Следы на снегу

Если он позовет - я пойду через десять зим,По колено в снегу, по колючей дурман траве.Даже если дорога к аду - пойду за ним,По туманным болотам, растрескавшейся земле...

Через реки - вброд, и ползком через дикий лес,Без сомнений и страха, глотая остывший смог.Это странное "вместе" веками копилось в нас,И стирало маршруты, карты других дорог.

Если он позовет - я пойду через сотни лет,Босиком по углям, за далекий полярный кругБуду петь ему ветром и прятать его от бед,Согревая дыханием пальцы замерзших рук.

Если он позовет - я мгновенно отправлюсь в путь,Сквозь столетия и мили услышу его слова.Наши руки должны сомкнуться когда-нибудь.Может быть, я поэтому все еще здесь...Жива...

  Я открыла глаза. Чуть сбившееся дыхание, ускоренный пульс, надо было бы найти свои лекарства, но лезть в аптечку не хотелось, а звать было некого. Сегодня мне исполнялось восемьдесят четыре, в таком возрасте положено чувствовать недомогания, к моему удивлению все мои болячки были весьма легкие. Горный снежный воздух, и правда, творит чудеса. Шестьдесят с лишним лет назад, я этого не поняла, зато теперь до меня дошло. Или горы сами выбирают, кому даровать долголетие? Ведь Стивен умер в шестьдесят лет...Спустившись вниз, я заварила себе кофе (так и не смогла избавиться от этой привычки) и перебрала несколько открыток. Наши со Стивеном дети и внуки поздравляли меня с праздником. Вот открытка от Дженни, нашей первой дочери, и от ее детей, а вот от второй - Элли и от ее семьи, от единственного сына – Майка, я получила целую посылку, которую еще не распаковала. Стивен всегда хотел сына, но вначале получались только девочки, когда, же родился мальчик, Стивен был безумно счастлив. Он предложил назвать ребенка Китом, но я отказалась. Где-то я слышала, что называть детей именами умерших близких нельзя, это может привести к несчастью. Так я объяснила свой отказ, но главная причина была не в этом. Я просто не могла представить, что каждый день буду слышать это имя, Его имя... Это имя было запретным более шестидесяти лет... Стивен был замечательным отцом, он любил наших детей и делал все, чтобы они были счастливы. У него это получилось. Когда дети выросли, они захотели уехать отсюда, забрав и нас вместе с собой. Но мы остались. Не знаю, как Стивен, но я, ни за что бы на свете, не покинула эти места.Мне вспомнился тот год.Узнав, что я не собираюсь уезжать домой, мои родители приехали за мной. Но все их уговоры, угрозы и просьбы были безрезультатны. Я не уеду, я навсегда останусь здесь. Помню, что моя мама чуть не сошла с ума, а папа чуть не застрелил дедушку, виня его во всех своих бедах. Всех нас спас Стивен, он рассказал моим родителям о своем социальном положении и о своей якобы безумной любви ко мне, так же он сказал, что как только, я окончу школу, мы с ним поженимся, а пока, мы не хотим расставаться. Родители клюнули наживку, им понравился и сам Стивен, и его банковский счет. Поэтому, они оставили меня в покое, позволив и дальше жить с дедушкой...Дедушка. После того, как не стало белого волка, дедушка из величественного мужчины с дробовиком наперевес превратился в седого старика. Он сгорбился, стал хромать и часто болеть. Работу на станции передали другому человеку, а дедушка превратился в обычного пенсионера. Он почти не ел, часто спал и подолгу смотрел в окно, как будто ждал кого-то...Дедушка прошаркал до своего кресла, которое теперь стояло прямо напротив окна, открывающего вид на лес, и устало опустился в него. Я сразу же принесла ему тарелки с едой, может, хоть сегодня он поест? Но он даже не взглянул на нее.

- Дедуль, тебе надо есть. Врач сказал, что лекарства не помогут, если ты не будешь питаться.

Он только угрюмо взглянул на меня из-под седых бровей:

- Лучше дверь открой – стучат.

Я прислушалась. Стука не было, но дверь для верности приоткрыла. В комнату тут же ворвался поток свежего зимнего воздуха. Дед довольно улыбнулся.

- Алекс, а я рассказывал тебе про северное сияние?

Странно, с чего это вдруг северное сияние. Обычно его рассказы касались только волков.

- Нет, - я села на шкуру медведя, - не рассказывал, - но кое-кто другой говорил.

- Северное сияние бывает только на краю света, кто-то говорит, что это обычная игра света, кто-то связывает это явление с атомами заряженных частиц, но я искренне верю, что северное сияние это дорога к небесам. Дорога в рай. Когда душе следует переступить последнюю черту, ее встречает белый волк, который ведет ее по этой самой дороге в последнее пристанище. Мы все когда-нибудь пройдем по этой дороге...

За окном слышится волчий вой. Дед улыбается:

- Ждет меня, паршивец.

Мне становится грустно и даже страшно, на глаза наворачиваются слезы. А дед вновь смотрит в окно.Так он и умер, сидя на том самом кресле. Тихо и спокойно. Мне было безумно грустно, но на тот момент, я уже была замужем.Хм...а это, что за открытка? На ней изображен зимний лес. Я перевернула и прочитала на обороте: «Если сердце устало и чувств больше нет, повой на луну, и получишь ответ». Я хмыкнула... Кира. Где она, что с ней? Последний раз мы общались все в тот же злополучный год.Я шла мимо городской площади, не разбирая дороги. На тот момент мне было все - равно, я не хотела абсолютно ничего. Хотелось умереть, может, я бы и сделала это, если бы не пообещала... Кира подошла как всегда незаметно:

- Алекс.

Я подняла голову. Кира выглядела не лучше меня. Красные глаза, опухшее лицо. Но даже в таком виде, она оставалась красивой.

- Кира? Я не... я думала...

- Алекс, мне так жаль, - из ее глаз полились слезы, и мы обнялись. Так и стояли, минут десять, рыдая друг у друга на плече. Как ни странно, первая успокоилась я.

- Алекс, ты не уехала? – всхлипывая, спросила Кира.

- Нет. Я останусь здесь, не могу уехать.

Кира понимающе кивнула:

- А я вот, наверное, поеду, посмотрю, как живут за пределами Аляски.

Я немного удивилась, ведь Кира боялась людей, да и вся эта история с волками:

- Это не опасно?

Она печально покачала головой:

- Алекс, знаешь, - она пронизывающе посмотрела на меня, - а я ведь больше не превращалась, после того, как Кит..., - по сердцу больно резанули ножом.

- Ну, да, я понимаю, ты боишься.

- Нет, Алекс, ты меня не поняла. Я не могу больше превращаться, никто не может. Мы застыли в том состоянии, в каком находились в тот момент, когда он умер.

Меня затрясло, и мне пришлось сесть на ближайшую скамью, чтобы не упасть. Не может быть!

- Алекс, ты слышишь? Стивен был прав... легенда, это не выдумка. Лунный волк, он, и, правда, существовал.

- Угу, значит, твоя мечта сбылась, - тихо пробормотала я.

- Что?

- Ну, мечта... ты хотела быть человеком...

- О, Алекс! – она упала передо мной на колени, - Если бы я знала, какую цену придется за это заплатить, то никогда...

Я улыбнулась, и попыталась ее успокоить. Кира тоже его любила.

- Я знаю, конечно, знаю. А остальные как?

- Волки. Из стаи, кроме меня, еще трое были людьми, остальные в тот день, бродили в лесу.

Мне нечего к этому добавить.

- Значит, поедешь путешествовать?

- Да, но я вернусь.

- Не возвращайся, Кира, - серьезно проговорила я, - если тебе выпал такой шанс проживи свою жизнь, как ты и хотела.

- Спасибо.

Мы вместе дошли до поворота на мой дом и еще минут пять просто стояли рядом. Она была единственным, что осталось у меня от волков.

- Ладно, мне пора, - глядя куда-то в сторону, произнесла Кира.

- Ага, и мне.

- Я буду скучать по всем.

Мы с такой силой обняли друг друга, что перед глазами все поплыло.

- Я тоже, - опять из глаз слезы.

Кира резко оторвалась от меня и бросилась бежать, но вскоре обернулась и крикнула:

- Никогда не забывай легенду! Легенду о лунном волке и обо всех нас! – через минуту она исчезла за поворотом, а я так и стояла, смотря ей вслед, пока ноги окончательно не закоченели. Разве я могу забыть?Я откашлялась. Стивену бы понравился привет от Киры, иногда мне кажется, что если бы все пошло по-другому, из них могла бы получиться неплохая пара. Я не могу сказать, что из нас двоих, он предпочел меня. Стивен чувствовал себя виноватым за случившееся, и он был прав, в какой-то мере, я винила его. И он это прекрасно знал. Может, своим предложением руки и сердца, он хотел хоть как-то усмирить свою ноющую совесть?Под кроватью уже скопилось около полусотни использованных бумажных платков, а слезы все еще продолжали литься. За что? За что? За что?! Счастье было так близко, но один выстрел и все... впереди один лишь пепел. Еще в детстве я читала, что у каждого человека в этом мире есть своя вторая половинка, и что когда одна половинка умирает, вторая тоже покидает этот мир. Теперь, я лежала на кровати, и ждала, ждала того момент, когда Господь сжалиться надо мной и заберет меня наверх... заберет к нему. Но этот сладостный момент все никак не наступал. В дверь постучали, но у меня не было, ни сил, ни желания отвечать, тогда гость зашел без приглашения.

- Алекс, прости, но мне надо поговорить с тобой.

Нет, нет, нет, только не он. Я не хотела никого видеть, а уж Стивена и подавно. Я отвернулась к окну, но он не ушел, а прошел в комнату и сел на краешек кровати. Под его весом пружина слегка звякнула.

- Алекс, я не знаю, что мне делать. Я понимаю, что во всем случившемся виноват только я. Это я втолкнул в больные головы охотников мысли о волке, это я повел их за собой в лес, это я не уберег Кита.

Я вздрогнула и обернулась, захотелось увидеть лицо Стивена. А оно было не лучше моего. Может, его глаза и не были заплаканными, но выглядел он осунувшимся и уставшим, несколько бессонных ночей и душевных терзаний, довели и его.

- Я не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить за это... я не знаю, смогу ли я сам себя простить. Да, я желал смерти белому волку, но я не желал смерти Киту. Я не хотел, чтобы он пострадал, чтобы вы пострадали. Я видел вашу любовь, ваши отношения, но... я... я... прости меня.

Чтобы сдержать слезы, я задержала дыхание, и только через минуту поняла, что задыхаюсь. Пришлось сделать вдох и сесть на кровати.

- Стивен, - каждое слово приносило боль, - я не виню тебя, ты не виноват, так сложились обстоятельства.

Мой голос был холодным, как стужа за окном. Стивен вскочил на ноги:

- Алекс, не говори так. Ты лучше накричи на меня, ударь, а лучше застрели, но только не делай вид, что тебе все равно.

Мне не все равно, далеко не все равно.

- Я остаюсь здесь, мои родители приезжают через неделю, чтобы забрать меня, а я остаюсь здесь, - странно, и зачем я только сменила тему.

Стивен удивленно уставился на меня:

- Ты этого хочешь?

- Больше всего.

- Тогда у меня есть план, - я вопросительно приподняла бровь, - выходи за меня...За всю нашу совместную жизнь, он ни разу не напомнил мне о нем (если не считать случай с именем для нашего сына), и я была ему за это благодарна, потому что и так, за шестьдесят с лишним лет, не было ни дня, чтобы я не вспомнила своего волка. Стивен это знал, так же он знал, что я никогда не смогу полюбить его, и он все - равно согласился жить с человеком, который его не любит. Нет, лучшего мужа, чем Стивен трудно было найти. Всегда добр, внимателен, он защищал меня ото всех бед и невзгод. И я была ему благодарна за это. Но я больше ничего не чувствовала, трудно ощущать что-то, когда внутри тебя огромная пустота. Была печаль, радость, грусть, любовь к детям, и даже всплески восторга, но пустота всегда была со мной, она никуда не уходила. Я вышла на улицу. Свежий воздух, небольшой ветер и крупные хлопья снега. Когда-то на все это, я променяла солнце, океан и жару, но я ничуть не жалею. Высокие горы, без которых я уже не представляла свою жизнь, стояли, величественно нахлобучив свои снежные вершины, темные ели, махали мне зелеными ветвями. Как же я все это люблю. Правда, за все эти годы, город немного расширился, теперь его строения были совсем рядом с нашим домом. От этого, мне почему-то становилось грустно, мне нравилось, жить в стороне, жить у самого леса, это было почетно и так завораживающе. Теперь у леса жили все. Но городок больше не был охотничьим. Стивен выкупил всю землю и сделал здесь заповедную зону, а по соседству расположился лыжный курорт. В городе больше не было охотничьих магазинов, вместо них появились лавки с сувенирами.Проходя вдоль многочисленных магазинов и кафе, я краем уха уловила слово, от которого у меня заколотилось сердце. Волки. Я обернулась, и увидела двух женщин, которые о чем-то оживленно беседовали. Пришлось подойти к ним:- Что случилось?- А вы не в курсе? – удивилась одна из дам, я отрицательно покачала головой, - Волки, они вновь появились в нашей местности, и это через столько-то лет, когда их видели в последний раз, лет пятьдесят назад? - Шестьдесят семь, - прошептала я.- О, точно, мне еще моя бабушка рассказывала...- А где видели волков? – перебила я ее.- На утесе... говорят, белый волк вернулся, представляете...Но я ее уже не слышу. Жаль, мои старые ноги не позволяют мне бежать. Я дохожу до тропинки в лес, вернее, она раньше была тропинкой, сейчас ее давно уже замело, но меня это не останавливает. Прибираясь через сугробы снега, я вспоминаю, как шла здесь, по его следам. Здесь же, я в первый раз встретилась с волками, и здесь же мы впервые поцеловались с зеленоглазым....я хочу провести с тобой не только этот один день...Снег полностью забивает мои сапоги, мне жарко... не совсем понимая, что делаю, я снимаю свой тулуп и оставляю его на белоснежном покрывале....я буду с тобой пока ты сам меня не прогонишь. Мне никто не нужен, кроме тебя...Дыхание сбивается, полуослепшими глазами я плохо, что могу различить в сгущающейся темноте....нам не нужны слова...Наконец, раздвинув последние ветви елей, я оказываюсь на выступе. ...у нас будет целая жизнь...На утес я приходила крайне редко, в минуты самого сильного отчаянья. Но мне не нужна была вся эта красота без него. Это было нашим местом, оно им и осталось. Ведь именно здесь, был похоронен белый волк. Я подхожу к небольшому камню, и провожу по нему рукой, смахивая пелену снега с гравированной надписи: «Смерть не может забрать того, кто вечно жив». На небе вспыхивают огоньки, и я, сев на поваленное бревно, запрокидываю голову. Желтый, фиолетовый, синий, красный. На душе светлеет, хочется смеяться... Где-то сбоку слышится шум, я оборачиваюсь и замираю... Белоснежный волк медленно выходит из леса, он осторожно втягивает воздух и изумрудными глазами смотрит прямо на меня. Я не могу сдержать слезы, они ручьем льются из глаз. Волк подходит ко мне, и утыкается в мои колени, я зарываю свои руки в его белоснежной шерсть.- Где же ты был? Я так долго тебя ждала...Волк отходит от меня и печально смотрит на сияние. Я тоже отворачиваюсь, а когда вновь смотрю на волка, то начинаю счастливо улыбаться. Зверя больше нет, на его месте, засунув руки в карманы джинс, в той самой футболке, которую я изрезала ножницами, стоит Кит. Господи! Как я только могла жить без него? Ведь, я его так сильно люблю! На его лице отражается небесный свет, а в изумрудных глазах загорается огонь. Он поворачивается и протягивает руку:- Ты доверяешь мне? – от звука родного голоса, я столбенею. В прошлый раз, когда он задал мне этот вопрос, я колебалась, но это было так давно... в другой жизни...- Да, - я представляю, как моя морщинистая рука утонет в гладкой ладони Кита, и мне становится противно, но я все же протягиваю к нему свою кисть. К своему удивлению, я обнаруживаю, что моя кожа гладкая, без каких либо изъянов. Я провожу рукой по лицу, по волосам, и там полный порядок.Кит смеется, а я начинаю плакать, тогда, он все же хватает мою руку...- Я обещал показать тебе сказку, - его улыбка, глаза, оживляют во мне воспоминания, - а я всегда сдерживаю свои обещания.- Я уже в сказке, - шепчу ему я.Кит делает шаг в сторону, и тянет меня за собой.Все беды, расставания, слезы, печаль, все оставалось позади. Я шла за ним в неведомый мне мир, где мы теперь навсегда будем вместе... Желая в последний раз увидеть северное сияние, я оборачиваюсь. Небесный свет, надгробный камень, к которому скоро прибавится еще один, поваленное дерево и сплошное покрывало белого снега, на котором мы двое, уже не оставляем своих следов...

... Теперь они не боялись ничего! Смерти нет — есть вечная жизнь на небесах. Праха и тлена нет, есть право выбора, есть место для подвига, есть вера и значит, самой вечности придется отступить, потому что она — одна, а их — двое!