Глава 27

Кипя от осознания собственной беспомощности, я наблюдала, как Лэнс взял ключ из моих рук, открыл дверь и после чего толкнул меня внутрь. Споткнувшись о порог, я упала и тут же две крепкие руки обхватили меня за плечи и заставили подняться на ноги.

Почувствовав прерывистое, отдающее алкоголем дыхание парня на своей шее, я развернулась и оттолкнула Лэнса так резко, что он даже пошатнулся. По идее именно теперь нужно было кричать, но я едва справлялась с дыханием. Да и кто меня здесь услышит? В этом доме даже громкий ор Rammstein не слышат, не то, что мой жалобный вопль.

- Не смей! - прохрипела я с ненавистью. - Никогда не смей так делать!

Он противно усмехнулся.

- Как так?

- Не смей меня лапать!

- Да неужели?

Я взорвалась от злости и стала хлестать Лэнса по лицу, извиваясь в его руках, когда он попытался меня удержать. Ослепленная и задыхающаяся от ярости, я издала сдавленный вскрик в момент, когда он внезапно подхватил меня и бросил на диван. Мягкие подушки смягчили падение, а затем Лэнс упал на меня и накрыл своим телом, пригвоздив к дивану, а затем резко дернул молнию моей куртки вниз.

- Хочешь меня? – с мерзкой улыбкой произнес он, и взгляд его черных глаз обратился к моим губам. Я заерзала и отвернулась, выдохнув еле слышное «нет», но он обхватил мою голову руками и снова повернул лицом к себе. Его губы уже почти коснулись моих, и я опять попыталась увернуться, но было уже слишком поздно. Его рот прижался к моим губам, заставляя их раскрыться. Запах алкоголя был невыносим. Затем парень просунул свой язык между моими губами, и меня затошнило.

Я заколотила кулаками по его спине, и он еще сильнее придавил меня своим телом, предупреждая не сопротивляться.

- От-пус-ти... - Прошипела я, как только Лэнс отстранился, перестав терзать мои губы.

Он усмехнулся:

- К Томлинсону что ли?

- Да! Сейчас же!!! – я с трудом высвободила свою руку и вытерла тыльной стороной ладони свои губы.

Парня вновь захлестнула волна ярости:

- Ты с ним спишь? Отвечай!

Я с ненавистью смотрела на него и понимала, что в таком состоянии он вряд ли способен воспринимать мои слова адекватно, и его не нужно злить. Но тем не менее, сдержаться не смогла:

- Не твое дело.

- Спрашиваю еще раз: ты уже прыгнула к нему в постель? Уж больно рожи у вас сегодня были довольные. Ну и как тебе? Понравилось?

- Да пошел ты!

- Пойду. Но только после того, как возьму то, что хочу. Ну а что? Томлинсону можно, а мне нет? Так не пойдет, детка. Мне никто не смеет отказывать. Никто. А ты посмела. Поэтому я не буду с тобой добрым. Я возьму тебя грубо и жестко, как ты этого заслуживаешь.

- Сейчас сюда придет Луи... - я сделала жалкую попытку напугать Лэнса.

- Никто сюда не придет, - злорадно ответил он. – Этот твой Луи уехал, и я слышал, что его не будет несколько часов.

- Лэнс, тебя посадят за изнасилование!

- Серьезно? А кто сказал, что это будет изнасилование? У нас все будет по обоюдному согласию. Да и сама посуди, кому поверят больше: мне, отец которого один из лучших адвокатов города, или тебе? Твой-то папаша тебя защитить не сможет.

- Подонок!

- Мне все равно, детка.

- Сволочь! Мразь!

- Давай, давай, продолжай грязно ругаться, меня это только заводит.

В моей сумке зазвонил мобильный, и у меня возникла слабая надежда на то, что меня кто-то срочно ищет. А если я не отвечу – то этот человек может прийти ко мне домой. Но искорка надежды тут же угасла, когда я поняла, что Луи по-любому считает, что я уже на обеде у матери, а мама ждет меня у себя с минуты на минуту, поэтому вряд ли будет звонить, а тем более приходить ко мне.

Не обращая внимания на звонки, Лэнс приподнялся и грубо стащил с меня куртку. Затем приспустил с моего плеча легкий свитер и неистовыми поцелуями, больше похожими на укусы, начал покрывать мое плечо и ключицу. Телефон замолчал, и паника вспыхнула во мне с силой вулкана, когда пришло осознание, что никто уже не придет мне на помощь...

Сдавленно вскрикнув, я начала неистово вырываться из объятий парня, удерживая свитер одной рукой, в то время как другой пыталась оттолкнуть голову Лэнса от себя. Он выругался и, дернув меня за руку, прижал ее к дивану, схватив за свитер другой рукой. Мое сердце замерло.

- Нет! - закричала я почти в истерике. - Нет, нет! Лэнс, прошу!

Он заглушил эти слова поцелуем, и я с ужасом осознала, что не могу контролировать его - парень был просто одержим диким желанием изнасиловать меня. Рыдания вырвались из моего горла, и заплакала, умоляя приглушенным голосом:

- Нет! Пожалуйста! Не надо!

И вдруг сквозь рыдания я услышала звонок в дверь.

Необузданные движения рук Лэнса прекратились, он замер, и только грудь неровно вздымалась от тяжелого дыхания. Заметив, что я собираюсь закричать, он тут же закрыл мне рот ладонью и угрожающе прошептал:

- Только попробуй вякнуть.

Я содрогалась от рыданий. Мое спасение, возможно, так близко, но в то же время так далеко...

Я до сих пор не могу понять, откуда в тот момент у меня взялись силы. Наверное, в экстремальной ситуации человеческое тело способно на то, что в обычной жизни ему неподвластно. До сих пор удивляюсь тому, как я смогла высвободить руку, которую прочно держал Лэнс, и, заведя ее за голову, быстро нащупать стоящие на журнальном столике рядом с диваном электронные часы. А потом, всё с той же нечеловеческой силой швырнуть их во входную дверь, которая была как раз напротив дивана. Пролетев через всю комнату и прихожую и звонко ударившись о металлическую дверь, часы с грохотом разлетелись на мелкие кусочки в разные стороны.

Не знаю, чем был вызван этот порыв. Возможно, нужно было шарахнуть этими часами о голову Лэнса, а не об дверь, но, как бы то ни было, этот прием сработал. Потому что уже через мгновение я увидела рядом с собой Лиама, мысленно возблагодарив Бога, что моя дверь не закрыта на ключ.

Появившись внезапно, как темный ангел мщения, он оттащил от меня Лэнса, швырнул его в сторону и встал между нами. Я забилась в угол дивана и громко всхлипнула. Лиам быстро взглянул на меня, и тут же снова повернулся к Лэнсу. Тот поднялся на ноги. Кровь из разбитого носа залила ему всю верхнюю губу и подбородок, но на одежде пятен почти не было.

Глядя на Лиама с ненавистью, граничащей с удивлением, Лэнс попытался обойти его, но тот, не поворачиваясь, двигался боком, не позволяя приблизиться ко мне и все время закрывая меня своей спиной.

- Свали с дороги, Пейн, - угрожающе произнес он. – Ты то здесь вообще каким боком? Неужели трахаешь эту потаскушку, пока Томлинсон не видит? Или у вас вообще групповушка? Ну так может пока нет Томлинсона, трахнем ее вместе?

«Вот ублюдок», - содрогнулась я от этих слов.

Лиам не сдвинулся с места и даже не сразу ответил. Только через пару секунд он спокойно произнес:

- Или ты сейчас извинишься перед девушкой, или...

- Что? Я? Извиняться перед этой шлюхой?

Не сводя глаз с противника, Лиам ударил того в живот, а следующий удар пришелся куда-то в ухо - и Лэнс согнулся, указывая пальцем в мою сторону:

- Что, сучка, думаешь, ты для меня слишком хороша? Да ты просто грязная шлюха и больше ничего!

Лиам загородил меня от Лэнса, а когда тот снова рванулся вперед, схватил его за кисть, выкрутил руку за спину, после чего нанес быстрый удар в челюсть. От этого удара голова Лэнса развернулась чуть ли не на сто восемьдесят градусов и обратно, а потом он получил еще и под дых.

Лэнс зарычал, сделал рывок, и оба парня повалились на пол. По росту они были равны, а по весу у Лэнса было преимущество с несколько фунтов, чем он и воспользовался, придавив своего врага к полу и дважды ударив его по лицу. То ли удары Лэнса были и правда очень сильными, то ли сыграл еще какой-то фактор, но когда Лиам попытался поднять голову и отразить последующие удары – он этого сделать уже не смог, потому что потерял сознание.

А в следующее мгновение потерял сознание и Лэнс, потому что я ударила его по голове вазой, в которой еще недавно стояли на журнальном столике декоративные цветы.

А еще через минуту я диктовала диспетчеру службы спасения свой домашний адрес.

***

До сих пор, когда мы с Лиамом вспоминаем события того дня, я не устаю благодарить его за свое чудесное спасение. Ну а он, в свою очередь, благодарит меня за то, что хоть мое спасение и стоило ему нескольких дней больницы, но эти дни перевернули его жизнь так, как он не мог и мечтать ...