Это конец? часть 1.

В прошлой главе:- И что будем делать? Моя жизнь под опасностью, небеса объявили на нас охоту. - Я не знаю. - Хм, у меня есть идейка! ______________________Сидя на кухне Лилит с нетерпением хотела услышать эту идейку от Люцифера. Но Адель не было, так как её решили не посвещать в эту "тайну" ведь со слов Люцифера:"Адель слишком мала ( Ей если что 200 лет по человеческим меркам 20.) и лучше скрыть от неё то что она может не перенести." - Дорогая я тут! Небось заждалась. -  Говори, уже что там? Надеюсь за эту идею нам ни чего не будет. - Нет.. В общем, мы должны призвать Еву. - Ты СОВСЕМ с ума сошел?! А вдруг она и тебя убьёт, ты всё таки испортил ей жизнь...- Это не всё, после призыва Ева должна вселиться в тело Адель, и как только это произойдет... Я ...... - Люцифер, я знаю эти паузы, говори уже что плохого ты хочешь сделать с нашей дочерью! - Я.... Должен её убить. -...-...- Не зря я с тобой развелась. - Лили, послушай!- во первых не называй меня так, а во вторых слышать не чего не хочу! - Но ведь..- Что но!? Что но! Мы и так потеряли одну дочь, хочешь что бы и эта умерла!? Я так больше не могу, возвращаюсь обратно в Рай!- Ч-чтто, Лили-т Лилит. Ты вернулась в Рай!? Но как, это не возможно. - Для тебя не возможно, а для меня возможно. Я вернулась к Адаму, мы заключили сделку. - Как ты могла, с Адамом ты 15 лет, 7 из которых ты провела в раю, а со мной больше 2000 лет. Но Лилит уже ушла, сердце разрывалось от чувств, хотелось убить Адама и снова вернуть к себе любовь Лилит. К сожалению дорога в рай была для него закрыта, и все его мечтания были бессмысленными. В порыве ярости падший ангел подошёл к столу и бросил его об стену, затем перешёл к остальной части кухни. - СУКА! ЧТОБ ТЫ СДОХ, ГРЁБАНЫЙ ПРИДУРОК, ТЫ УКРАЛ У МЕНЯ ЛИЛИ. Ты... Ты...

  Упав на колени падший стал беззвучно плакать, затем переместился в свой кабинет и упал на красный диван стоявший около стола заваленного утками. Делая этих уток он пытался избавится от депрессии но она не уходила. С каждой новой уткой ему было ещё хуже. Они напоминали ему о тех временах когда его ещё не выгнали из рая, Лилит его ещё любила, но так же именно ему позволили создать этих чудесных созданий, не позволили участвовать в создании мира но зато поручили создать что-то самому. Такое же прелестное и немного неуклюжие как и он сам. Спустя время на полу около диванчика лежали  пустые бутылки из под вина. А сам Люцифер валялся за диваном. В комнату кто то вошёл, но королю ада было пофиг, даже если кто то пришел его убить ему было бы даже лучше. - О, сатана, отец. - Ч-ЧАРЛИ!? Господи, ты жива прости что.... А, Адель, проходи. - О боже, что ты тут устроил?- НЕ СМЕЙ! ПРОИЗНОСИТЬ ЕГО ИМЯ ПРИ МНЕ!! - Ладно, тебя там... Рай вызывает, Старшая Серафим Сэра. - Хах с чего бы это вдруг?! Столько лет не нужен был, а тут нате. - Ты забыл, на нашу семью охота назначена. - А точно. Я пошел, скажи своей матери что я тоже сваливаю. - * Мда, не успела я узнать свою семью по лучше, как все сваливают. Зашибись!* - Неприятности?- Ал? хах ты стал предсказуем. - А ты как вижу о устроилась в семье Морнигстар, и кем же ты тут являешься? Горничной? ха-ха-ха.- Занизь свою самооценку, я тут не прислуга! - Хм, личная служанка? - Выше, не буду томить, я, вторая дочь Люцифера и будущая наследница Адского престола. -... Ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха Ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха Ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха ха ха-ха-ха-ха ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха Ха-ха-ха-ха Ха-ха ха-ха ха-ха-ха-ха. - *Емае, как тебе воздуха хватило?* Эм.... Я пойду. - Стоять, твоя сестрёнка заключила со мной сделку, но так как она мертва сделка переходит на тебя! - А ты не Охуел? Если отец об этом узнает то он тебя.. - Ха-ха ха-ха-ха-ха, этот хлюпик меня убьёт? Нечего смешнее и обсурднее за всё время прибытия в Аду не слышал. Радио-демон взял девушку за подбородок и и снова показал свою зловещую улыбку только на этот раз натянутую зелёными нитями от которых исходил неоново зелёный свет. - Просто выполни одну мою просьбу. И всё!- Агрх, ладно, что там за просьба? - Ты должна... разорвать цепь свободы! - Что ты имеешь в виду? Как!? - Ты знаешь. Бум и Аластора нет. _______Комната Аделаиды. Девушка лежала на кровати и думала про себя:" Хм, разорвать цепь свободы, что это значит??? Может он заключил сделку, но с кем!?" Резко встав с кровати Адель стала что то искать по всей комнате.- Черт, где ж они? Тут же были!  В комнату тихо вошёл Люцифер и обернувшись девушка с ужасом взглянула в глаза отца державшего то что она искала. - Кажется это твоё? -...* Твою ж мать, мне пиздец!*- Тц, и с каких пор ты куришь?! И ладно бы просто сигареты с земли, но... - Пап, прости, понимаешь просто это...- Ммг, матери не слова. Зайди ко мне в кабинет. - Хорошо отец.   Идя по коридору Адель сковало до боли знакомое чувство ещё с момента жизни на Земле. Когда её спалила "мать"за этим делом она рассказала всё отцу и тогда... В любом случае Адель не хотела снова это всё вспоминать. И всё же... Другое дело когда твой отец сам король ада. Многочисленные лица на портретах провожали взглядом, и чем ближе к той самой двери тем более они злыми становились. Тук тук тук тук.. стук разошёлся эхом по зданию. От чего атмосфера стала зловещей в 1000 раз. - Входите. Дверь со скрипом открылась и не успев что то сказать как в Адель полетел сгусток света и повалил ту на пол на пентаграмму в виде яблока от которого отходили корни. Сильная боль сковала тело и из рта вырвалось какое то существо!?! - Крха, Крх, что кхра это!? - Это твоя сила, а точнее частичка Ру. И теперь с помощью этой силы мы поймаем её. А теперь дай руку.- Эм наверно нет.- Аделаида живо дай руку! - Да иди ка ты. Не успев открыть дверь, Адель улетела от неё прямо в руки родного отца. - Ха-ха глупая, тебе не избежать твоей судьбы. - Стоп, я узнаю этот смешок. Аластор, ты? - О дорогуша, как же ты находчива. А твоя мать не сразу это поняла когда я к ней... В общем пойдем. - Эй, ты что к маме!? И куда ты меня тянешь!!??

Придя к стене на которой висел портрет семьи Морнигстар с ещё живой Шарлоттой. - Теперь смотри. Шёлк и картина улетела со стены, а за ней была та самая дверь из отеля. - К-как... - Именно этот секрет от тебя и хотели скрыть. - Что? И как она тут оказалась!?- Главное что за ней. Откроешь? - Конечно, тоже стало интересно что там. Дверь со скрипом открылась, с неё посыпалась штукатурка и пыль ударила в нос от чего демоны чихнули, но всё же Адель и Аластор вошли в неизвестность. Ну как вошли, Аластор толкнул Адель в комнату, а после сам вошёл в неё.