труд долгий и мучительный, и сознательно шел по выбранному маршруту.- Чего? Что меня убьют? Я не ищу смерти, но вряд ли она меня огорчит, - улыбнулся он философски. Дами не разделила его безмятежности, сузив губы. – Если твой брат меня пристрелит из-за того, что я на тебе женился, то последними моими мыслями будут торжествующие фанфары превосходства: как же так, Дракон оказался нервным припадочным убийцей, у которого даже не нашлось хорошего повода и сил для честной схватки.- Не смейся напрасно. Просто так он ничего не делает. Но убить, на самом деле, может. И ему будет всё равно, кто и по какому поводу ликует, умирая. Джиён чувствует себя победителем, потому что он, к счастью, жив, а враги его исчезают и уменьшаются в количестве.- Я ему не враг. Никогда не имел ничего против Дракона и всей его банды, - постарался ровно произнести это Джин, и у него вышло. Как же, ничего не имеет против... Эх, братец-братец, куда тебя занесло? Какая ирония судьбы, что у него с Дами есть по брату, которые где-то занимаются одним общим делом. Но он о её семье уже всё узнал, а она о его – нет. Джину не было совестно, что он скрывал от неё это, хотя обещал сделать всё, чтобы родилась любовь, в том числе быть честным перед супругой. Она ведь тоже не спешила всех оповещать о том, кто есть на самом деле. Так пусть же и о нем узнает всё сама, если сможет. Узнает – он отпираться не будет.- Что ж, в любом случае, это будет не лучший медовый месяц, - вздохнула девушка, представляя, какие беседы и какой веселый досуг ждут её между двух огней. Муж и брат. Найдут ли они общий язык? С одной стороны, ей необходимо было, чтобы Джин проявил себя должным образом, утвердив свою власть над ней, чтобы она получила независимость от Джиёна. С другой стороны, ей всё ещё нужна была защита и поддержка брата. Она не была самой мудрой и проницательной, и риск оказаться обманутой этим стоматологом был. А если он замышляет что-то и плетёт какие-то интриги? В святость и безобидность «золотых» хотелось верить, но по факту уже проявилось слишком много причин для разочарования. Хотя это преувеличение. Вёл себя грубо и хамски в основном Хосок, а Джин всего лишь облапошил её несколько раз, так разве это минус? Всего лишь было задето её самолюбие и тщеславие. – Хотя Сингапур и красивое место, не думаю, что будет много времени насладиться отдыхом...- Никакого Сингапура, - отрезал Джин мягко, как ломтик подплавленного масла. – Мы встретимся в Макао, на нейтральной территории. Джиён со своими людьми и мы, тоже не вдвоём.- Значит, всё-таки боишься? – ухмыльнулась Дами.- Это называется благоразумием и предусмотрительностью. Я не думаю, что он убил бы меня, но взять в плен или в заложники ему ничего бы не стоило. А что, если ты для этого меня туда и заманиваешь? – несерьёзно, игриво поинтересовался Джин. Девушка развела руками.- Если это так, и мне нужно тебя куда-то заманить, то тебе придётся быть начеку всю жизнь, ведь я привыкла добиваться задуманного.- Я уже в главных твоих сетях, куда меня ещё можно тянуть? – Подойдя к ней, мужчина положил руку на её талию, провел ей вверх, остановив ладонь между лопаток и погладив сквозь тонкий шелк блузы. Под ним выпирала застежка бюстгальтера. Хотелось её расстегнуть движением пальцев и, развернув на себя Дами, примкнуть к её обнажившейся груди, до которой он добрался бы, разорвав пуговицы блузке-помехе. Но он не будет этого делать, пока она сама, по-настоящему, не захочет неистово и страстно, невыносимо. Когда Дами не просто согласится на выплату брачного долга, а когда готова будет исполнить это в виде спаривания, случки, слияния, единения, любви, откровенной и дерзкой, пристойной и стыдливой – всякой, тогда он возьмет её, и выполнит все желания, её и свои, проверяя, насколько они у них совпадают. Джин поцеловал её в уголок губ, ненадолго прижав к себе и отпустив. – Я приму душ перед сном. Уступить тебе очередь или идти первым?- Иди первым, - не думая, ответила Дами, отворачиваясь, словно услышала в его вопросе намеки на прелюдию или принуждение к чему-то. «Разумеется, она думает, что за омовением следует постель» - хмыкнул неслышно Джин.- Или примем вместе? – сказал он, войдя в ванную и, включив воду, развернувшись к жене.- Не думаю, что я готова к подобному, - пробормотала она, с возмущением замечая, как жаром пылают её щеки.- Ну, стоит ли изображать передо мной стыдливую невинность? – без язвительности, с юмором укорил дантист. Схватив с трубы полотенце, Дами замахнулась им и ударила его по плечу.- Я ничего не изображаю! – Ярость выплеснулась и, сойдя пеленой с глаз, открыла сморщившегося Джина, которому она ударила точно в то место, куда вчера попала пуля. – О! – отбросила она орудие избиения и растеряно протянула руки вперед, не решаясь коснуться мужа. – Прости, прости, пожалуйста! Джин, ради Бога, я не хотела...- Ничего страшного, - прошипел он, прижав повязку под рукавом к плечу. Боль была мгновенной и острой, но тут же начала отступать. Дами всё же легко положила свои пальцы чуть выше заживающей потревоженной раны.- Я не специально... принести лёд?- Его в твоих глазах достаточно, - покривился неудавшейся улыбкой мужчина. Сестра Джи-Драгона нахмурилась.- Теперь ты видишь, что если бы я хотела тебя угробить, то справилась бы сама? – Её брови расслабились и оплыли в волнующееся выражение. – И я не с холодом смотрю на тебя. Возможно, я просто разучилась проявлять чувства.- А есть ли они? – Дами потянулась за полотенцем. Джин поймал её руку и засмеялся. – Ладно-ладно, верю. По крайней мере, ты сейчас шутила, а это уже прогресс.Поджав губы, она вышла и прикрыла дверь за собой. Как он умудрялся за каких-то пять-десять минут создать атмосферу давних знакомых, даже более того – давних возлюбленных? Дами умела лицемерить и изображать, но в душе сходилась с кем-либо очень трудно, она не испытывала комфорта ни с одним мужчиной до этого, а с этим всё становилось как-то легко и незатейливо, по-дружески, и всплески её высокомерия не ранили его. Прежде она их держала в себе, чтобы не портить дел, требующих завершения, а теперь, ведя себя естественно, она всё равно почему-то его не напрягает и не обижает. Не бывают люди настолько терпеливыми! Наверняка теперь играет он, и доверять ему всё равно нельзя. Дождавшись, когда он выйдет, не вступая в переговоры, Дами шмыгнула следующей в ванную комнату. Тип, которому она подарила свою предыдущую девственность, был влиятельным бизнес-боссом, и её любовником около четырех месяцев. Часто они ночевали вместе, а дважды даже летали отдыхать на два-три дня в тот же Сингапур или на Окинаву. И всегда она видела, как он бросал свои носки и бельё, чтобы горничная или кто-нибудь, но никак не он сам, постирали. Её отец тоже почти всё складывал в корзину для грязных вещей, чтобы кто-нибудь постирал. Таковы все мужчины – казалось ей. А увидев бардак Джина, когда вошла к нему вчера, Дами ни на мгновение не усомнилась, что неряшливости в нем пруд пруди. Однако оказавшись после него в ванной, девушка с удивлением нашла развешенные на трубе и носки, и трусы, самостоятельно перестиранные и расправленные с заметной аккуратностью. Отметив это, Дами нехотя поставила жирный плюс супругу, которого, судя по всему, предстояло узнать гораздо больше, чем представлялось.

Тщательно приведя себя в порядок – на всякий случай, ведь поведение малознакомого мужа может быть непредсказуемым, как у шахида с несработавшим детонатором – Дами поняла, что провела подозрительно много времени в уборной, и после этого направляться в спальню стало неловко. Там горел ночник. Нет, ноги не в состоянии двинуться туда. Девушка повернулась к кухне и зажгла там свет. Чай. Да, это спасение ото всего: от проблем, от безделья, от ненужных мыслей. И хорошая отговорка от посещения брачного ложа. Щелкнув электрический чайник, уже изучившая полки, их содержимое и запасы, девушка извлекла чашку и заварку. Выходя из ванны, она подумала, стоит ли одеться? Но замечание Джина, что она изображает невинность, подействовало и, согласившись, что с её стороны глупо по-монашечьи прикрываться, Дами стояла у рабочего стола в одном нижнем белье. Чайник щелкнул. Кипяток залился в глиняную посуду, взбаламутив черные гранулы чая. На холодильнике светился циферблат. Пять-семь минут, и можно пить. Отсюда было не видно, потушил ли Джин свет и лег ли спать. Если она придёт – он опять обнимет её? Ограничится ли этим? Ей было приятно, но она так устала накануне, что отключилась быстро, а сейчас спать ещё совсем не хотелось. Она будет ворочаться и мешать ему. Налив чай в чашку, она не стала класть сахар. Подошла к подоконнику, прислонившись бедром. К виду из окна Дами уже привыкла. Не слишком низко и не слишком высоко, достаточно огней и достаточно зелени будет, когда она расцветет окончательно. О чем она думает? Как долго будет жить здесь? А что, если перебраться в их с родителями роскошные апартаменты? Нет, под боком у родителей жить не хотелось. В проходе появился Джин, в одних боксерах, скрестивший руки на груди и капельку пасмурный.- Ты чего не идёшь спать?- Я сегодня поздно встала, выспалась и вряд ли сейчас усну, - назвала лишь одну из причин Дами.- И решила попить чай в одиночестве? – Он отодвинул стул из-под стола и сел, прекратив смущать её обзором себя в боксерах. Девушке было любопытно – да, и она с трудом удерживала взгляд подальше «оттуда». Что ей там досталось в приданное? – Могла бы и меня позвать в компанию.- Я думала, ты устал.- Ты не хочешь ложиться в одну кровать со мной? – прямо спросил он. Дами едва не поперхнулась. Пришлось отставить чашку и развернуться к нему. В лифчике и полупрозрачных трусиках, бело-розовых, как филе телапии.- Не хочу и не тороплюсь туда – разные вещи.- Держишь интригу? – присмирев, просиял Джин.- Не думаю, что мне есть чем интриговать тебя, - Дами указала на себя поэтапно: - Размер груди виден, объем бедер тоже, между ног вряд ли ждут увлекательные открытия, а в сексе я профан, который не поразит такого опытного тебя ничем. Ничем – значит вообще ничем, потому что до сих пор не знаю, что и как там нравится мужчинам. У меня создалось впечатление, что им абсолютно всё равно, что происходит, лишь бы всунуться.- Ну-у... - протянул с прискорбием стоматолог. – Ты близка к истине. Я считаю, что мужчину заводит сама женщина, а не то, что она делает в постели. И если она его заводит, то всё остальное он уже сделает сам, потому что вот женщину, разумеется, не удовлетворит ничего не делающий в кровати персонаж.- А я тебя завожу? – посмотрела ему в глаза Дами.- Мне встать и показать, чтобы ты убедилась? – повел он бровью. Она потрясла головой.- А если мне никогда не понравится секс? – помолчав и отпив ещё чая, задала вопрос Дами.- Знаешь, что я понял из науки и исследований в этой области? Человек может хотеть секс, или не хотеть. Если он его не хочет, то ничто не заставит секс ему понравиться, а если человек хочет секс, и очень сильно, то ему принципиально всё равно, какой это секс – он придётся ему по вкусу, потому что человек нуждался в удовлетворении желания. Поэтому я могу сказать лишь одно: если ты не хочешь секса, не берись за него, не приступай к нему, даже не начинай. - Маленькая чашечка быстро кончилась, пока девушка дослушала мужа. Вытерев губы, она повернулась к раковине, сполоснула её и потянулась убрать на полку. – Мадам, вы нарушаете мирный договор провокационными действиями на демилитаризованной территории. - Дами дернулась, едва успев поставить чашку на место и развернувшись к Джину. Он поднял взгляд к лицу, до этого явно любовавшись её задницей в узких и много открывающих трусиках.- Извини. Я всего лишь прекратила «изображать невинность», - передразнила она его. Улыбаясь, мужчина встал, протянув ей руку. Краем глаза она заметила беспокойство в его боксерах.- Пошли, я не буду приставать. Пока ещё. - Доверившись ему, Дами вошла вместе с ним в их спальню. Он забрался под одеяло первым, потом она. Джин погасил свет ночника. Лежа на спине, сестра Дракона присматривалась к темноте, всё ещё не в силах сомкнуть веки. Она боялась подвинуться ближе, чтобы снова не оказаться обнятой супругом. Тогда он весь, всем телом, будет касаться её. А ей почему-то неудержимо хотелось запустить ему кое-куда руку и потрогать. Наваждение какое-то! Но эти серые боксеры с черной резинкой на самых бедрах... и кто кого провоцирует? У Джина красивое тело, как ни у одного её прежнего партнера. Его хочется касаться. – Не спишь?- Нет, - тихо отозвалась она во мраке.- Я так и понял. По дыханию.- А ты не подслушивай, - огрызнулась Дами.- Прости. Привычка.- Спать с женщинами?- Ко всему прислушиваться.- Так уж и ко всему?- Кроме глупостей и вранья, - хмыкнул Джин, развернувшись со спины на бок, в её сторону.- А как ты отличаешь их от умностей и правды?- По интонации и выражению глаз. Глупости всегда произносят громко, слишком уверено, публично, смеясь или гневаясь. Редкую глупость говорят с глазу на глаз, спокойно и шепотом. Но зато таким образом говорят много лжи, поэтому один на один следует смотреть в глаза. - Дами ещё не присмотрелась к темноте, и даже повернув лицо на бок, ничего не увидела.- А если глаз не видно?- Тогда лучше молчать. – Джин провел рукой под одеялом и нашёл Дами. Проведя ею по голому боку, он забрался на её плоский живот, втянувшийся от чуть щекочущего касания. Губы мужчины приблизились к её уху и, в тишине и неуловимом шуршании свежей простыни, он прошептал: - Я хочу тебя.- Какая глупость! – фыркнула она, убрав его руку и, задираясь и восставая из обычного для неё чувства противоречия, звонко произнесла: - Я тебя нет.- Какая ложь! – парировал он и засмеялся, отодвинувшись и вновь перекатившись на спину. Вновь повисло молчание. Дами более-менее прозрела, и уже различала плечи и грудь мужа, не прикрытые более светлым одеялом. Она лежала и думала о том, что сказала ему, что не любит давать мужчинам инструкции. Да, она хочет брыкаться, сопротивляться, утверждать, что не хочет, но ей всё равно нравится, когда он продолжает пытаться сломить её оборону. Неужели он не поймёт её без откровенных указов и намеков? Хотелось лягаться и елозить в кровати, чтобы привлечь внимание, чтобы он очнулся. Ну что, он так и будет лежать там? Уснул уже?- Опять слушаешь дыхание? – не выдержала она, но и прямо спросить, не спит ли он, не решилась.- Да, жду, когда ты уснешь, чтобы наброситься.- Ты уснешь первым. Так что всякие злодеяния совершать буду я. – Его рука вдруг обвила её под одеялом и, стиснув, опять сгребла к себе, как и вчера. Её плечо коснулось груди Джина, от его кожи пахло свежей силой, пышущей мужественностью и умелостью. Дами сжала пальцы, чтобы не опустить руки вниз и не хватануть то, что не надо. Перед глазами так и стояло, как она оттопыривает резинку его боксеров и... в общем, стояло перед глазами, да. Но пока только мысленно. Никогда ей не казалось интересным зрелище мужского члена. До этой минуты.- Дами? – тихо послышалось над ухом.- Мм?- Я не умею читать мысли, к сожалению, - начал он. Палец, чертивший туда-сюда линию вдоль границы её трусиков, приобщил четырех своих собратьев и они, минуя пупок, поднялись к ребрам, выше и обхватили грудь сквозь ткань. – Но я очень рад, что ты мои тоже читать не умеешь. – Лифчик каким-то образом расстегнулся, и Джин потянул его с неё. Дами не воспротивилась, и часть белья вылетела из-под одеяла. Мужчина ласково сжал грудь без всяких преград. Он поцеловал изгиб между плечом и шеей. Сосок в его пальцах затвердел. – Спокойной ночи, жена.