.

Солнечный октябрь неожиданно прорезал ноябрь — тёплым ветром, сухими листьями, ярким, почти весенним светом.Казалось, сама погода решила продлить им эйфорию: ещё один день, ещё одно «завтра», в котором можно будет проснуться вместе.

С утра Сера снимала уличный фестиваль — разноцветные зонты, детские карусели, сладкую вату, открытые улыбки прохожих. Город гудел музыкой и смехом; она ловила кадры, замирая всякий раз, когда слышала знакомые ноты — вдруг Эд где-то играет?

Но Эда не было.Он не писал с рассвета — и это тоже казалось подарком: доверие, при котором можно исчезнуть на день, не объясняясь, и всё равно знать, что вечером встретитесь.

Когда, уставшая и счастливая, она вернулась к нему домой, дверь открыл не звук гитары, а тишина.

Ключ в замке провернулся туже обычного.В прихожей — разбросанные листки нотной бумаги.На полу, будто покинутый, лежал открытый чехол от гитары.На кухонном столе — два пустых стакана и тарелка с недоеденным тостом.В воздухе — чужой запах: лёгкий шлейф дорогого парфюма, мужского, холодного.

— Эд? — позвала она. Голос сорвался шёпотом. — Я пришла…

Ответом — шорох бумаги и глубокий вздох. Он вышел из гостиной, держа телефон в одной руке, папку — в другой. Лицо было бледным, как в первые дни, когда он боялся сцены, — но глаза горели иначе: смесь восторга и парализующего испуга.

— Ты рано, — произнёс он и попытался улыбнуться. Улыбка вышла ломкой.

Сера медленно сняла пальто.— Что случилось? Здесь кто-то был?

Он положил телефон на стол, папку — сверху, подошёл ближе и взял её ладони — горячие, запылённые солнцем фестиваля. Его пальцы дрожали.

— Сера… Мне позвонили два часа назад.— Кто?— «Aurora Records». Лондон. Ты слышала?Она моргнула: тот самый лейбл, о котором он говорил однажды, шутя: «Когда-нибудь они захотят мой альбом».— Они прослушали демо?— Да. — Он выдохнул. — Они предлагают контракт. Полноценный релиз, тур по Европе, запись с симфоническим оркестром. Шесть месяцев работы… там.

Тишина вспыхнула между ними — быстрая, как спичка, но обожгла до боли.

Сера отвела руки, словно боялась обжечься.— Это же… мечта, Эд. Ты должен радоваться.

Он кивнул, но радости в лице не прибавилось.— Я думал, буду кричать от счастья. А стою… и понимаю: шесть месяцев — это пол-года без тебя. Без нас. Контракт жёсткий: переезд, расписание, промо. Они хотят, чтобы я «сфокусировался на музыке без отвлекающих факторов».Он усмехнулся горько:— Перевод: никакой личной жизни на публике. Ни интервью о ком-то, кто важен. Ни свободных недель.

Сера сделала шаг назад.— Ты уже… согласился?

— Они дали два дня подумать. — Он стискивал папку так сильно, что бумаги внутри смялись. — Я не знаю, что сказать. Два дня, Сера. Мечта — и мы.

Она провела рукой по волосам, пытаясь поймать мысли.За окном ветер раскачивал голые ветки, и в их постукивании слышалось: «выбор, выбор, выбор».

— Что ты чувствуешь? — тихо спросила она.— Панику. Радость. Страх. Всё сразу. А главное — я вижу твоё лицо и не знаю, имею ли право просить тебя ждать.

Она подняла взгляд.— А ты хочешь?

Он закрыл глаза, будто на мгновение потерял равновесие.— Хочу, чтобы ты поехала со мной. Но понимаю, что это эгоизм: твоя работа, твои проекты. Это твоё городское солнце, которое любишь ловить в объектив.

Сера подошла ближе, положила ладонь ему на щёку.— Я поеду, если почувствую, что нужна тебе там не как… багаж, а как часть. Но боюсь быть тенью в твоей новой жизни. И боюсь… что, если останусь, мы потеряем что-то большее, чем время.

Он схватил её пальцы, прижал к губам.— Я не знаю, что правильно. Знаю только: без тебя мне будет половина музыки, половина дыхания. Но и держать тебя, лишая твоего света, — неправильно.

Слёзы подступили ей к горлу, но она выдохнула:— У нас есть двое суток. Давай проживём их не в страхе, а в музыке и фотографиях. А решение… примем последним кадром, последней нотой.

Он кивнул.— Двое суток.

Сера улыбнулась сквозь дрожащий воздух.— Значит, сегодня ночью идём на крышу — сниму город в огнях, а ты сыграешь ему новую песню. Согласен?

Он притянул её к себе, так крепко, будто уже отпускал.— Согласен.

И в этом объятии слышалось далёкое эхо будущего — того, где их шаги разойдутся в разные стороны. Но пока что впереди были два дня: две точки отсчёта, в которых любовь могла ещё сверкать полной силой, прежде чем столкнётся с реальностью.