Глава 22. Выбор

Энни медленно открыла глаза и обнаружила себя в непривычной, холодной палате. Стены были окрашены в бледно-зеленый цвет, под потолком висели тусклые лампы, излучающие слабое, неприятное свечение. На полу лежал коврик, а в углу стояла металлическая кровать с белой простыней, аккуратно заправленной. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими шагами и приглушёнными голосами из соседних комнат.

В дверь вошла невысокая женщина с темными волосами, собранными в аккуратный пучок. Она была одета в белый халат. Женщина провела Энни в общую комнату для душевнобольных.

— Как ваше самочувствие, Китаяма? — мягко спросила она, усаживая Энни в кресло за большой стол.

— Где я? Я ничего не понимаю, — голос Энни был заторможен, глаза блуждали по комнате, пытаясь найти опору.

— О, ничего страшного. Это успокоительные. Мы ввели их вам час назад. Вы в безопасном месте, где вам помогут. Но для начала, если не возражаете, я хотела бы задать несколько вопросов.

— Да, конечно, — ответила Энни, стараясь сосредоточиться.

— Расскажите, что последнее Вы помните?

— Ну... я... была в странном месте. Токио был пустым... я была уставшая и измученная. Я выживала... игра... все умирали...

— Ты была одна? — спросила женщина, внимательно смотря в глаза Энни.

— Вроде нет... там были люди, но я помню их очень смутно.

Врач улыбнулась.

— Энни, я могу помочь тебе. Всё, что нужно — выпить таблетку, которая лежит прямо перед тобой. Так ты быстрее поправишься.

Энни задумалась. Внутри было пусто, тело казалось тяжелым, движения — вялыми. В глазах почти не осталось жизни, словно душа покинула её.

Вдруг раздался резкий крик:

— Не делай этого!

В комнату вошел высокий брюнет в форме санитара. Его взгляд был настороженным, а тон — тревожным.

— Энни, этот человек может причинить тебе вред. Советую тебе избавься от него, дорогая. И да, если не выпьешь лекарство, останешься здесь навсегда.

Женщина протянула Энни пистолет. Девушка без колебаний взяла его в руки и направила на мужчину.

— Ты не в себе, Энни! — закричал он, делая шаг назад.

— Нажми на курок, Энни. Всё закончится в твою пользу, — прошептала врач, наклонившись ближе.

Раздался выстрел. Свет погас... и наступила тьма.

Энни открыла глаза и увидела перед собой Чишию — того самого, в кого она случайно выстрелила под влиянием иллюзии Джокера. Всё вокруг казалось нереальным, словно сон или призрак.

— Нет... Чишия... нет, — дрожащим голосом шептала она, глаза наполнялись слезами. — Это был не ты.

Джокер усмехнулся, холодно и жестоко.

— Он бы всё равно не вернулся с тобой в реальный мир, наивная, — сказал он, словно наслаждаясь её страданиями.

Боль пронзала сердце Энни, словно холодный нож. Как можно было случайно причинить вред тому, кого любишь больше всего? Это было невыносимо — чувство вины разрывало душу на части, а слёзы текли без остановки. В её груди бушевала буря: отчаяние, вина, страх потерять навсегда.

Чишия медленно опустился на землю. Энни бросилась к нему, охваченная паникой.

— Нет! Пожалуйста! Чишия, прости меня! Живи, пожалуйста! — её голос ломался от горя.

— Увы, Энни, — спокойно произнёс Джокер. — В последней игре должен остаться только один.

— Я убью тебя! — закричала девушка, ярость и боль смешались в голосе.

— Ты знаешь, что это невозможно, — холодно ответил Джокер.

Энни разрывалась от боли, слёзы лились потоком. Она держала лицо Чишии в своих ладонях, и он осторожно положил свою руку на её.

— Энни... ты умница, — тихо сказал он, улыбаясь сквозь боль. — Ты такая смелая и сильная. Я никогда не встречал таких, как ты. Я был глуп и жесток, но ты изменила меня — то, что не удалось никому другому. Я счастлив, что встретил тебя, пусть и в этом мире.

Энни нежно поцеловала его в лоб.

— Прости. Я всё испортила. Не смогла выиграть. Не смогла спасти нас. Ты не должен был сюда приходить.

— Но я пришёл. За тобой. И я рад, что увидел тебя живой. И я давно хотел сказать кое-что...

— Что же? — спросила Энни, вытирая слёзы.