Экстра 2. Двадцать четвертый выстрел

Солнце едва коснулось горизонта, окрашивая небо в нежные оттенки персикового и лавандового, а Минхо уже стоял в университетском спортзале, натягивая тетиву лука. Лучи проникали сквозь окна, высвечивая пылинки в воздухе, но он не замечал красоты снаружи - внутрь его души проникала тьма. Сегодня ему исполнялось двадцать четыре, и это значило только одно – сегодня на него обрушится всеобщее внимание и… праздник. Сама идея "празднования" вызывала у него рвотный рефлекс. Дрожь пробежала по спине, несмотря на интенсивную тренировку. Это была не физическая дрожь, не усталость от напряжённых бицепсов, а панический озноб, леденящий кровь, знакомый с детства. Ин Ли, его отец, превращал дни рождения сына в ад, устраивая показательные порки и придумывая новые изощрённые способы унизить его.

Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, как учили его друзья. Нет, все изменилось. Ин Ли больше нет рядом, он поплатился за свои преступления, гниет в тюрьме. Рядом с ним теперь Джисон, его истинный омега, его лучик света во тьме, и друзья, ставшие семьей, стеной стоящие за него. Но подсознание было неумолимо, словно заезженная пластинка отца, напоминая о прошлых унижениях, о бессилии и отчаянии. Этот день он всегда считал проклятым.

Стрела со свистом рассекла воздух, вонзившись точно в центр мишени. И еще одна, и еще. Концентрация помогала на время, но внутренний голос шептал: "Беги, спрячься, забудь. Они не поймут. Ты заслуживаешь быть один в этой скорлупе страха."

Полдень наступил незаметно, поглощённый в мрачные размышления Минхо перестал что-либо замечать вокруг. Джисон проснулся и обнаружил, что постель рядом пуста, а на подушке осталась лишь вмятина от головы Минхо. Сердце екнуло, пропуская удар. Обычно Минхо, истощённый тренировками, всегда заползал обратно в постель, чтобы хоть ненадолго прижаться к нему, почувствовать тепло его тела рядом. Сегодня этого не произошло.

– Где он? – пробормотал Джисон, хватая телефон и начиная лихорадочно набирать номер альфы.

Звонки оставались безмолвными, словно проваливались в бездну. Тревога нарастала снежной лавиной, погребая под собой остатки утреннего сна. Джисон кинул клич остальным, набирая сообщение в общей группе. Хенджин, Сынмин, Чанбин, Феликс, Крис и Чан срочно собрались у них в общаге, лица выражали общую обеспокоенность. Все знали о "праздничной панике" Минхо, о его сломанном детстве и о шрамах, оставленных зверствами отца.

– Надо обыскать все его любимые места, – скомандовал Крис, беря на себя роль лидера, как он это обычно и делал. – Джисон, ты знаешь, куда он мог сорваться. Где, по-твоему, он сейчас пытается зарыться?

Джисон нахмурился, размышляя, и провёл рукой по своим волосам, пытаясь успокоиться.

– Спортзал, – ответил он, будто выдохнул. – Он всегда там, когда хочет побыть один, когда ему нужно сбежать от всего мира. Это его убежище.

Они ворвались в здание спортзала, как торнадо, подняв в воздух тучи пыли и заставив зазвенеть окна от резкого открытия дверей. Полуденное солнце заливало помещение сквозь огромные витражные окна так, что даже темные углы отступали. И там, в дальнем углу, стоял Минхо, спиной к ним, сосредоточенно целившийся в мишень, словно от этого зависела его жизнь.

– Минхо! – крикнул Джисон, не в силах сдержать облегчение и ярость.

Альфа вздрогнул, словно от удара током, обернулся и замер, словно пойманный в ловушку дикий зверь, загнанный в угол собственными страхами.

– Что вы здесь делаете? – прорычал он, опуская лук и сжимая его в руке так, что побелели костяшки пальцев.

– Мы волновались! – воскликнул Феликс самым жалостливым тоном, подбегая к нему и обнимая что было сил, словно боясь, что он снова исчезнет. – Ты исчез утром, ни слова, ни записки! Я боялся, что с тобой что-то случилось!

– Просто пошел подышать свежим воздухом, – буркнул Минхо, стараясь скрыть смущение и чувство вины.

– Свежим воздухом в спортзале, пропахшем резиной и потом? – скептически заметил Хенджин, скрестив руки на груди и бросив многозначительный взгляд на остальных. – Ты забыл, какой сегодня день? Или это твоя новая форма празднования: побег от реальности?

Минхо отвернулся, избегая смотреть друзьям в глаза, и его плечи поникли, словно он нёс на себе непосильную ношу.

– Ну все, хватит мрачности, – заявил Чан, прерывая нависшую гнетущую тишину, и, смело подойдя, хлопнул Минхо по плечу. – Прекращай этот цирк, пошли отсюда, у нас все приготовилось.

Лицо Минхо исказилось гримасой отвращения.

– Я не хочу никакого праздника, – огрызнулся он, как раненый зверь, готовый наброситься на любого, кто приблизится к нему слишком близко. – Просто оставьте меня в покое. Просто дайте мне побыть одному.

– О нет, дружок, этого не будет, – вмешался Чанбин, ухмыляясь во все тридцать два зуба и выталкивая остальных вперёд. – У нас для тебя кое-что особенное запланировано. Тебя ждут торт, пьяные песни, караоке, стриптиз от Феликса и ещё много чего пикантного.

Они буквально силком вытащили упирающегося альфу из спортзала, не давая ему опомниться. Минхо сопротивлялся, как мог, но против дружной компании ему было не устоять.

Дома их ждал праздничный стол, украшенный красочными цветами Джисона, его любимой едой (кимчи, пабимбуб, чаджамьон), и горой подарков, завёрнутых в яркую упаковочную бумагу.

– С днем рождения, Минхо! – хором произнесли друзья, когда он вошел в комнату, и их улыбки были такими искренними, что даже его сердце дрогнуло от тепла.

Лицо Минхо смягчилось, и он посмотрел на Джисона, который отделился от группы и, нежно погладив его по щеке, поцеловал в губы.

– С днем рождения, любимый, – прошептал Джисон, его взгляд был полон любви и понимания. – Мы любим тебя больше всего на свете и всегда будем рядом.

Минхо ощутил, как ком подступает к горлу, перекрывая дыхание, и он едва сдержал слезы. Он больше не был одинок. У него была семья, была любовь, было будущее.

Вечер прошел на удивление тепло и душевно. Звучали пошлые шутки Чанбина и Хенджина, мудрые наставления Криса, нежные объятия Феликса, искренние пожелания Сынмина и из теплые взгляды. Джисон, как всегда, был рядом, согревая своим присутствием, словно живое солнце, а Минхо, за все время их посиделок, ни на один момент не захотелось сбежать.

— Тихий вечер, говорите? – Минхо закатил глаза, слушая, как Чан и Чанбин вовсю подкалывают друг друга, вспоминая недавние курьезные случаи с их рабочих проектов. — Зная вас… "тихий" в вашем понимании — это что-то между оргией и интеллектуальной викториной с обязательным распитием соджу, — он махнул рукой в сторону ворующих брата и Хвана. — Скажите-ка: всё идет к тому, что я прав? Кажется, так и случилось: вот соджу, вот воришки пирожков на кухне, вон, — он махнул в сторону Джисона, который восторженно пытался отвлечь Чонина и Сынмина от излишне эротичных танцев, — чуть не оргия, а вот и первая партия в интеллектуальную игру "Угадай песню".

Все рассмеялись, и даже Минхо не смог сдержать улыбку. Да, они были сумасшедшими, шумными, порой невыносимыми, но они были его семьей, его людьми. И он любил их больше всего на свете. Этот день рождения, в отличие от всех предыдущих, был наполнен светом, любовью и надеждой. И он знал, что, несмотря ни на что, он больше не будет одинок, потому что у него есть они.