Глава 10

Одиноко сидя в полутьме, Драко отчетливо слышал, как бьется его сердце. Он так сильно стиснул палочку, что сомневался, сможет ли ослабить хватку, даже если захочет. По спине пополз мерзкий, предательский холодок. «Может быть, это мои последние минуты, — философски подумал юноша. – Как бы я хотел сказать маме, что сожалею... и заняться любовью с Забини... миллион раз».

Поежившись, он вздохнул. В напряженной тишине слышалось, как за стеной цокают о каменный пол столовой копыта Клювокрыла – хоть какое-то ободрение. Жаль, но такая малость не могла успокоить Драко.

Юноша фыркнул про себя – ему не было так страшно с первого курса, когда они с Поттером и Хагридовой собакой отправились в Запретный лес. Какими спокойными и мирными теперь казались те годы! Но каждый последующий неизменно оказывался более зловещим, более опасным, более смертоносным. До гибели Диггори все происходящее казалось Драко игрой. Нет, он не проливал слез по хаффлпаффцу – Мерлин упаси! – но смерть Седрика всем открыла глаза на то, что и студентам угрожает опасность, что и студенты могут стать жертвами войны, даже в кажущейся безопасности Хогвартса.

А потом на Драко обрушился еще один ошеломительный факт – слепота Поттера. Опасность настигла не кого-нибудь, а мальчика-который выжил, всеобщего неуязвимого героя. Поначалу слизеринец пришел к легкомысленно-оптимистичному заключению, что у него больше не осталось достойных противников в квиддиче. Но потом в его сердце прокрался ужас – если пострадал самый защищенный студент Хогвартса, то чего ожидать Драко Малфою, которого ненавидит вся школа, не считая слизеринцев, особенно при той репутации, какую имеет его семья?

«Как меня угораздило превратиться из избалованного болвана в тайного бойца Дамблдора?» — недоуменно задумался юноша.

А все Поттер и его шутка, которую он сыграл с Драко, временно ослепив его. Именно она стала начальным звеном в длинной, замысловатой цепочке событий, приведших слизеринца к открытому противостоянию собственному отцу в ночь нападения на Хогвартс. И последовавший союз с Поттером, и тренировки, чтобы драться бок о бок с ним, бывшим соперником,.. планы, поступки, решения.

И теперь, в итоге, Драко стал, ни больше не меньше, самым настоящим Мародером: он нарушает правила, хранит тайны, составляет часть боевой команды и рискует жизнью, как какой-нибудь пустоголовый гриффиндорец – или как его собственный декан!

Да уж, вот было потрясение – неиссякаемые уважение и восхищение, которые он испытывал ко Снейпу, удивляли Драко до сих пор. Даже Дамблдор не вызывал у юноши и половины подобных чувств. Сколько еще джокеров прячет в рукаве таинственный Мастер зелий, если он даже разыграл собственную смерть, чтобы вызвать у Темного Лорда иллюзию превосходства?

«Да уж, Снейп умудрился надурить Волдеморта даже из могилы», — изумился Драко и усмехнулся.

— Смеешься, предатель? Круцио!

___________________________________

Как только они приземлились, Гарри погладил Сашу по головке и ласково сказал:

— Мне понадобятся твои глаза, чтобы осмотреться.

— Тебе не обязательно просить, Гарри, ты же знаешь, — змейка тронула его пальцы язычком.

— Хорошо, но я хочу, чтобы ты мне пообещала спрятаться где-нибудь поодаль, как только я прерву связь, — предупредил Гарри. Когда та не ответила, он настойчиво повторил: — Обещай мне, Саша!

Глаза змеи сверкнули, словно у истинного слизеринца, и она неохотно прошипела:

— Я обещаю.

Юноша кивнул и быстро огляделся, используя ее зрение. Вся Учебная группа собралась вокруг него, ожидая распоряжений, куда идти и что делать – как солдаты перед командиром. Гарри раздраженно отмел эту мысль – сейчас ему не хотелось думать об ответственности, лежащей на его плечах. Иначе страх перед неизбежным просто-напросто парализует его.

— Итак. Заклинания лучше не использовать, пока они не станут абсолютно необходимы. Стоунхендж находится вон в том направлении и, судя по словам профессора Дамблдора, там будет полно Пожирателей. Нас не должны увидеть, так что чары невидимости нужно наложить сейчас.

— А почему не там? Вряд ли нас заметят за милю от камней, — поинтересовался Невилл.

— Потому что вокруг самого Стоунхенджа наверняка раскиданы детекторные заклинания, регистрирующие использование магии, и мы случайно можем их активировать, — объяснил Гарри.

— И потеряем преимущество внезапности, — добавил Джордж.

— Ладно, ребята, пора, — кивнул Гарри и получил в ответ бодрые улыбки. Фред вытащил из кармана маленькую коробочку и пробормотал заклинание – вскоре перед ним стояла большая картонная емкость.

— Что это? – с подозрением поинтересовалась Гермиона. Судя по тону, у нее были некоторые предположения насчет ответа.

— Удивительные ультрафокусы Уизли, конечно же! Сейчас самое время устроить полевые испытания некоторым образцам, которые мы планируем включить в каталог, — объявил Фред, а Джордж кивнул. Витиевато взмахнув палочкой, он отпер ящик и, подражая ярмарочным зазывалам, произнес:

— Леди и джентльмены, позвольте предложить вам ряд приспособлений для боевых операций...

______________________________

Люциус с ненавистью глядел на тонкую фигурку сына, бьющуюся в судорогах на полу. Прежде чем Драко задохнулся от боли, Малфой-старший прекратил заклятье – ему хотелось, чтобы мальчишка подольше оставался в сознании и испытал как можно больше страданий. В зловещей тишине полутемной комнаты слышалось только хриплое, натужное дыхание Драко, распростертого перед Темным Лордом, Блейз и двадцатью остальными Пожирателями, узнать которых мешали маски. Вопреки ошеломляющей боли, юноша понадеялся, что никто из них не заметит притаившихся среди теней огромной гостиной членов Ордена.

— Ты посмел отвергнуть нашего Лорда и пойти за Дамблдором! Твоим наказанием станет не смерть! Смерть станет твоим избавлением, когда и если наш хозяин пожелает освободить тебя, мразь, — выплюнул Люциус и взмахнул палочкой, снова бросив в Драко пыточное проклятье.

Никогда прежде тот не испытывал подобной боли. Невыносимая агония охватила его тело, казалось, раскаленные иглы пронзают каждый нерв, каждый мускул. Даже разум корчился и вопил. Драко выронил палочку, но успел заметить, куда она укатилась – под кресло, в котором он сидел несколько минут назад. Наконец проклятье снова прекратилось, и он судорожно глотнул воздуха. По телу пробегали болезненные судороги.

— Обыщите дом, убивайте все, что движется. Если Дамблдор здесь, схватите его и приведите ко мне, — лениво приказал Волдеморт, словно военачальник на завоеванной территории.

— Дом кажется совсем пустым, мой Лорд, — осмелился вымолвить кто-то из Пожирателей.

— Крысы сбежали! – яростно рыкнул Люциус, поднял палочку, чтобы проклясть сына снова. – Круцио! – и промазал.

Стремительно и уверенно, точно как учил Гарри, Драко перекатился на бок и схватил свою палочку, тут же вскочив на ноги, чувствуя, с каким трудом повинуются травмированные мускулы. Вопреки протестам тела, ощущая, что кровь сочится из уголка рта, преодолевая последствия агонии, он ринулся прямо в битву. «Интересно, Поттер именно так все делает?» — мелькнула краем сознания шальная мысль, когда Драко вскричал:

— Сейчас! – и внезапно Пожиратели оказались под перекрестным огнем палочек пяти волшебников. Пока они опомнились, восемь фигур в черных мантиях уже лежали на полу, мертвые. Все закружилось в смертельном вихре, воздух загудел от заклятий. Волдеморт, все еще уверенный, что численное превосходство на его стороне, раздраженно приказал:

— Убейте их и принесите мне их головы.

________________

Дамблдор в одиночестве сидел в кабинете, задумчиво глядя в окно. Он уже переоделся в боевое облачение, которое не помешает во время сражения. Повернувшись к Фоуксу, старик отметил странно ликующий взгляд феникса, кивнув:

— Началось, Фоукс. Мои силы и разум против сил Тома.

Феникс воодушевленно курлыкнул. Старик улыбнулся и почесал огненную головку.

— Да, ты все еще веришь в меня, друг мой, даже несмотря на все мои ошибки, — вздохнул он, подумав о Гарри и о его родителях. Фоукс лишь радостно тренькнул и вылетел в окно, подобный вспышке пламени. Дамблдор решительно кивнул и взял палочку, размышляя: «Не время для сожалений. Настала пора сражаться за тех, кто уже пролил свою кровь и отдал жизнь».

______________________

Пятеро Пожирателей потихоньку оттесняли Артура Уизли в комнату, прилегающую к гостиной, неотвратимо надвигаясь на него, уверенные в своей победе. Увернувшись от заклятья, Артур, будто дразнясь, встал прямо перед неприятелями, выжидающе подняв палочку. Они все еще оставались в белых, невозмутимых масках. Последовало зловещее предупреждение:

— Сдавайся, Уизли. Ты не справишься с нами в одиночку.

Артур отрывисто вздохнул, взглянул им за спину, ища кое-что, понятное только ему, вскинул палочку в защитную позицию и ухмыльнулся. Гримаса вышла кривой и суровой, вовсе не похожей на его обычную добродушную улыбку.

— А что, если я вовсе не один? – произнес он, и тут же из темных коридоров имения Блэков выступили авроры, окружив Пожирателей.

__________________

Драко ворвался в столовую, где его ждал Клювокрыл, и уже собирался вскочить на гиппогрифа – ему еще предстояло выполнить особое задание, и опоздать было никак нельзя – когда его остановил раздавшийся от двери стальной голос Люциуса:

— Куда-то собрался, сынок?

Драко стремительно обернулся, держа палочку наизготовку. Люциус оскалился, глядя на юношу, словно безумный – белые волосы растрепались, глаза горят ненавистью и злобой.

— Один сын... у меня был лишь один сын, и тот оказался никчемным слабаком, — прошипел Малфой-старший, осторожно обходя Драко кругом. Клювокрыл презрительно взъерошил перья и фыркнул.

— Ты сам – слабак! – рявкнул Драко, выплескивая гнев, накопившийся за годы издевательств и принуждения. – Знаешь что? Я боялся, что не смогу поднять палочку против тебя, боялся, что страх окажется слишком силен, потому что я никогда тебя не любил! Но потом я, наконец, понял, что с этим не будет никаких проблем! – и он метнул в Люциуса проклятье, от которого тот едва уклонился.

— О, да ты нарастил хребет, мальчишка? – протянул Малфой-старший и бросил в сына оглушающее заклятье.

— Протего! – рыкнул Драко и отбил заклятье отца в него самого. – У меня всегда был хребет. Но ты внимательно следил, чтобы он был согнут под тебя!

— А ты стал хорошим бойцом... – Люциус стремительно пригнулся, чтобы проклятье Драко миновало его. – У тебя еще есть возможность сделать правильный выбор. Присоединись к Темному Лорду, ты нужен ему! – требовательно заявил он, протягивая сыну руку.

Драко вздрогнул. Сбылась его всегдашняя мечта. Отец признал его достойным себя. Достойным человеком, а не бесполезной, позорной обузой. Он моргнул и на несколько мгновений шум битвы, громыхающей в штаб-квартире, оказался забыт. Нетерпеливо смахнув с ресниц капли пота, Драко увидел, как Люциус шагнул вперед, все еще протягивая ему руку. Клювокрыл раздраженно распахнул крылья, узнав того, из-за кого его жизнь однажды оказалась под угрозой.

— Идем со мной, сын. Мы будем служить Темному Лорду вместе!

Перед глазами юноши одна за другой пронеслись картины недавнего прошлого: дождливый день, когда он, не поморщившись, прокричал в небеса имя Волдеморта; ночь, когда он стоял среди последователей света и первым же заклинанием окончательно подтвердил, какую сторону выбрал; мгновение, когда он увидел безжизненное тело Северуса Снейпа, погибшего, как все они тогда думали, от рук Пожирателей, и горе, охватившее его в тот момент; заплаканная Блейз и ее клятва отомстить за свою мать.

— Нет, — отрезал Драко. Его глаза посуровели. Люциус недоумевающее моргнул, как будто не понял, правильно ли расслышал.

— Нет?

— Нет, черт подери! Я не собираюсь прислуживать психованному уроду, который не может произносить «с», не шепелявя! – проорал Драко со всей мочи.

Пару секунд Люциус неверяще смотрел на него, будто бы видя не собственного сына, а какое-то неведомое существо, которого не просто никогда в жизни не встречал, но даже и не предполагал встретить. Затем его лицо словно окаменело, глаза потемнели и он взмахнул палочкой – красноречивое движение все сказало прежде слов, напряжение Драко достигло немыслимых высот.

— Авада Кедавра.

_____________________

Волдеморта снедало невообразимое бешенство.

Дамблдора не оказалось в штабе Ордена феникса. Как и преимущества внезапности не было на стороне Пожирателей. Нет, вместо этого они пришли прямо в расставленную ловушку. Сражаясь, и разбрасывая убийственное проклятье направо и налево, Темный Лорд быстро огляделся, чтобы понять, какова расстановка сил.

Определенно, не в его пользу.

Авроры, прежде скрытые в тайных комнатах, постепенно одерживали верх над его слугами. При взгляде на одного из Пожирателей, Волдеморта охватила жгучая, непреодолимая ненависть, какой он не знал со времени убийства предателя-Снейпа.

Блейз Забини сбросила черную мантию и белую маску, и билась против его истинных слуг, билась на стороне Дамблдора. «Она подставила меня!» — в ярости понял Том. Указав на девушку палочкой, он приготовился произнести проклятье:

— Авада...

— Экспеллиармус! – прогремел голос, который Темный Лорд надеялся больше никогда не услышать. Пораженный, он выпустил палочку из рук и еле успел схватить ее, опомнившись, кончиками пальцев. И ошеломленно моргнул, увидев... мертвеца.

— С-с-северус! Ты мертв!

— Не становись два раза... — убийственно-спокойно проговорил в ответ Северус, криво усмехнувшись и взмахнув палочкой – земля ушла из-под ног Волдеморта. – ...на одни и те же... — Темный Лорд не стал дожидаться продолжения. Он сердито прищурился, и в Мастера зелий полетело режущее проклятье. Тот стремительно отшатнулся и обернулся Сомбре, чтобы его не обезглавило.

— Тебе не одолеть меня, бесполезный червь, — прошипел Волдеморт, отчаянно желая завершить то, что ему не удалось прежде, и прикончить проклятого Мастера зелий. Но на него нацелили палочки три аврора и Блейз. Темный Лорд не мог позволить себе быть пойманным – он все еще прятал несколько тузов в рукаве: Министерство находилось в его руках и никто не знал, где расположена его главная база. Настало время отступить и выждать пару дней, пока по волшебному миру не распространится слух о поверженном Министерстве.

Приняв решение, Том аппарировал.

— Волдеморт сбежал! Мы выиграли! – вскричала Блейз, помогая себе заклинанием «сонорус».

Оставшиеся Пожиратели запаниковали.

_____________________________

Драко уклонился от убийственного проклятья с ловкостью, ошеломившей Люциуса. Тот едва узнал эти движения, виденные у немногих авроров, давным-давно – так двигались Поттер, Блэк... и молодой Поттер. И теперь его собственный сын, не желая сдаваться.

Люциус сердито стиснул зубы – юноша, стоящий перед ним, олицетворял не ошибку природы, как привык считать Малфой-старший, а его собственную, ужасную оплошность. За шесть месяцев Драко превратился в то, что всегда мечтал увидеть Люциус, но ни разу ему не удалось разглядеть в сыне и тень подобного огня. Теперь же все, чего он хотел – стереть эту ошибку, избавиться от нее навсегда, словно ее никогда не существовало.

Но его сын, как и всегда, просто-напросто не желал подчиняться. Малфой-старший в ярости метнул еще одно смертоносное проклятье – яркая вспышка устремилась к юноше, стоящему перед гиппогрифом. Было очевидно, что если он чуть сдвинется, то проклятье угодит в зверюгу, и что Драко, защищаясь, оберегает также и его.

— Протего виталис! – автоматически воскликнул Драко, и с кончика его палочки вырвался ослепительный свет. Он старался не думать, что делает, собираясь лишь отклонить проклятье, направленное в него, так, чтобы оно не угодило в Клювокрыла. «Он важен для плана, и я помогаю ему только поэтому» — мелькнуло у юноши в голове туманное оправдание, когда кроваво-красный свет проклятья настиг его и закутал в смертоносный кокон. Драко воспользовался довольно замысловатым способом защиты, которому их научил Люпин – вместо того, чтобы закрывать все тело целиком, это щитовое заклятье защищало только жизненно важные органы, чтобы человек мог оставаться в сознании и действовать.

Проклятье Люциуса проникло в Драко, просочилось под кожу, и боль, которую оно принесло, эхом разбудила агонию недавней пытки. Юноша содрогнулся и застонал, немедленно покрывшись холодным потом, чувствуя, как рвутся капилляры, пока главные вены и артерии оставались невредимыми. Сердце пропустило несколько ударов, но потом снова неровно забилось. Страдание на несколько секунд отвлекло Драко и следующее, что он услышал – как его отец произносит новое заклинание. «Мне конец», — подумалось ему. Перед глазами стояла какая-то дымка, тело все еще тщилось преодолеть болевой шок.

— Импедимента! – раздался вдруг голос, который показался Драко до одури приятным. К счастью, его зрение достаточно прояснилось, чтобы он смог разглядеть Блейз, стоящую в дверях кухни, в мятой и местами рваной маггловской одежде, а не в черной мантии Пожирателя. Девушка едва заметно улыбнулась ему и заявила, все еще указывая палочкой на Люциуса:

— Я немного притормозила его для тебя.

Драко лишь кивнул и поглядел на отца, старающегося преодолеть действие заклинания. Только тут Малфой-старший с удивлением заметил, что его сын, окровавленный и ослабевший, все еще держится на ногах, и, что еще хуже, вполне в силах заклясть его самого в ответ. Словно в ответ на его мысли, Драко стиснул зубы и процедил:

— Эффектио Стазис! Отправляйся в ад! И держись от меня подальше! – в ярости прокричал он, когда глава семейства Малфоев рухнул на пол, как мертвый. Драко еще раз резко взмахнул палочкой и у Люциуса на лбу появилась надпись: «Я жив». Криво улыбнувшись Блейз, юноша кивнул на Клювокрыла: — Идем. Нам придется поспешить.

Блейз улыбнулась и подбежала к нему. Гиппогриф позволил им забраться себе на спину и стремительно вылетел сквозь огромное распахнутое окно, чтобы эти двое успели присоединиться к Учебной группе.

_______________________________

Волдеморт аппарировал посреди Стоунхенджа, где немногие оставшиеся Пожиратели терпеливо ждали новостей о сокрушительных победах своего хозяина.

— Добро пожаловать, мой Лорд, — весьма некстати подставился Лейстренж. В него немедленно угодило заклятье и он отлетел к огромному каменному зубцу.

— Идиоты! Вы снова не смогли распознать шпиона! Вы недостойны меня! Заслужите ли вы мое прощение или лучше от вас избавиться? – яростно зашипел Волдеморт, взбешенный сверх всякой меры. Испуганные Пожиратели лишь склонили головы, надеясь, что если немного помолчать, то кара их не настигнет. – Радуйтесь, что Министерство в наших руках, иначе никто из вас не пережил бы этой ночи! Кто-нибудь заметил что-нибудь подозрительное?

— Нет, мой Лорд. Но магия монументов мешает засечь слабые колебания силы... — начал объяснять Макнейр.

— Sanguiflus! – оборвал его Волдеморт своим любимым заклятьем. Макнейр взвыл и вытер кровь, начавшую сочиться из его глазниц, ушей и носа. – Идиоты! Вы что, думаете, Дамблдор настолько глуп, что отправится сюда безо всякой защиты? Именно за слабыми колебаниями магии вы и должны следить!

Нагини скользнула ближе к нему и свернулась, точно напряженная пружина. Темный Лорд знал – его змея ведет себя так только когда приближается опасность. Знаком показав Пожирателям, чтобы они заняли условленные позиции, он в тихой ярости подумал – как Дамблдор узнал местонахождение его главной базы?

Однако теперь, воочию увидев Снейпа, он уже знал ответ. Именно Снейп приготовил зелье, которое отправило Беллатрикс в кому, и именно он проник в ее разум, вызнав все секреты. Снейп! Он снова и снова повергает в прах все планы!

Но не в этот раз. Теперь Том не проиграет. Перевес на его стороне, и серьезный перевес, заработанный пятнадцатью годами неустанного труда после той проклятой октябрьской ночи. Теперь нельзя проиграть.

Вдруг из-за могучих камней, окружающих верхушку холма, выпорхнули стайки ярких желтых канареек и полетели прямо к Пожирателям. Ярко раскрашенные и отчаянно щебечущие, они неслись, словно миниатюрные камикадзе.

Волдеморт таращился на эти смехотворные снаряды чуть дольше, чем было необходимо, прежде чем начал действовать. Даже не делая попытки увернуться от заклятий Пожирателей, птички приземлились и взорвались, будто миниатюрные гранаты, разбросав землю и камни, заставив Пожирателей покинуть их позиции и наполнив внутренний круг Стоунхенджа густым дымом.

Темный Лорд нетерпеливо взмахнул палочкой, чтобы заставить дым исчезнуть, когда рядом с ним раздался голос – негромкий, но, казалось, проникающий в самые потаенные уголки его существа:

— Мне следовало бы ударить в спину, но это не мой стиль.

Волдеморт обернулся и увидел прямо перед собой Гарри Поттера. Мальчик стоял с поднятой палочкой, яркие зеленые глаза невидяще смотрели куда-то вперед. Вокруг них клубился туман, легкий ветерок чуть развевал лохматую шевелюру Гарри, а в его неподвижных глазах застыла такая решимость, что Темному Лорду он показался никем иным, как юной версией слепого Правосудия.

_______________________

«Гриффиндорское благородство – твоя слабость», — подумал Волдеморт, наставив на подростка палочку и вместо ответа выпалив проклятье:

— Круцио!

— Диверто! – спокойно парировал Гарри, будто бы находясь в классе Люпина. Страшное, непростительное проклятье врезалось в монументальный каменный зубец рядом с ним. Волдеморт не мог поверить собственным глазам – доселе никому не доставало силы, чтобы отразить его пыточное проклятье. Поступок Поттера породил в Томе странную, неожиданную реакцию.

В его сердце появился противный, ледяной страх.

_______________________

Дым от взорвавшихся канареек-камикадзе рассеялся, и явил триумф творческого гения близнецов Уизли. Огромная арена в центре Стоунхенджа превратилась в испытательный полигон для их выдумок.

— Джордж! Хорьковые марципанчики! – счастливо заорал Фред, бросая в сторону маленькой группки Пожирателей нечто, похожее на пригоршню невинных леденцов. Однако стоило конфеткам коснуться их, как недоумевающие Пожиратели начали покрываться шерстью, их уши удлинились, а из-под мантий показались пушистые хвосты, окончательно придав бойцам вид грызунов, неспособных не то чтобы произносить заклинания, но и держать палочки.

— Определенно, продукт прошел испытания на «отлично»! – через плечо крикнул Джордж и проворно – как двигались все в Учебной группе – уклонился от запущенных в него смертельных заклятий. В ответ он воспользовался штукой, специально припасенной для агрессивно настроенных взрослых: быстро обмакнув кончик палочки в бутылку с каким-то зельем, юноша вытащил ее и подул – в воздух взмыли сотни пузырей. Взлетев над каменным кругом, они начали расти, и вдруг устремились вниз, к настороженным Пожирателям, достигнув их и обездвижив, словно огромное количество жевательной резинки. Остальные пузыри, расплывшись по земле за пределами каменного круга, сделали внутреннюю область, где шло сражение, весьма труднодоступной снаружи.

Заклинания Гермионы и Рона, сражающихся спина к спине, казались не такими замысловатыми, как штучки близнецов, но достаточно эффективными. Вражеские проклятья оставили свой след на них обоих, но, несмотря на ранения, гриффиндорцы успешно пресекали все попытки Пожирателей проникнуть туда, где происходила главная схватка – между Волдемортом и Гарри Поттером.

Невилл впервые в жизни ощутил, что сражается во имя собственного отца. Он обеспечивал неприкосновенность Гарри и его противника с другой стороны круга. Как ни странно, но крайняя осторожность, выработанная за долгие годы занятий Зельями, очень пригодилась ему сейчас – он весьма успешно уворачивался от заклятий Пожирателей и посылал в ответ свои, не позволяя тем приблизиться.

Слуги Волдеморта забеспокоились – они оказались беспомощны перед кучкой подростков! Некоторые даже начали задумываться – может, Дамблдор кормит детей чем-то особенным?

И когда количество зловещих фигур, облаченных в черное, заметно уменьшилось, Невилл вдруг понял, что гриффиндорское мужество иногда граничит с самонадеянностью. Произошло то, чего он никак не ожидал: любимица Волдеморта вступила в битву. Огромная змея скрутилась вокруг ног Невилла, поймав его в ловушку.

Стремительно обвившись вокруг тела юноши, рептилия подняла треугольную голову к его лицу. Невилл едва успел ахнуть. Нагини зловеще зашипела и раскрыла челюсти, обнажив длинные, сверкающие клыки. Побледнев, юноша уставился в ее огромные, равнодушные, зловещие глаза. Отчаянно попытавшись двинуть рукой, он лишь сморщился от боли – Нагини сжала кольца еще крепче. Стало трудно дышать.

— Петрификус тоталус! – раздался неподалеку знакомый голос, и змея замерла.

— Джинни! – прохрипел Невилл. Та подбежала и, приставив палочку к виску змеи, чье тело все еще удерживало юношу, решительно произнесла:

— Tetum Dissolva! – голова Нагини разлетелась на кусочки. Смертельная хватка ее колец ослабла – после гибели рептилии обездвиживающее заклинание перестало действовать – и Невилл торопливо переступил через останки.

— Огромное спасибо, Джинни, — все еще стараясь восстановить дыхание, произнес он.

— Вообще-то, я с первого курса мечтала убить большую змею, — мрачно улыбнулась та.

____________________

Гарри приблизился к Волдеморту спокойно, держа происходящее под контролем, а палочку наготове. Глаза юноши, как обычно, оставались неподвижными и незрячими, но все его поведение выражало непоколебимую уверенность. И это невероятно тревожило Тома. Он ненавидел подобное состояние.

— Твои попытки напрасны, мальчишка, — прошипел Темный Лорд, обходя гриффиндорца кругом. Тот не поворачивал вслед за ним голову, только кончик палочки.

— Я слышу, что ты лжешь. Ты встревожен, Том – тебе некуда бежать, — усмехнулся он.

— Министерство Магии в моей власти! Уже завтра волшебный мир будет лежать в руинах и умолять меня о пощаде! – сердито заявил Волдеморт в ответ, находя спокойную уверенность Гарри все более тревожащей.

— Министерство абсолютно свободно, твои Пожиратели, посланные туда, арестованы, а Министр Бэгмен больше не в твоей власти, — просто ответил юноша, зная, что реакция Тома на подобное сообщение может оказаться весьма непредсказуемой. Он лишь надеялся, что сыграл правильно. И в самом деле, Волдеморт пришел в невероятное бешенство. У него отобрали последнее преимущество! Дамблдор выиграл снова! Старик расположил свои пешки так умело, что на этот раз действительно смог приблизиться к окончательной победе!

«Но не все еще потеряно, — знающе подумал Темный Лорд. – Некоторые его пешки могут послужить и мне». Зловеще усмехнувшись, он наставил палочку на непокорного подростка, стоящего перед ним.

— Как умно со стороны Дамблдора... Он хорошо распорядился своими пешками. Но я знаю тебя, Гарри Поттер. Я знаю тебя очень хорошо.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — слегка нахмурился Гарри, встревоженный внезапным спокойствием противника.

— Неужели? – переспросил Волдеморт и выкрикнул: – Cerebro Overto!

А Гарри в то же самое время прокричал заклинание, которое использовал в своей первой дуэли с Темным Лордом:

— Энто Экспеллиармус!

_______________________

Драко и Блейз со всей мочи неслись на Клювокрыле к Стоунхенджу. Заметив, что Драко дрожит, что кое-где у него все еще сочится кровь и, очевидно, он только-только начал остывать от горячки битвы, Блейз вытащила палочку и наложила на него согревающее заклинание. Юноша глубоко вздохнул и благодарно улыбнулся:

— Спасибо, Забини.

— Пожалуйста. Мне тоже холодно, — ответила она, крепче прижавшись к нему, и не только потому, что боялась свалиться.

— Эй, Забини, как ты думаешь – Волдеморт переживет эту ночь?

— Не знаю, — честно ответила девушка. – Надеюсь, что нет.

— А что ты собираешься делать потом? Если... если вообще будет какое-нибудь «потом»? – спросил Драко и прикусил губу. Он не был уверен, хочется ли ему самому сейчас говорить о будущем. Он все еще не поговорил с матерью и понятия не имел, что она думает обо всем случившемся.

— Не знаю. Я не думала... пока не думала, что может случиться после.

— Наверное, ты права. Нас все еще могут убить, — резко произнес Драко, и Блейз поежилась.

В наступившей тишине слышался только шелест крыльев гиппогрифа. Наконец Драко набрался храбрости и заговорил снова, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более легкомысленно:

— И все-таки, Забини, если...если «потом» будет... ты можешь жить со мной. У меня есть деньги, и много. Хватит на несколько поколений...

— Но твой отец ненавидит тебя, — резонно заметила Блейз. Драко невесело усмехнулся.

— Да уж... Но он не успел лишить меня наследства. Сразу после нападения на Хогвартс, перед Рождеством, я отправил письмо в Гринготтс. Как выяснилось, мистер Малфой-старший захотел, чтобы ключ от семейного хранилища передали его сыну. Вот так сюрприз!

Блейз восхищенно ахнула:

— Ты подделал отцовскую подпись?!

— Ну, говорят, «единожды слизеринец – всегда слизеринец», — усмехнулся Драко. Блейз улыбнулась и торжественно произнесла:

— Мой герой.

Клювокрыл начал снижаться.

___________________

Как только заклинания Гарри и Волдеморта оказались выпущенными из палочек-близнецов, произошло то же, что и после Тремудрого турнира – вокруг противников образовался сияющий купол из переплетенных потоков энергии. Но на этот раз все происходило в волшебном месте, где спит дракон, и где магия веет вечно. Древняя сила Стоунхенджа распорядилась по-своему.

Каменные монолиты мгновенно окутал бледный голубой свет, образовав рунические письмена, колышущиеся в ночном воздухе, как шелковые покрывала. Окружив Гарри и Волдеморта, сияющие руны скрутились в вихрь, и он вознес дуэлянтов высоко над вершиной холма, надо всеми, кто остался внизу. Небеса вокруг из чернильно-черных превратились в лиловые, пурпурные облака свились в спираль, подобно вихрям магической энергии. Все произошло ужасно быстро.

Наконец, оба заклинания достигли цели. Палочка Волдеморта вылетела у него из рук и попала прямо к Гарри. Заклинание Темного Лорда окутало голову юноши неясной дымкой и будто впиталось внутрь. Гарри закричал, схватившись за виски. Волдеморт же отрешился от всего происходящего, сосредоточившись на противнике. Разум Поттера открылся ему, и у Тома появился один-единственный шанс подчинить себе мальчика-который-выжил.

— Ты отдал Дамблдору все, что имеешь, даже зная, что он подставил под удар твоих родителей. И все же старик не смог дать тебе единственную вещь, которую ты так отчаянно жаждешь, — произнес Волдеморт спокойно, искушающе, как говорил раньше, до того, как темная магия поглотила его душу.

— Прекрати! – закричал Гарри. Боль и сомнения переполняли его голос.

— Ты знаешь, о чем я говорю, — безжалостно продолжал Волдеморт. – Однажды ты признался мне в этом, во сне. Не просто признался – ты согласился!

— Нет! Никогда! – яростно запротестовал Гарри, но его сердце замерло от страха – Волдеморт говорил правду.

— О, да. Во сне ты сказал, что отдал бы за это что угодно, помнишь? Все, что угодно, лишь бы вернуть себе зрение. Такова сделка.

— Нет!

— О, да, юный Гарри... да. Ты знаешь это так же, как и я... Я верну тебе зрение, и твоя душа окажется навеки связана с моей, — усмехнулся Волдеморт и протянул мальчику руку: – Верни мне палочку и зрение вернется к тебе, навсегда.

— Нет, — отрезал Гарри, но внутри его сжигала неуверенность. Он снова сможет видеть? Различать цвета, свет и тьму, видеть все не глазами змеи, а своими собственными; нормальным, человеческим зрением...

— Почему нет? Чем ты обязан Дамблдору? Он использовал тебя, оставил тебя магглам, которые понятия не имели о твоей значимости. Он манипулировал тобой и скрывал от тебя информацию – ты сам это знаешь. Но научил ли он тебя заклинанию, способному восстановить твое зрение, Гарри Поттер? Знаешь ли ты, что оно существует?

Слова Волдеморта разбили Гарри сердце, проникли в самую душу. Том не забыл ничего, он потянул за все ниточки, пробудил все потаенные страхи и похороненные надежды, и обернул их против Гарри. А тот снова не смог защититься. Слезы потекли по щекам юноши; гнев, ярость и разочарование заполнили его сердце. Волдеморт усмехнулся, зная, что он на полпути к цели, зная, что его тактика оказалась верной, что Поттер попался на крючок. И нанес еще один удар:

— Я так и думал. Верни мне палочку, Гарри, и я верну тебе зрение. Во сне ты сказал, что отдашь что угодно, так отдай. Все, что мне нужно – моя палочка, — беспечно заявил он.

— Ты – воплощение зла, — печально произнес Гарри в ответ, но опустил руку и стоял потерянный и одинокий.

— Разве это зло – вернуть тебе то, что ты так отчаянно жаждешь, что у тебя отняли? Дай мне то малое, что принадлежит мне, и мир зрячих снова откроется для тебя, — осторожно продолжал убеждать Волдеморт. Рука Гарри, в которой он держал чужую палочку, дрогнула, и он крепко стиснул пальцы вокруг теплого дерева, не желая и, одновременно, желая отдать ее. В конце концов, это всего лишь палочка!

«— Не Гарри! Пожалуйста, не Гарри!..

— Лили, бери Гарри и беги!..

— Отойди, девчонка...

— Отнеси мое тело моим родителям, Гарри...»

Волдеморт видел, как печаль в неподвижных зеленых глазах сменяется гневом – он многое поставил на этот шанс, и мальчишка уже был готов подписать свой смертный приговор. Том подошел ближе, чтобы схватить палочку, когда Поттер сдастся, как вдруг тот резко отдернул руку и нацелил свою собственную палочку прямо в грудь Волдеморту. Гарри сотрясали рыдания, его лицо исказилось, словно от боли, словно кто-то уничтожил его последнюю надежду, надежду вернуть что-то очень дорогое.

— Назад. Назад, мерзавец, — жестко приказал юноша. В его неподвижных глазах полыхали эмоции.

— Гарри... — предпринял последнюю попытку Волдеморт.

— Мне ничего не нужно от тебя, убийца! Я бы не принял ничего от того, кто убил мою семью! Назад, Том Реддл, и не смей приближаться ко мне!

Лицо Волдеморта перекосилось от гнева и ненависти, полностью утратив сходство с человеческим. Где Поттер черпает силу? Почему его способность противостоять Темному Лорду никак не исчезнет? Том взвыл и стремительно прыгнул на мальчика, стиснув костлявые пальцы вокруг своей палочки. Не удержавшись на ногах, сцепившиеся противники упали прямо на взвихренные потоки магической энергии, которые удерживали их в небесах.

— Я убью тебя, пусть как простой маггл, но убью, мерзкое отродье! – прошипел Волдеморт, вцепившись одной рукой в палочку, а другой стиснув горло мальчика.

______________________

Подходя к Стоунхенджу, Альбус не слишком торопился. Он знал, в чем будет заключаться его задача, каким бы ни оказался исход битвы. Скоро он и его самые верные помощники встретятся, чтобы завершить историю Тома Реддла.

И верно, неподалеку от Альбуса появились аппарировавшие Северус, Рем и Сириус.

— Мне все же кажется, что можно было обойтись без этой части плана, — хмуро заявил Сириус.

— В кои-то веки я с ним согласен, — так же хмуро буркнул Северус. – Может, мы пойдем быстрее, наконец?

— Камни Стоунхенджа еще не разглядеть, а свет видно даже отсюда, — встревожено заметил Рем.

— Даже если я и не принял ваши советы насчет этой части плана, вам придется довериться мне, — устало ответил всем троим Дамблдор, поглядев в сторону сияющих древних монументов. – Я вовсе не играю жизнью Гарри. Не будь я в целом уверен в победе, я ни за что не подверг бы его жизнь риску,

— «В целом»? – в унисон рявкнули Северус, Рем и Сириус, гневно уставившись на старика. Тот не успел ответить – ослепительная вспышка на секунду осветила все вокруг, превратив ночь в день. И снова пала тьма. Забыв о споре, они ринулись к холму.

_____________________

Гарри сердито рыкнул, отчаянно сопротивляясь Волдеморту. Удивительно, сколько сил осталось в костлявых, длинных пальцах, стиснувших его шею, точно удавка. Юноша чувствовал, как чужая палочка выскальзывает из его хватки, и сжал пальцы изо всех сил. «Не надо было его слушать! Надо было заклясть его, пока он болтал! Идиот! Идиот! Идиот! Ну почему ты никогда не слушаешь, что велит Снейп?!» — ругал он себя. Все может закончиться через секунду – Волдеморт отберет палочку и немедленно убьет его. Нужно что-то придумать, нужно использовать все знания, все навыки, все, чему он научился, пока еще есть слабенькая надежда выполнить задачу.

Сосредоточившись на попытке задушить мальчика, Темный Лорд совершенно не обращал внимания на другую руку Гарри, с его собственной палочкой. Тот все равно не мог вымолвить ни слова, не то, что произнести заклинание. Но вдруг юноше на ум пришло воспоминание – тетя Мардж, болтающаяся под потолком дома на Бирючиновой аллее...

Движение оказалось таким стремительным, что Том заметил лишь неясную тень и услышал стук дерева о дерево. Гарри закрыл глаза, прекратил сопротивляться и крепко стиснул обе палочки двумя руками. Он не вымолвил ни слова, но палочки, соприкоснувшись, немедленно начали светиться. Не понимая, что происходит, Волдеморт замер. Внезапно встревожившись, он попытался расцепить руки мальчишки, но поздно. Палочки сияли все ярче и ярче, пока их свет не достиг свивающихся вокруг потоков энергии, порожденной Стоунхенджем – голубой свет стремительно пронесся через сердцевину обеих палочек, они вспыхнули, и слились в одну. Гарри открыл глаза – все такие же неподвижные, они отражали бушующую вокруг силу. Волдеморт поспешно подался назад, надеясь убраться, пока не произошло непоправимого.

— Твое время вышло, — мягко произнес Гарри, будто говорил с малышом.

— Нет! – вскричал Том, распахнув в ужасе глаза, но его заглушил рев магии, призванной Гарри. Меж ними пронесся вихрь, и ослепительная вспышка отбросила противников друг от друга. Свет оказался таким ярким, что на секунду поглотил все вокруг.

И так же внезапно, как началось, все прекратилось. Два тела, вознесенные высоко над землей, начали стремительно падать – больше ничто не поддерживало их в небесах. Те из Учебной группы, кто пришел в себя после вспышки, ошеломленно смотрели, как обмякшее тело Гарри летит прямо на каменные зубцы Стоунхенджа.

— Лови его! – вскричала Блейз, указав вперед. Клювокрыл ринулся вниз, а Драко подался вперед, как делал всегда, отчаянно стараясь поймать снитч. Заложив ошеломительный маневр, который с легкостью мог посрамить финт Вронского, Драко и Блейз подхватили безжизненное тело Гарри за секунды до его столкновения с каменной верхушкой одного из монументов.

Снизу раздались облегченные крики, гиппогриф осторожно приземлился. И никто не обратил ни малейшего внимания на глухой стук, раздавшийся в тишине несколько секунд спустя, когда тело Темного Лорда ударилось о землю. Гриффиндорцы молчали. Потому что Гарри, которого Драко осторожно уложил на мягкий дерн, был бледным и неподвижным. Его зеленые глаза остекленело таращились в небо, мертвые.

______________________

— О нет, Гарри! – в ужасе прошептала Гермиона. Палочка выпала из ослабевших пальцев Рона. Невилл забыл выдохнуть, у Джинни на глазах появились слезы. Фред с Джорджем ошеломленно уставились на друга. Драко судорожно сжал кулаки, глядя на неподвижное тело Гарри. Неужели так и должно было случиться? Жизнь мальчика-который-выжил за жизнь Темного Лорда?

— Чего уставились? Надо хотя бы закрыть ему глаза, — дрожащим голосом произнесла Блейз. Она встала на колени – словно единственная из всей Учебной группы могла пошевелиться – и потянулась, чтобы опустить веки на остекленевшие, неподвижные глаза Гарри Поттера.

— Не прикасайся к нему! – строгий окрик прорезал прохладный воздух и студенты ахнули, увидев, наконец, что к ним приближается не только Дамблдор, но и Рем, Сириус и Северус. Едва завидя тело крестника, Сириус кинулся к нему и опустился на колени. Схватив мальчика в сокрушительное объятье, он отстранил его секунду спустя и вгляделся Гарри в лицо. На секунду анимагу показалось, что вернулся старый кошмар, и у него на руках покоятся мертвые Джеймс и Лили – таким похожим на родителей казался Гарри, с лицом отца и глазами матери. Сириус услышал, как у него за спиной перехватило дыхание у Рема, заметил краем глаза черную мантию Северуса, и вдруг перед ним появилось темное одеяние Альбуса. Стиснув зубы, "Неописуемый" поглядел вверх, на старика, в его глазах плескались горе и ненависть.

— Ты сделал это. Он умер из-за тебя! – процедил он в лицо Дамблдору, обнимая тело своего единственного крестника.

— Сириус, пожалуйста, положи Гарри на землю.

— Ненавижу! Как ты мог позволить этому произойти? После того, как он доверился тебе?! Ты не лучше Волдеморта! – не слыша Альбуса, продолжал бушевать Блэк. Рем легонько сжал плечо друга, пытаясь успокоить, но Сириус резко стряхнул его ладонь. Никогда, с самого побега из Азкабана, он не чувствовал себя таким беспомощным и одиноким.

— Я разделяю твое горе, Сириус, но, пожалуйста, послушай меня – мы теряем время, — попытался урезонить анимага Дамблдор. Сириус остался глух к его словам. Он лишь снова обратил горестный взор на Гарри, крепче прижал его к себе и принялся раскачиваться взад-вперед.

— «Теряем время», сэр?.. – с дикой надеждой в глазах переспросил Рон. Может быть?.. Он даже не отваживался произнести это про себя. Дамблдор же, казалось, забыл об остальных студентах. Нахмурившись, он резко произнес:

— Сириус, послушай меня! Гарри еще не умер!

Северус встрепенулся, убрал руку от лица и напряженно уставился на директора подозрительно блестящими глазами. Рем резко вздохнул, а Сириус недоуменно поглядел на старика, как будто не поняв, что тот сказал. На секунду всем показалось, что пробивающийся рассвет несет нечто большее, чем просто солнечный свет.

— Не умер?.. – проскрипел Сириус, судорожно прижимая крестника к груди.

— Еще нет, но у него мало времени. Пожалуйста, положи Гарри на землю, Сириус. Доверься мне, — терпеливо повторил Дамблдор и вытащил палочку.

— Откуда вы знаете? – с подозрением поинтересовался Северус. Он не мог понять, как Гарри может не быть мертвым, если он не дышит, и у него нет пульса. Дамблдор устало вздохнул.

— Северус, я думал, что, по крайней мере, ты, или Блейз, заметите. Если Гарри умер, то предполагается, что Темный Лорд тоже мертв.

— Да, но я не понимаю...

— Если он, в самом деле, мертв, окончательно, то почему ваши Знаки Мрака все еще на месте?

Северус и Блейз одновременно вздернули рукава – и верно, темные метки все еще горели на их предплечьях, нетронутые и зловещие, как всегда. Северус помнил, что когда Темный Лорд пропал в первый раз, четырнадцать лет назад, Знак побледнел и стал едва виден. Значит, сейчас он должен был исчезнуть полностью.

— Что происходит? И что делать нам? – как всегда, рассудительный Рем первым сообразил задать верный вопрос. – Если тело Волдеморта мертво, а Знаки Мрака не исчезают, значит, он еще не умер!

— Именно, Рем. Видимо, Том наложил какое-то заклинание, которое соединило его сознание с сознанием Гарри, еще сильнее, чем раньше. Именно поэтому их связь все еще действует и оба они не мертвы.

— Вы можете вернуть Гарри? – хрипло спросил Сириус. Дамблдор вдруг помрачнел, и это напугало всех. – Вы же можете?.. – в голосе Блэка слышалась мольба.

— Я мог бы... Но... если их связь действительно еще не прервалась, то назад может вернуться не Гарри, а Том.

— Что?! Вы втравили Гарри во все это! Значит, вы должны и вытащить его! – сердито потребовал Сириус. Вместо ответа старик посмотрел на Снейпа.

— Северус, я полагаю, что после ваших занятий ментальной блокировкой твой разум тоже связан с Гарри? – и тут Мастер зелий понял, в чем заключается план Альбуса. Обнадеженный, он быстро опустился на колени возле мальчика, которого Сириус тут же послушно уложил на землю. Рем поспешно заставил студентов отойти подальше, чтобы трое волшебников смогли вернуть Гарри Поттера в мир живых целым и невредимым.

_____________________

Гарри несся сквозь спирали взвихренной энергии, поднимаясь все выше и выше, так быстро, что кружилась голова. Невозможно было разобрать, где он находится, и что вообще происходит. Вокруг него обвился паразит – тошнотворный, отвратительный паразит, заставляющий Гарри чувствовать себя грязным.

— Отцепись от меня!

— Ну, нет, мерзкий мальчишка. Ты – мой билет в новое, крепкое тело!

— Никогда!

— У тебя нет выбора! Чувствуешь? Они стараются вернуть нас. Здесь ты слишком слаб, чтобы диктовать условия. А я был духом намного дольше, чем ты!

— Мы мертвы!

— Мне недолго осталось быть мертвым.

— Я тебя ненавижу!

— Именно поэтому то, что вот-вот произойдет, кажется мне таким восхитительным, Поттер...

Душа Гарри билась в агонии и сражалась из последних сил, но чужое присутствие душило юношу, не позволяло убежать, не позволяло умереть, чтобы его тело не смогло принять чужую душу. Том Реддл держал его в плену, использовал его, как пропуск в тело, ему не принадлежащее. И Гарри, корчась и страдая, ничего не мог поделать.

___________________

— Я начинаю. Как только я подам знак, мы с Сириусом начнем призывать Гарри. Ты готов, Северус?

— Начинайте, — решительно кивнул Снейп и положил ладонь на холодный лоб с шрамом в виде молнии.

Дамблдор поднял палочку и произнес заклинание.

______________________

Вдруг Гарри ощутил рывок, словно от портключа. Знакомое, тянущее ощущение властно повлекло его куда-то, не оставляя выбора. И мальчик устремился вперед, вместе с вцепившимся в него Томом.

— Нет! Я не позволю тебе жить в моем теле!

— Это неизбежно. Дамблдор, все-таки, сильный волшебник, он вытащит одного из нас. Но ты сильно утомишь его, мерзкий мальчишка, если так и будешь сопротивляться!

— Ты не вернешься к жизни снова!

— Поттер...

— Ты не вернешься!

— Поттер, немедленно прекрати ныть и ответь мне!

...

— Тебя не ждут там!

— У нас мало времени, Гарри.

— Профессор?..

— Предатель! Убирайся! Пошел прочь!

— Поттер, не смей слушать его, это приказ! Сконцентрируйся на воспоминании, о котором он не знает, к которому он не имеет отношения!

— Но как?

— Просто сделай это!

— Я убью его, прежде чем он прервет нашу связь, Снейп! Ты сам прикончишь своего студента!

__________________________

Гермиона сидела, тесно прижавшись к Рону, находя успокоение в его присутствии. Никто из ребят не отваживался взглянуть друг на друга, все встревоженно следили за каждым движением трех волшебников, старающихся вернуть Гарри к жизни. Дамблдор стоял у головы мальчика, направляя в обмякшее тело энергию. Сириус, стоя в ногах, делал то же самое. Напряжение магии вокруг было столь сильным, что каменные зубцы Стоунхенджа вновь охватил свет, пульсирующий в резонансе с двумя магами. Свет окутал и Гарри, словно ослепительный ореол.

А рядом с телом юноши, лежащим на траве, сидел коленопреклоненный Северус – темное пятно на свету. Одна его ладонь покоилась на лбу Гарри, другая крепко сжимала руку мальчика. Глаза Мастера зелий были открыты и слегка светились, невидяще уставившись куда-то вдаль. Он устало вздохнул и едва слышно застонал.

— У него не получится, — прошептал Невилл, и его страх заставил остальных ребят поежиться.

— Не будь идиотом. Конечно, у него получится, — рявкнул Драко и крепче сжал руку Блейз, подумав: «Давайте, профессор, я верю в вас! Вы сможете».

_______________

— Поттер, ты устаешь. Думай быстрее.

— Я не могу подумать о родителях – именно он их убил!

— Ты не сможешь избавиться от меня, Поттер! Заклинание воскрешения почти завершено! Ты не успеешь! – голос Волдеморта зазвенел в ушах Северуса и вокруг души Гарри.

— Неужели тебе надо все разжевывать, Поттер! Если тяжело вспоминать родителей – не вспоминай! Выбери что-нибудь другое!

...

— Слишком поздно!

И в самом деле, времени больше не осталось. Заклинание притянуло сущности мальчика и Темного Лорда к телу Гарри. Оно вздрогнуло, вздохнуло и моргнуло. И не успели все облегченно вздохнуть, как знакомая зелень глаз мальчика сменилась кроваво-красным цветом.

— Нет! Оставь его... — вскричал Рон, но Рем мгновенно шикнул на него, заставив умолкнуть – ослабить концентрацию сейчас значило навсегда потерять Гарри. Пока заклинание не было завершено, надежда оставалась, и Рем видел, что трое его друзей борются за мальчика изо всех сил.

____________________

Гарри охватила невыносимая боль, и он закричал. Волдеморт же лишь усмехнулся, зная, что страдания, которые испытывает Поттер, означают, что их души вот-вот вольются в плоть. Он предоставил мальчишке переживать агонию – когда придет время бороться за контроль над телом, преимущество окажется на стороне более опытного Тома. А затем тело само отвергнет лишнюю душу и он, Волдеморт, останется жить, а Гарри Поттер умрет.

— Ну же! Гарри, я не могу сделать это за тебя! Я могу лишь подсказать, как поступить! Сосредоточься на моем голосе, — отчаянно велел Мастер зелий.

Вдруг в сознании Северуса и Гарри возник образ мальчика, сидящего возле больничной кровати. На кровати покоился ужасно бледный, худой, черноволосый мужчина... и улыбался.

Волдеморт ощутил, как его хватка на разуме Поттера ослабла. Через мгновение он уже не мог удержаться за мысли мальчишки, не мог видеть, что тот видит, и чувствовать, что он чувствует.

— Нет! Ты не сделаешь этого со мной!

— Уже сделал. Это мое тело, Том Риддл, и никто не будет владеть им кроме меня.

— Кто тебе разрешал с ним разговаривать? Сосредоточься на переходе! Неужели тебя постоянно надо контролировать?!

— Ты не уйдешь отсюда без меня!

...

— Отвечай мне! Не смей бросать меня здесь!

...

— Не оставляй меня здесь! Я не могу умереть! Я – Лорд Волдеморт! Я не могу умереть! Не оставляй меня в пустоте!..

Сущность Волдеморта пыталась последовать за душой Гарри, но напрасно – мальчик уже заявил права на собственное тело, и для чужаков там не осталось места. Или осталось? Волдеморт снова ощутил рывок, словно от портключа, и довольно усмехнулся – нет, с ним еще не покончено! Дамблдор даже не заметил, что пытаясь спасти мерзкого Поттера, вернул к жизни и Тома!..

... но почему-то рядом не было ни Поттера, ни Стоунхенджа... ни Земли. Где он находится? Куда его занесло? Как ни пытался, Волдеморт не мог противиться неумолимой силе призыва, тянущей его куда-то, как раньше не мог сопротивляться ей Гарри. Том неумолимо приближался к чему-то, от чего его не могли защитить ни мольбы, ни угрозы, ни страх. Он даже не успел ничего понять, как его поглотила бездна, в которой находились все до единой проклятые души, обреченные никогда не знать отдыха и упокоения.

____________________

Через день после событий в Стоунхендже Драко выписали из Св. Мунго. Блейз хотела встретить его прямо в клинике, но Драко попросил подождать его в кафе, в маггловской части Лондона, неподалеку от больницы. Все его друзья из Учебной группы пока находились под присмотром врачей, так что, войдя в кафе, он не ожидал встретить никого, кроме Блейз.

Но кое-кто все же ждал его. Светловолосая женщина, такая же прекрасная, как и всегда, и, наконец-то, улыбающаяся.

— Мама, — выдохнул Драко, напуганный и счастливый. Он так и не отважился спросить Дамблдора, какую роль во всем происходящем сыграла его мать. Как не знал и того, сообщили ли ей о его последних приключениях. Но сейчас она стояла прямо перед ним, и смотрела на него с радостью.

— Мой малыш, — прошептала Нарцисса и крепко-крепко обняла сына. Юноша закрыл глаза – она так редко обнимала его...

— Мам... — несмело начал Драко, не зная, что сказать, или как спросить.

— Нет... не мой малыш, уже нет, — ласково перебила она его, выпустив сына из объятий и бережно положив руки ему на плечи.

На лице Драко еще можно было разглядеть едва заметные следы – последствия схватки с Люциусом – щеку пересекал тонкий шрам, который сходил весьма неохотно, и другие отметины, причиненные смертоносным заклинанием. Услышав слова Нарциссы, Драко встревожено поглядел ей в глаза, и его дыхание перехватило. Но она лишь тепло улыбнулась и гордо произнесла:

— Мой сын... который вырос совершенно без моей помощи.

_________________________

Гарри пока не пришел в себя, но быстро шел на поправку. Каждая медсестра, входящая в его палату, неизменно уверяла двух мужчин, дежуривших внутри, что он непременно скоро очнется.

— Вчера они говорили то же самое, — буркнул Сириус, искоса поглядев на Снейпа. Тот смотрел в окно, и "Неописуемый" мог видеть только его спину – прямую и напряженную, как всегда.

— Ты бы предпочел, чтобы они сообщили нечто другое, Блэк?

— Что, если он придет в себя, и назовет нас мерзкими магглолюбцами?

— Сколько раз я должен повторять, Блэк? Это невозможно. Я был там, в конце-концов. Я знаю, кого привел назад.

— Меня это не слишком успокаивает.

— Блэк, ты меня раздражаешь, — усталый голос Северуса потерял свою остроту, но сам Мастер зелий так и не пошевелился.

— Хорошо... что не я... – раздался с кровати слабый голос. Сириус подпрыгнул и рванулся к крестнику, Северус резко развернулся и мгновенно оказался у противоположной стороны кровати. Гарри приоткрыл глаза – самую капельку – и изумрудная зелень, которая делала их такими особенными, весело сверкнула из-под темных ресниц.

— Очень остроумно, Поттер, — проворчал Северус, а Сириус издал победный вопль и схватил Гарри в охапку, просто чтобы почувствовать, что он теплый и живой, а не холодный и обмякший, как в Стоунхендже.

— Си-Сириус... — прохрипел Гарри, странно сморщившись. Сириус тщился разобраться, что означает загадочное выражение, появившееся на лице крестника.

— Что? Гарри, скажи хоть слово. Что такое?

— Мне кажется, его сейчас стошнит на тебя, Блэк, — с затаенной надеждой предположил Северус. Бродяга мгновенно переместил Гарри в более удобное положение и поставил ему на колени маленький тазик. Пока мальчик выказывал расположение предложенному предмету, Мастер зелий вопросительно приподнял бровь, многозначительно поглядев на Сириуса. Тот пожал плечами и криво усмехнулся.

— Напрактиковался на Реме в студенческие дни.

— Нда... Картинка так себе, — пробормотал профессор. Вытащив из кармана пузырек с зельем, Северус осторожно помог Гарри проглотить жидкость, полностью проигнорировав запрет больничного медперсонала на использование несанкционированных зелий. Мальчик немедленно расслабился и облегченно вздохнул. Улыбнувшись счастливо и немного печально, он негромко произнес:

— Ну... я вернулся.

— Кажется, ты не очень счастлив по этому поводу, — резковато отозвался Северус, приняв замечание близко к сердцу.

— Я счастлив, профессор, — поторопился уверить Гарри, но Сириус тоже заметил неладное. Усадив крестника поудобнее, он погладил его по растрепанным волосам и осторожно спросил:

— Что тебя беспокоит, Гарри? Волдеморт умер, на этот раз – навсегда. Ты уничтожил его. Ты – герой волшебного мира!

— Угу, — обреченно промычал тот, как будто его совершенно не интересовало, герой он или нет. В палате образовалась нехорошая тишина. Никто не знал, что сказать. Наконец, Гарри резко спросил:

— То, о чем говорил Волдеморт, ложь?

— Что конкретно ты имеешь в виду? – уточнил Северус, уже зная, что услышит в ответ. И верно, Гарри негромко и натянуто произнес:

— Он сказал... сказал, что есть заклинание... чтобы восстановить мое зрение... Он сказал, что знает его. Сириус, ты учил нас, что темной бывает не магия, а люди, которые ее используют... так... есть такое заклинание? Мы можем его найти?

Северус и Сириус посмотрели друг на друга, только сейчас осознав, какая невероятная сила воли понадобилась Гарри, чтобы уничтожить Волдеморта, а не присоединиться к нему, поддавшись на уговоры. Уважение Северуса к юному гриффиндорцу выросло еще больше. Дыхание Сириуса перехватило, но его голос остался ровным.

— Гарри... — осторожно начал он, и мальчик все понял уже по его тону.

— О, ладно... ничего... — он постарался сказать это беззаботно, хотя на самом деле ему хотелось плакать. Почему Волдеморт солгал?

— Мне надоело, что ты ведешь себя так, будто все можешь выдержать, потому что это не так! Уже пора признать, что тебе больно, что ты ненавидишь все это! – резко, отчаянно заявил Северус. Раньше, когда Мастер зелий так вел себя, Гарри взрывался ответной сердитой тирадой. На этот раз он просто спрятал лицо в ладонях и расплакался, прямо перед теми, кого уважал и ценил больше всех остальных в целом свете.

— Ты снова заставляешь меня тебя ненавидеть, — рыкнул Сириус на Мастера зелий, успокаивающе гладя крестника по спине.

— Мое сердце не выдержит такого удара, я уверен, — язвительно парировал Северус и обратился к юноше. – Поттер... послушай меня, Гарри, — тот слегка повернулся в его сторону, показывая, что слушает. Профессор вздохнул и продолжил: — Гарри... все заклинания, которые позволили бы тебе видеть снова, поставили бы тебя, твой разум, в полную, абсолютную зависимость от другого человека. Волдеморт мог бы восстановить твое зрение, только если бы он овладел твоим разумом. Ты мог бы видеть его глазами. Ты понимаешь, что это означает?

Гарри медленно кивнул, но выглядел по-прежнему безнадежно отчаявшимся, как в самый первый раз, когда Северус вызвался помочь ему. Мастер зелий осторожно положил руку мальчику на плечо – сам Гарри устало облокотился на Сириуса – и добавил:

— Так что, как я сказал, сейчас мы не знаем такого зелья или заклинания, которые могли бы помочь твоему зрению... Но, может быть, нечто подобное появится в будущем.

После этого осторожно завуалированного обещания лицо мальчика немедленно просветлело, и он воспрянул:

— Вы, правда, так думаете?

— Конечно, он так думает, Гарри. У него просто нет чувства юмора, чтобы так шутить, — с облегчением заявил Сириус, намереваясь изучить все, что не изучил в школе – чары, заклинания, все, что угодно, лишь бы вернуть крестнику зрение. Гарри расплылся в настоящей, искренней, теплой и ласковой улыбке, и обнял Сириуса. Он попытался обнять и Мастера зелий тоже, но тот проворно увернулся. Северуса снова переполняло удовлетворение от своего превосходства над мальчиком-который-выжил.

Он все еще мог предложить Гарри достойную причину продолжать жить.

_______________________

Наступила весна. Очаровательные, тонкие ароматы и весело щебечущие птички – привычные знаки возрождения природы – поднимали настроение даже самым мрачным личностям. Для студентов Хогвартса сегодняшний день также означал долгожданный поход в Хогсмид.

И хотя они отправились туда с радостью, не пропустив ни одного магазинчика приколов или кондитерской, никто из них не стал задерживаться ни в «Сладком королевстве», ни в кофейне, ни в «Трех метлах» — все торопились вернуться в школу. В воздухе витало странное напряжение, предчувствие, охватившее не только малышей-первогодок, но и старшекурсников. И не только их. Профессора тоже едва сдерживали нетерпение. За все годы, прошедшие с момента победы над Волдемортом, они никогда не казались такими нервными.

Все указывало на то, что наступающая неделя станет ужасающе важной. Никому не удавалось притвориться, что предстоящее их не волнует.

В среду, ранним утром, Северус Снейп ворвался в класс зельеделия в развевающейся мантии и с обычным резким замечанием, что «любой неподобающий шум резко сократит количество ваших факультетских баллов». Второкурсники Гриффиндора и Слизерина (традиция есть традиция, в конце концов) выслушали объяснение профессора насчет зелья, которое им предстояло готовить сегодня, и послушно отправились за предписанными ингредиентами.

Спустя полчаса Северус оглядел класс с возрастающим недовольством. Совершенно очевидно, что студенты абсолютно не обращали внимания на то, что делают – даже его лучшие ученики сегодня творили с корнями мандрагоры совершенно невообразимые вещи. Когда к середине занятия ему пришлось уничтожить четыре расплавившихся котла и предотвратить два взрыва, профессор не выдержал.

— Как бы мне ни хотелось списать внезапное исчезновение вашего интеллекта на весеннее умопомрачение, я не могу заставить себя винить природу в вашей некомпетентности. Что, во имя Мерлина, с вами сегодня происходит? – его яростное замечание заставило тех студентов, которые держали что-то в руках, осторожно положить это на столы и опасливо уставиться на профессора. В этот момент все они походили на маленьких, озадаченно моргающих сов. Кто-то осмелился поднять руку – конечно же, этим кем-то оказался последний отпрыск Уизли – Эмма, дочь Рона и Гермионы, ужасающая комбинация родителей.

— Да, мисс Уизли? – отозвался Северус, сложив руки на груди для пущего устрашающего эффекта. Хотя подобная поза значительно потеряла в силе за прошедшие десять лет, Мастер зелий все еще полагал, что она хорошо влияет на поддержание дисциплины. Рыжеволосое создание с дерзостью, достойной своей матери, спросило:

— Профессор Снейп, а правда, что профессор Поттер перестанет преподавать? Мой брат сказал, что сегодня урок у них вел профессор Люпин.

— Я рад узнать, что ваш брат не позволяет слухам заглохнуть, мисс Уизли. Но нет, профессор Поттер не прекратит преподавание. Он даже не собирается покидать пределы замка, — холодно ответил Северус и оглядел остальных студентов. – С чего вдруг местонахождение профессора Поттера отвлекло вас от работы?

— А он сможет видеть снова? – подал голос другой студент.

— А, наконец-то мы подошли к сути, — сардонически заметил Северус. В классе воцарилась оглушающая тишина, и профессор вздохнул. У него самого не было ни малейшего желания проводить сегодняшний урок, который, он надеялся, мог стать иллюзорным спокойным прибежищем перед тем, как Северус пойдет и предложит Гарри очередное зелье, будет наблюдать его воодушевление, надежду и разочарование.

Нет, Мастер зелий не видел смысла продолжать этот фарс.

— Я считаю, что во имя человечности, нам следует отложить практическую часть сегодняшнего занятия и продолжить позже. В качестве компенсации вы напишете эссе, длиной шесть футов, об использовании зелья, которое вы так бесталанно загубили сегодня и детальное описание процесса его приготовления. Эссе должны быть готовы к понедельнику. Можете идти.

Студенты счастливо ринулись вон из класса, и Северус на секунду задумался – может, их забота о Гарри Поттере, занимающем пост профессора по Защите последние семь лет, оказалась просто-напросто подходящим способом манипуляции, чтобы Мастер зелий отпустил их с занятия? Последнее время у многих детей наблюдался прямо-таки слизеринский склад ума и Северус начал уставать постоянно быть начеку. Или за прошедшие годы, благодаря общению с Гарри и его друзьями, суровый Мастер зелий научился расслабляться и показывать свои человеческие стороны?

Последнее время он даже позволял себе смеяться на публике.

Но когда Северус отправился в лазарет, у него снова защемило сердце. Поиски способа вернуть Гарри зрение оказались долгими и ужасающе утомительными. До сих пор все усилия оказывались напрасны. Множество раз они страшно ругались с Блэком, обвиняя друг друга в мыслимых и немыслимых грехах, пока Гермиона их не разнимала. Эта девушка – нет, уже молодая женщина – все время находилась с ними рядом, неустанно помогая, или, точнее, едва не доводя всех до безумия своими бесконечными вопросами и предположениями. Гарри однажды пришлось наложить на нее заглушающее заклинание, чтобы сохранить здравый рассудок.

У входа в лазарет Северуса ждал Сириус. Годы оставили серебристый след в его чернильно-черных волосах.

— На этот раз все должно сработать, Снейп, — заявил он вместо приветствия.

— Тысяча двести три, — иронично заявил Северус и прошел мимо. Сириус нахмурился.

— И что, черт подери, это должно означать?

— Ничего особенного, Блэк. Я всего лишь веду подсчет угрозам, которые ты изрекаешь перед каждой подобной попыткой. Должен сказать, что твоя изобретательность оставляет желать лучшего. Что случилось с той замечательной ремаркой: «Пусть это сработает, иначе ты умрешь самой ужасной смертью, еще не известной человечеству»? — саркастически поинтересовался Северус, точно зная, что Блэк взбесится. И верно, тот схватил Мастера зелий за рукав, заставив остановиться и посмотреть на него.

— Я серьезно, Северус. Он уже устал. Я боюсь, что если и эта попытка окончится неудачей, он потеряет всякую надежду когда-либо видеть снова и откажется от любых экспериментов. Уже в этот раз убедить его оказалось очень трудно, — встревожено прошептал он. Северус сердито нахмурился, но шепнул в ответ:

— Я стараюсь изо всех сил! Если ты думаешь, что мне нравиться смотреть, как он глотает едва известные зелья и в итоге видит лишь вспышку света, то можешь убираться прочь!

Сириус вздохнул и пробежался рукой по волосам. Он уже собирался ответить, когда их перепалку прервал спокойный, уверенный, бархатный голос:

— Эй, там, нечего сплетничать обо мне в коридоре. А то у меня возникает искушение подслушать. Вы же знаете, что я легко могу превратить это недостойное занятие в искусство!

Северус благословил провидение за почти веселый комментарий Поттера и решительно вошел в лазарет. Все больничные помещения сильно изменились со времен школьных дней Гарри. По инициативе Дамблдора в Хогвартсе были созданы программы дальнейшего образования по волшебной медицине, арифмантике, темным искусствам, зельям и многим другим. Так что лазарет расширился и теперь занимал целое крыло замка, напоминая миниатюрную версию клиники Св. Мунго.

Альбус удалился на покой, чтобы насладиться общением с родными, и директрисой стала Минерва. Но глава Ордена феникса частенько навещал свою школу и всегда появлялся вовремя – именно тогда, когда его помощь и поддержка были нужнее всего.

— Да уж, Поттер, с нашей стороны было бы неблагоразумно забыть какая  кровь бежит в твоих венах. Даже работа не помогает держать тебя в рамках приличий, — в тон Гарри заметил Северус.

За прошедшие годы Гарри Поттер превратился в одного из самых известных и любимых холостяков волшебного мира. Даже тот факт, что, будучи слепым, он ведет весьма активную жизнь, служил примером остальным. В свои тридцать с небольшим Гарри выглядел стройным, подтянутым мужчиной, все с той же гривой неукротимых черных волос и сияющими, яркими, завораживающими глазами. Их необъяснимая притягательность крылась в странном сочетании неподвижности, оптимизма и печали.

В самом деле, Гарри с готовностью откликался на шутки, но внимательный наблюдатель (вроде Северуса) мог заметить его неустанную борьбу с таинственными внутренними демонами. Сириус без конца пытался угадать ее суть, а Северус никогда не уставал уговаривать Гарри раскрыться и выговориться.

Утешение герой волшебного мира обрел в преподавании. Он знал, что по гроб жизни обязан Дамблдору и Рему, за то, что они буквально силой заставили его принять должность профессора по Защите, притворившись, что иначе у Рема не останется времени на его дополнительные программы углубленной подготовки.

Гарри всякий раз чувствовал колоссальное удовлетворение, обнаруживая, что может чему-то научить студентов, что они ищут у него совета, поддержки и ободрения. И знания, и поддержку он отдавал с радостью, полностью погрузившись в работу и совершенно не думая о личной жизни. Только однажды, тринадцать лет назад, когда поженились Рон с Гермионой, Гарри на миг испытал острое чувство одиночества.

Но однажды любовь изменила и его жизнь.

Девушка, которая завладела его сердцем, оказалась не просто объектом симпатии. Она находилась рядом с Гарри, удерживая его от погружения в глубины депрессии – задача, с которой не всегда справлялся даже Северус. Сначала Гарри полагал, что она просто друг – вроде Гермионы. Затем стал считать ее лучшим другом. Еще некоторое время спустя ему пришлось признать, что эта девушка знает о нем все, даже правдивую историю того, как он ослеп. Для Гарри признаться ей в этом стало знаком величайшего расположения, доверия и любви, потому что подобное сближение означало уничтожение последних из его защитных барьеров.

И она доказала, что Гарри не ошибся. Они говорили и говорили о том происшествии, пока Гарри не нашел в себе силы вернуться в Литтл Уиннинг – место, где он не появлялся больше десяти лет.

Гарри обнаружил, что Вернон умер, а голос Петунии звучит устало и пронзительно. Но у него не возникло ни малейшего желания коснуться тетки, чтобы понять, как она выглядит. Петуния все еще боялась его, теперь даже больше, чем раньше, потому что она постарела, а Гарри вырос. Дадли давным-давно уехал из дома, отправившись в Америку, и Гарри не хотелось думать, чем он мог там заняться.

Рядом со своей подругой Гарри чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы навсегда рассеять кошмары, преследующие его с пятнадцати лет. В тот день они стали парой, и именно благодаря своей любимой Гарри сейчас сидел на больничной койке, ожидая друга и крестного, чтобы еще раз попытаться вернуть то, что было украдено у него много лет назад.

— Поттер, я задал тебе вопрос. Будь добр, удостой нас ответом, — голос Мастера зелий вырвал Гарри из размышлений.

— О, прости, Северус, я отвлекся.

— Какой сюрприз, — поддел его тот. Сириус фыркнул:

— Не волнуйся, приятель, она скоро придет.

— Я просил ее не приходить. Пока... все не прояснится, — тихо отозвался Гарри.

Ужасная пауза, наполненная страхами, надеждами и догадками о том, что может произойти, была прервана как всегда своевременным замечанием Северуса.

— Ты пропустил завтрак, как мы и договаривались, так?

— Так. Я ужасно голодный и готов снова изображать твою лабораторную крысу, — ответил Гарри, притворно-страдальчески улыбнувшись.

— Где твое мужество, Поттер? В конце-концов, тебя не травили... так уж часто, — пошутил Северус в своей привычной манере.

— Ладно, Гарри, вот и Поппи с микстурой. Устраивайся поудобнее.

— Я не стану раздеваться у тебя на глазах, — скептически сообщил тот.

— Какая жалость. Однако, я полагаю, что твой крестный всего-навсего имел в виду, чтобы ты лег на кровать. Зелье, кроме всего прочего, вызовет потерю сознания, а мы тем временем наложим на тебя нужные чары.

— Знаешь, Гарри, мне кажется, на этот раз все получится! – воодушевленно заявила подошедшая мадам Помфри.

— Будем надеяться, ты права, Поппи, — дрогнувшим голосом произнес тот, и поудобнее устроился на кровати.

— С женщинами лучше не спорить – это мой девиз, — заявил Сириус, когда медсестра вручила Гарри кубок с ужасающе сложным зельем. На его разработку ушло полтора года, а на приготовление – три месяца. Северус отчаянно пожелал, чтобы его усилия оправдали себя.

Зелье, прозрачное и без запаха, походило на воду, но как только Гарри его выпил, он ощутил, будто его голову охватил огонь. Застонав, он стиснул ладонями виски и почувствовал, как чьи-то руки осторожно уложили его на подушки, прежде чем накатило беспамятство.

______________________

— Он приходит в себя. Погаси свет, Сириус, — раздался шепот Северуса.

— Нокс, — последовал немедленный ответ. В наступившей тишине Гарри отчетливо ощутил, как неровно бьется его сердце. Ему не хотелось просыпаться и снова обнаружить себя в темноте, которую только Саша могла ненадолго отогнать. Внезапно вся их затея показалась Гарри смехотворной. Зачем он так суетится, пытаясь восстановить зрение? Ведь за столько лет он прекрасно научился справляться, не видя. Он ни в чем не испытывал недостатка, положа руку на сердце. Так зачем снова и снова проходить через эту пытку? Ну и что, если он забыл, какими бывают цвета, если только Саша не напоминает ему о них? Ну и что, если он не видел закатов и восходов с юности. Что с того?

— Я знаю, что ты проснулся, Гарри. Хватит притворяться, — голос Северуса немедленно напомнил ему о другом, давнишнем пробуждении, которое сопровождали те же самые слова. В этот раз они прозвучали намного дружелюбнее. Сердце Гарри пропустило удар. Может быть сейчас, как и в тот раз, они станут началом столь же значительных перемен?

— Открой глаза, Гарри, — взмолился Сириус. Но молодой человек медлил и не решался шевельнуться, ощущая в себе странное возбуждение и тревогу, будто снова превратившись в пятнадцатилетнего мальчика.

— Я... я хочу сказать... вы уверены? Может, нам не следовало этого делать... — сбивчиво произнес он, чувствуя легкую дрожь во всем теле. Слова прозвучали как-то жалко, но сейчас Гарри был напуган намного сильнее, чем во время битвы с Волдемортом.

Тут в его ладонь скользнула прохладная маленькая ладошка, ласково погладив его пальцы, как делала одна-единственная женщина, заставив Гарри немедленно успокоиться.

— Ты пришла... Но ведь я... — продолжал запинаться он. Ее тихая усмешка прозвучала для его слуха подобно музыке.

— Я не пропустила бы такое ни за что в жизни. Увидеть, как великий Гарри Поттер смущается и неловко поеживается, как в старые добрые времена... — шепнула она ему на ухо.

— Я просто... просто не знаю... что случится, когда я открою глаза.

— Что такого страшного может произойти? – спросила она, пробежавшись рукой по его непослушным волосам. Гарри вздохнул и почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Но так и не решался поднять веки.

— Я...

— Тебе нечего терять, Гарри. Все будет так, как и должно быть. Я буду рядом, Сириус...

— Поттер, ты уже слишком большой, чтобы рыдать навзрыд! Все и так тебя любят! – нервно рявкнул Северус. Гарри поежился и выдавил слабую ухмылку:

— Включая тебя, Северус?

— Ты – любовь всей его жизни, Гарри. И, кстати, он нервничает намного сильнее тебя, так что уважь профессора, прежде чем он заработает сердечный приступ, — заявил Сириус, заслужив один из знаменитых смертельных взглядов Снейпа, более чем уместный даже в период расцвета его карьеры Пожирателя.

— Мы все с тобой, Гарри. Если бы не полнолуние, Рем тоже был бы здесь, но я знаю, сейчас он думает о тебе, — добавила Поппи. И Гарри почувствовал себя ужасно глупым и очень-очень счастливым оттого, что все эти люди собрались рядом с ним, заботились о нем.

«Я оказался прав, назвав Хогвартс своим домом после первого курса, — удивленно подумал он. – Здесь действительно мой дом. И моя семья».

Он широко распахнул глаза и едва не забыл, как дышать, увидев размытые, неясные силуэты на свету – впервые за почти двадцать лет – своими собственными глазами.

— Ну? – хором спросили все, демонстрируя разные степени нетерпения. Гарри всхлипнул и крепче сжал руку подруги. Она в ответ стиснула его ладонь.

— Гарри?

— Я... — удалось произнести ему, прежде чем голос подвел. Что-то обожгло глаза, и выступили слезы.

— Все хорошо, Гарри, — попытался ободрить его Сириус, сдерживая отчаянье. Вместо ответа тот засмеялся и расплакался. Он так боялся, что его разум забудет, что это значит – видеть, но Северус в очередной раз оказался прав, заявив, что благодаря Саше такого не случится.

— Нет-нет, — быстро отозвался Гарри, крепко держась за тонкую девичью руку, словно за якорь в переполнявшей его радости. – Я... мне просто нужны мои очки, — объяснил он и рассмеялся снова. А с ним и все остальные.

— Мы купим их тебе завтра же! – вскричал Сириус в перерыве между радостными воплями крепко обняв крестника и с восторгом глядя, как тот близоруко щурится.

— Вот, эти сойдут до завтра, — раздался спокойный голос Северуса, мастерски скрывающий все эмоции. Но предмет, который Мастер зелий протянул Гарри, заставил всех, находящихся в лазарете, изумленно ахнуть.

На ладони Северуса лежали старые, покореженные, круглые очки. Те самые, которые он подобрал тем памятным летним днем, когда его послали за мальчиком-который-выжил.

— Я все еще считаю, что они тебе не идут, — ворчливо заявил он, нарушив ошеломленную тишину. Гарри лишь благоговейно улыбнулся и дрожащей рукой взял у профессора свои старые очки.

— Ты хранил их все эти годы? – хрипло прошептал он, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы.

— Я знал, что придет день, когда они понадобятся тебе снова. Но Мерлин тебя упаси их сохранить – ты в них похож на сову, — заявил Северус и ухмыльнулся. А Гарри рассмеялся, впервые в жизни ощущая себя абсолютно свободным и целым. Крепко обняв подругу, уютно прильнувшую к его груди, он счастливо вздохнул, окруженный теми, кого смело мог назвать своей семьей, по крови и по духу.

Теперь, наконец, можно начинать жить.