🌙 Часть 17. Разговор с Цири.

Каэр Морхен, обычно наполненный грубыми шутками и звоном мечей, сегодня был непривычно тих. В главном зале, где когда-то пировали ведьмаки, теперь царила гнетущая атмосфера. Геральт сидел у камина, его жёлтые глаза были прикованы к клинку, который он методично затачивал. Каждое движение точильного камня по стали было резким, точным — будто он высекал из металла свои мысли.Лютик, обычно такой болтливый и подвижный, съёжился в углу на деревянной скамье. Его пальцы нервно перебирали бахрому на рукавах куртки, а взгляд беспокойно скользил от двери к Геральту и обратно. Он выглядел как загнанный зверёк, готовый в любой момент сорваться с места.Тяжёлые дубовые двери с грохотом распахнулись.— Ну и что вы тут устроили?!Голос Цири прозвучал, как удар хлыста. Она стояла на пороге, её осиная талия перехвачена ремнём с серебряными медальонами, а пепельные волосы растрепаны от быстрой езды. Зелёные глаза метали молнии.Лютик ахнул и вжался в стену ещё сильнее. Геральт лишь поднял взгляд, но не прекратил точить меч.— Цири, — произнёс он ровно.Она резко шагнула вперёд, сапоги гулко стучали по каменному полу.— Не "Цири"! — её голос дрогнул от гнева. — Я примчалась сюда, потому что по всему Северу уже шепчутся, что Йеннифэр чуть не разнесла Каэр Морхен в пыль!Лютик сглотнул.— Она... узнала, — прошептал он, словно надеясь, что если сказать это тихо, последствия будут не такими страшными.Цири закатила глаза.— О Боги, вы серьёзно?! — она развела руками. — Вы думали, это останется тайной? Вы же даже двери не закрывали!Геральт наконец отложил меч и точильный камень.— Это не должно было так произойти, — сказал он, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала усталость.Цири замерла, изучая его лицо. Потом резко опустилась на скамью рядом с ним, так близко, что их плечи почти соприкоснулись.— Но произошло, — она посмотрела на Геральта, затем на Лютика. — Что теперь?Тишина повисла в воздухе. Даже огонь в камине, казалось, потух на мгновение.Геральт медленно повернул голову к Лютику. Бард замер, его карие глаза расширились.— Теперь мы не прячемся, — твёрдо сказал Геральт.Лютик ахнул, как будто ему перехватило дыхание. Его пальцы сжали край скамьи до побеления костяшек.Цири вздохнула, затем неожиданно рассмеялась — резко, почти истерично.— Ну конечно! — она тряхнула головой. — Мои "родители" не могут просто нормально расстаться, как все люди. Нет, вы должны устроить драму на весь континент!Лютик неуверенно хихикнул, но тут же замолчал, когда Цири резко встала.— Йеннифэр в ярости, — она начала расхаживать по залу, её плащ развевался за ней, как крылья. — Но она не сделает ничего, пока я здесь.Геральт нахмурился.— Цири, это не твоя война.Она резко обернулась.— Это моя семья! — её голос дрогнул. — И я не позволю ей развалиться из-за гордости.Лютик робко поднял руку, как школьник.— Эм... а что, если я... исчезну на время?Цири и Геральт синхронно повернулись к нему.— Нет, — сказал Геральт.— Абсолютно нет, — добавила Цири. — Ты теперь часть этого... этого...— Безумия? — предложил Лютик.— Семьи, — поправила Цири.Лютик открыл рот, закрыл, затем неожиданно покраснел.— Ох.Цири устало потёрла переносицу.— Ладно. План такой: я поговорю с Йеннифэр. Геральт, ты... — она жестом показала на Лютика, — ...разберёшься с этим. А ты, — она ткнула пальцем в Лютика, — перестанешь дрожать, как осиновый лист.Лютик выпрямился.— Я не дрожу!— Дрожишь.— Это от холода!— В зале двадцать градусов.Геральт вдруг рассмеялся — низко, глухо.— Что? — Цири нахмурилась.— Ничего, — он покачал головой. — Просто... я рад, что ты здесь.Цири смягчилась, затем шлёпнула его по плечу.— Кто-то же должен вас всех спасать от вас же.Лютик робко улыбнулся.— Значит... я не умру?— О, ты ещё помрёшь, — Цири повернулась к выходу. — Но не сегодня.И с этими словами она вышла, оставив за собой лёгкий запах лаванды и лошадей.Лютик выдохнул.— Она ужасающе похожа на Йеннифэр.Геральт кивнул.— Да.— Это плохо?— Да.Лютик вздохнул и потянулся за кувшином вина.— Ну... за новую жизнь?Геральт чокнулся с ним.— За новую жизнь.

***

Йеннифэр стояла у узкого окна, её пальцы впились в каменный подоконник так, что ногти побелели. За её спиной раздались шаги — лёгкие, но твёрдые. Она не обернулась.— Йен... — голос Цири был мягким, но в нём чувствовалась сталь.— Не начинай. — Йеннифэр не шевельнулась. Только её плечи слегка дрогнули.Цири осторожно подошла ближе. В свете факелов она видела, как дрожат ресницы чародейки, как её губы сжаты в тонкую белую полоску.— Я не буду оправдывать их.— Тогда зачем ты здесь?! — Йеннифэр резко обернулась. Её глаза пылали, но по щекам покатились слёзы. — Чтобы посмотреть, как я страдаю?Цири не отступила.— Я здесь, потому что ты мне как мать.Йеннифэр задохнулась, словно от удара. Её руки сжались в кулаки, и в воздухе запахло озоном — магия клубилась вокруг неё, как гроза.— Он... он... — голос её сорвался. — Я хранила его сердце пол столетия! А он отдал его этому... этому...— Лютику, — спокойно закончила Цири.Йеннифэр взревела.— Я сотру их в порошок. Нет, даже его не останется от них! Она взмахнула рукой — и каменная стена за её спиной треснула, будто от удара молота.Цири не моргнула.— Ты можешь. — Она сделала шаг вперёд. — Но ты не сделаешь. Потому что ты — Йеннифэр из Венгерберга. — Цири подошла вплотную. — Ты пережила пытки, войны и предательства. Ты сильнее этого.Йеннифэр задрожала. Магия вокруг неё заколебалась, как пламя на ветру.— Он разбит мне сердце.— Знаю. Цири осторожно взяла её руку. — Но если ты их уничтожишь — сломаешь и моё.Йеннифэр замерла. Слёзы текли по её лицу беззвучно.— Я... я не могу остаться.— Знаю, —снова прошептала Цири.— Если я увижу их вместе...— Ты убьёшь их. Да, я знаю.Йеннифэр слабо рассмеялась — горько, безрадостно.— Когда ты стала такой мудрой?— Меня воспитывали ведьмак и чародейка. — Цири улыбнулась. — Где-то я должна была это перенять.Йеннифэр глубоко вдохнула и выпрямилась. Слёзы ещё блестели на её щеках, но глаза уже горели привычной сталью.— Я уезжаю на рассвете.— Куда?— Подальше.Цири кивнула.— Придёт время — напишешь?Йеннифэр посмотрела на неё, и в её взгляде было что-то новое — печальное, но спокойное.— Придёт время — напишу.Она обняла Цири — крепко, как будто боялась, что та исчезнет. Потом резко отпустила и вышла, не оглядываясь.Её чёрное платье скользнуло по камням, как тень. Только начал на горизонте алеть рассвет, Йеннифэр покинула стены Каэр Морхена.Только ветер шелестел страницами забытой книги на её столе — той самой, что она всегда читала Геральту долгими вечерами.

***

Главный зал Каэр Морхена, раннее утро.Лютик сидел у потухшего камина, скрючившись на скамье, как побитый пёс. Его пальцы нервно перебирали струны лютни, но не извлекали ни звука — лишь глухой шелест ногтей по струнам.Дверь скрипнула.— Она уехала.Голос Геральта был ровным, но Лютик почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он не поднял головы.— Я знаю.Тишина. Геральт подошёл ближе, его сапоги глухо стучали по каменному полу.— Ты не виноват.Лютик резко засмеялся — горько, почти истерично.— О, конечно! — он наконец поднял глаза. Они были красными, будто он не спал всю ночь. — Я просто случайно переспал с её мужчиной. Мелочь!Геральт нахмурился.— Я не её мужчина.— А чей тогда?! — Лютик вскочил, лютня грохнулась на пол. — Мой? Да ты даже не можешь сказать это вслух!Геральт не ответил.Лютик отвернулся, сжав кулаки.— Я разрушил всё. Она ненавидит меня. Каэр Морхен ненавидит меня.— Цири — нет.— Цири! — Лютик язвительно усмехнулся. — Она единственная, кто ещё терпит моё существование. Поздравляю, у меня теперь один союзник во всём мире!Геральт шагнул вперёд и грубо схватил его за подбородок, заставив посмотреть в глаза.— И я.Лютик замер. Его губы дрогнули.— Ты...— Я сделал выбор. -Геральт говорил тихо, но каждое слово било, как молот. — И если ты думаешь, что я позволю тебе теперь сбежать — ошибаешься.Лютик закрыл глаза.— Она вернётся. И убьёт меня.— Нет.— Как ты можешь быть так уверен?!Геральт внезапно притянул его ближе, так, что их лбы соприкоснулись.— Потому что я знаю её лучше.Лютик дрожал, как в лихорадке.— Я... я не хочу быть причиной...— Ты — не причина. -Геральт отпустил его. — Мы с Йеннифэр шли к этому годами. Ты просто... последняя капля.Лютик медленно опустился на скамью.— Чёрт. Он провёл рукой по лицу. — Я должен был просто остаться никчёмным бардом.Геральт фыркнул.— Слишком поздно.За окном запел первый утренний дрозд. Лютик вздохнул и поднял лютню.— Знаешь, я, кажется, напишу об этом балладу.— Не смей.— "Ведьмак и его грешный менестрель" — звучит эпично!Геральт закатил глаза, но в уголке его рта дрогнула улыбка. Лютик, наконец, расслабился. Может, не всё потеряно.