Глава 22. Выбор

— Помнишь нашу первую встречу на Пляже? Когда ты сидела перед исполнителями и Шляпником? В тот момент во мне что-то перевернулось. Я никогда не испытывал такого раньше. Я изучал тебя издалека — разум говорил, что ты мне нужна, чтобы выбраться отсюда, а сердце — что ты та, за кого я отдам всё. Я глушил эти чувства, не привык их слушать. Я жалею, что катал тебя на эмоциональных качелях. Внутри меня шла борьба, о которой никто не должен был знать.

Энни была потрясена, но в то же время ей было очень приятно. Она слегка улыбнулась.

— В столовой, когда ты подсела к девочкам, я не мог отвести от тебя глаз. Ты была такой красивой и светлой, легко находила общий язык со всеми. От тебя исходило тепло и позитив — редкость в этом мире. Я старался быть отстранённым, но не мог позволить Нираги тронуть тебя. Помнишь лабиринт страха? Я не рассказывал, что там увидел — там была ты. Всё, что я боялся потерять — это ты.

Энни сидела в шоке.

— Правда или смерть... тогда я пытался отрицать свои чувства, свою доброту. Я не специально говорил так, чтобы меня убило током. Просто сам не понимал себя. Во мне уже были перемены, которые я не хотел принимать. Но в любой игре я думал только о тебе.

Не выдержав, Энни поцеловала Чишию в губы. Сердце её наполнилось счастьем — впервые она встретила настоящую любовь, пусть и ценой такой боли.

— Энни Китаяма, — тихо сказал он, — ты лучшая женщина в моей жизни. Никого я не хотел видеть рядом с собой так сильно, даже Ханну. Она — ничто по сравнению с тобой.

— Значит... ты...

— Я люблю тебя. И всегда буду любить. Часть меня навсегда останется с тобой, — улыбнулся Чишия.

— И я тебя, Шунтаро. Прости за всё, — слёзы снова покатились по щекам Энни.

В этот момент Джокер, наблюдая за ними, усмехнулся.

— Какая драма, — произнёс он.

Энни повернулась к нему, направив оружие.

— Верни нас в реальный мир. Сейчас же, — сказала она с яростью.

— С чего ты взяла, что я это сделаю? — усмехнулся Джокер. — Ты проиграла игру, и я должен устранить вас обоих. Но...

— Что за «но»? — спросила Энни.

— Помнишь, я говорил о выборе? Вот тебе предложение: либо ты возвращаешься одна — без друзей и Чишии, либо становишься новой королевой червей, строишь со мной Римскую империю, управляешь играми, решаешь, кому жить, а кому нет. Правда в глазах друзей ты будешь самой настоящей предательницей. Иногда ради власти приходится жертвовать самым дорогим, не так ли?

— Что? Ты предлагаешь мне стать такой же жестокой, как и ты? Нет уж, — закричала Энни, сжимая в руках Чишия, который всё слабее приходил в сознание.

— Чиши, пожалуйста, держись. Сделай что-нибудь! Он не заслуживает смерти! — её голос дрожал, она обращалась к Джокеру с мольбой.

— Откуда тебе знать, кто заслуживает, а кто — нет? Здесь я решаю, кому жить, а кому умереть, — холодно ответил Джокер, не отводя взгляда.

Слёзы снова наполнили глаза Энни. Она почувствовала, как внутри растёт отчаяние.

— Тогда убей и меня. Я не вернусь в реальный мир без него и наших друзей. Лучше уж покончить со всем этим, — произнесла она с горечью.

Джокер замер, его лицо исказилось внутренним конфликтом. Он не хотел убивать Энни — она была для него не просто очередной фигурой, а ценным союзником, которого он хотел склонить на свою сторону.

— Ты слишком ценна, чтобы умирать, — тихо сказал он, делая шаг вперед.

Энни без колебаний поднесла дуло пистолета к виску.

— Тогда я сделаю это сама, — прошептала она.

— Нет! — вскрикнул Джокер и бросился к ней.

В этот момент земля за их спинами затряслась, стены вокруг начали рушиться, словно мир рассыпался на части.

— Что происходит? — спросила Энни, пытаясь удержать Чишия на руках.

— Прости, Энни, — сказал Джокер, голос его был наполнен сожалением, — но я вынужден это сделать. Возвращайся в реальный мир. Но помни — мы ещё встретимся. Твоя история не окончена.

И тут наступила густая, бездонная тьма, поглотившая всё вокруг.