Сковзь свет и тьму

Ты хоть понимаешь, чего мне стоило твоё прикрытие? - Лейла с яростью затягивала шнуровку на корсете Вилли.Я объявила, что у тебя мигрень. Что ты упала в полуобморок и ушла с доктором.В разгар Уимблдона, Вилли! Мигрень!Серьёзно?Вилли чуть приподняла бровь, поправляя шарф.А ты убедительно врала. Почти как актриса. Может, тебе стоит податься в театр?  Да? А тебе — в цирк. Арена для побега у тебя уже есть. — Лейла зло натянула последнюю ленту и встала, скрестив руки. — Я прикрывала тебя перед королевской четой! Знаешь, как на меня смотрела Её Величество? Будто я подмешала ей яд в чай. тебя уже есть. — Лейла зло натянула последнюю ленту и встала, скрестив руки. — Я прикрывала тебя перед королевской четой! Знаешь, как на меня смотрела Её Величество? Будто я подмешала ей яд в чай. Круто, давай тогда начнём сцену с того, как Вилли с восторгом рассказывает Лейле о концерте. Вот пример начала диалога:— Лейла, знаешь, концерт был просто сумасшедшим, — Вилли всё ещё казалась окрылённой. — Я, конечно, была на концертах, например, у Queen — это было впечатляюще. Но то, что я увидела на Wembley... это было другое.— Рассказывай, — улыбнулась Лейла и села ближе. — Я же знаю, что если ты говоришь впечатляюще значит, там было нечто.— Это было как будто... как будто весь стадион дышал в унисон. Свет, звук, их энергия... BTS — это не просто парни с голосами и танцами. Это как будто они держали нас за сердца весь вечер. Я даже забыла, кто я и откуда. Отлично, давай добавим эту реплику Вилли — она очень к месту! Вот продолжение диалога с твоей фразой:— Их фандом, кажется, называется ARMY, — продолжила Вилли, глаза у неё буквально светились. — Они просто восхитительны. Столько тепла, поддержки... Мне кажется, они очень уважают эту группу. Там не просто фанаты, там почти семья.— Правда? — Лейла с интересом приподняла брови. — Я думала, все фанаты одинаковые — шумные и безумные.— А вот и нет. Тут было что-то другое. Они пели вместе с ними, держались за руки, кто-то даже плакал — и не от грусти, а от того, что просто счастлив быть частью этого. И знаешь, в какой-то момент я тоже почувствовала, что я — часть чего-то большого.— А в конце концерта... — Вилли на мгновение замолчала, словно смаковала воспоминание. — Я встретилась с Хосоком.— С тем самым? — Лейла округлила глаза. — Посол?— Он такой... вежливый. Жизнерадостный. Знаешь, он всю часть концерта был как огонь. Зажигал не хуже сцены. А когда мы поговорили после — я не знаю, Лейла, — Вилли опустила взгляд и чуть улыбнулась. — Может, это судьба?— Судьба? — Лейла прищурилась, но с теплом. — Серьёзно?— Я не верю в такие вещи, но... — она приложила ладонь к груди, — в сердце что-то зацепило. И это не просто воспоминание о музыке.Вилли осторожно развернула лист. Бумага была плотная, чуть тёплая от её пальцев. Почерк — знакомый до мелочей: чёткий, выверенный, с мягким наклоном вправо. Она читала вслух медленно, будто проглатывала слова с усилием:

Дорогая,ВиллиНадеюсь, ты здорова и в безопасности.Сегодня вечером мы устраиваем ужин в узком кругу.Я бы очень хотела, чтобы ты была с нами.Я не задаю вопросов в письме — их лучше оставить для личного разговора.Просто вернись. Дом ждёт тебя, как всегда.С любовью,Леди Катерина ЭлмурЛейла взглянула на неё с лёгкой тревогой:— Просто ужин?Вилли тихо вздохнула, взгляд её задержался на последних строках.— Если она не задаёт вопросов в письме — значит, задать их хочет лично. И это хуже, чем сто упрёков на бумаге.— Ты поедешь? — спросила Лейла, почти шёпотом.— Конечно, — сказала Вилли, аккуратно складывая письмо. — Когда дело касается моей матери, "просто ужин" — никогда не просто ужин.Ночь уже давно окутала Лондон, но в номере отеля, где собрались все семеро, царила особая тёплая атмосфера. На столе — остатки ужина, в углу — погасший экран, где недавно шёл прямой эфир. За окнами — тихий гул города, а внутри — покой после огромного взрыва эмоций.— Не могу поверить, что мы наконец-то выступили на Wembley, — сказал Чонгук, раскинувшись на кресле. — Я до сих пор слышу, как они кричали. Это было что-то нереальное.— Мы должны были быть здесь ещё в 2020 году, — напомнил Намджун, делая глоток воды. — Но всё рухнуло тогда. А сегодня... будто время догнало нас.— И даже перегнало, — тихо добавил Тэхён. — Я впервые за долгое время почувствовал ту самую магию. Помните?— Помним, — хором ответили несколько голосов.Хосок молчал. Он сидел у окна, немного отстранившись, но явно не отсутствующий — просто задумчивый.— Я видел её в зале, — вдруг сказал он. Голос прозвучал мягко, почти неуверенно. — Кого? — все ответили хором.Он повернулся к ним, на лице — странная смесь удивления и чего-то едва уловимо тёплого.— Помните ту девушку на приёме... Вилли? — голос его был негромким, но отчётливым.Некоторое время парни переглядывались.— Та, с которой ты разговаривал? — уточнил Тэхён. — В длинном бордовом платье?— Да, — тихо кивнул Хосок. — Она была там. В зале. Я заметил её почти сразу, как вышел на сцену. Среди тысяч — только один взгляд. И всё внутри будто вернулось к тому вечеру... на приёме.— Подожди... — приподнял бровь Джин. — Ты про ту девушку? Королевскую фрейлину?— Ты поговорил с ней? — осторожно спросил Чимин.Хосок кивнул, его голос стал ещё тише:— Ненадолго. Несколько слов за сценой. Всё быстро, как во сне. Но в этой тишине между — было что-то особенное.— И как ты собираешься дальше? — поинтересовался Тэхён. — Она ведь не просто гостья, а представитель королевского дома. Всё под прицелом. Хосок на секунду задумался, потом тихо усмехнулся, будто сам себе признался:— Я влюбился... как в фильме «Слова». Бесповоротно.Все обернулись к нему — теперь уже не просто с интересом, а с искренним вниманием.— Почти полтора года я служил в армии, — продолжил он, — и всё это время у меня были чёткие планы. Вернуться, работать, двигаться вперёд. Ни о чём другом не думал. Встречаться, влюбляться... это казалось чем-то, что подождёт. Или даже не нужно. Хосок замолчал, словно всё сказал — и больше ничего не нужно было добавлять. Но вдруг раздался спокойный, тёплый голос Намджуна :— Брат, я, конечно, всегда буду рад, если у каждого из нас начнутся отношения... если вы найдёте своё и создадите семью. Это ведь и есть жизнь, настоящая.Он чуть улыбнулся и кивнул Хосоку:— Поступай по зову сердца. Иногда он знает дорогу лучше, чем голова.Парни переглянулись, но никто не спорил. Потому что в этот момент — всё было правильно. Хосок вздохнул и вдруг тихо произнёс, больше как констатацию:— Порой жизнь айдола очень сложна. Мы как роботы... Чёткий график, образ, который надо поддерживать, шаг влево — и ты под прицелом. Нам нельзя вступать в отношения. Тем более — жениться.Все замерли. Эта фраза повисла в воздухе тяжело и честно.— И всё же, — сказал Юнги после паузы, — ты ведь заговорил о ней. Значит, она действительно важна.— А если сердце уже выбрало? — тихо добавил Тэхён. — Что тогда делать с правилами?Хосок посмотрел на них. В глазах у него была решимость, но и тревога — всё, что бывает, когда ты стоишь на пороге чего-то настоящего и невозможного одновременно.— Я не знаю, — честно признался он. — Но, возможно, пора перестать быть просто айдолом... и стать человеком.— Я всё понимаю, — сказал Чимин, взъерошив волосы. — Нам с самого начала твердили: «держите дистанцию», «не поддавайтесь чувствам», «живите ради сцены». Но мы ведь не роботы, чёрт возьми.— Роботы и то иногда сбиваются с программы, — хмыкнул Тэхён. — А мы уже сколько лет живём в режиме без права на ошибку.— Ты же знаешь, что за этим последует, — осторожно добавил Намджун, глядя на Хосока. — Если это станет публичным... будет шум. В первую очередь вокруг неё. Её ведь разорвут таблоиды.— Знаю, — кивнул Хосок. — Именно это и пугает. Я... не хочу, чтобы она пострадала только из-за того, что посмотрела на меня иначе.— Но если чувства настоящие, — сказал Джин, — тогда, может, стоит рискнуть? Быть может, не сейчас. Но однажды. Просто... не упусти момент, если он тебе дан.Юнги чуть прищурился, будто хотел что-то добавить, но вместо этого сказал:— У тебя всегда было чутьё. На музыку, на людей. Если ты почувствовал — значит, не зря. Остальное... как получится. Главное, не предавай себя.Хосок тихо улыбнулся. В этот момент каждый из них понимал: разговор был не просто о девушке. А о праве быть собой. Вот как можно вставить это в разговор, сделав его более напряжённым и реалистичным — как будто ребята говорят шёпотом, боясь, что даже стены могут услышать:— Сейчас Dispatch следит за нами сильнее, чем когда-либо, — пробормотал Чимин, понижая голос. — Они, по сути, всегда где-то рядом. Словно тени.— Компания платит им немалую сумму, чтобы те затыкали рты и не сливали фото, — добавил Юнги. — Но это не навсегда. Один шаг в сторону — и нас сдадут. Особенно если запахнут романтикой.Хосок опустил голову, сцепив пальцы.— То есть даже почувствовать что-то — уже почти преступление? — тихо спросил он.— В глазах публики — да, — сказал Намджун, и в голосе его не было осуждения, только горькая честность. — Люди забывают, что мы не принадлежим им. Что у нас тоже есть жизнь.— А она, — тихо проговорил Хосок, — совсем не из мира, где можно прятаться. Она королевская фрейлина. Её статус выше, чем кажется. Один слух — и это разрушит не только мою карьеру, но и её репутацию.Повисла тишина. Каждый понимал: это не просто разговор о чувствах. Это шахматная партия на поле, где любой ход может стать фатальным. Конечно! Вот чуть изменённый, мягче отредактированный вариант той сцены — с сохранением смысла, но с добавлением чуть большего тепла и личной поддержки:— Мы ещё четыре дня будем в Лондоне, — напомнил Джин, взглянув на Хосока. — У нас впереди концерт и куча репетиций... А у неё, наверняка, тоже дел не меньше.Он чуть усмехнулся, но в голосе звучало искреннее участие:— Может, времени и немного... но, возможно, достаточно, чтобы понять — это просто мимолётный момент или начало чего-то настоящего.Хосок кивнул, глаза его были сосредоточены, но мягкие.— Даже если всего один вечер... я хочу знать. Без вспышек, без шума — просто встретиться с ней, как с человеком, не как айдол с фрейлиной.Чонгук качнул головой с улыбкой:— Тогда используй этот шанс. Потому что даже один вечер может всё изменить.Юнги приподнял бутылку воды:— За честные чувства. И за смелость идти навстречу им.— Мы, конечно, влюблялись, — усмехнулся Чонгук, — бывало, встречались с айдолами, с актрисами... ну, в нашем кругу, ты понимаешь.Он на мгновение замолчал, а потом с прищуром глянул на Хосока:— Но чтобы с фрейлиной... Хосок-хён, ты решил переписать королевскую историю?Все рассмеялись — не громко, но искренне. Смех чуть развеял напряжение.— Ну что ж, — сказал Тэхён, подтягивая капюшон на голову, — если уже влюбляться, то на уровне монархии.— Спасибо, — усмехнулся Хосок, — я знал, что вы меня поддержите... именно в такой форме.Юнги подмигнул:— Мы просто завидуем — ты единственный из нас, кто привлёк внимание фрейлины. — Интересно, получится ли у тебя встретиться с ней? — задумчиво произнёс Чимин, крутя в пальцах колпачок от бутылки. — Она ведь фрейлина. У неё, наверное, расписание плотнее, чем у нас.— Это уже не просто романтика, — усмехнулся Юнги. — Это дипломатия. Придётся отправить официальный запрос с печатью BTS.— В идеале — через внешнеполитический отдел, — добавил Намджун с лёгкой иронией. — Хотя всё это напоминает скорее романтический абсурдизм... как будто в фильме Уэса Андерсона: пастельные цвета, странные ситуации и внезапная любовь.— Надеюсь, без говорящих животных, — хмыкнул Тэхён.— Намджун, ты как всегда, превращаешь чувства в лекцию, — фыркнул Джин. — Я ждал реплику в стиле: «Хосок, ты что, влюбился?», а тут философия, искусство, политику уже подключили...— Да потому что это не просто "влюбился". Это же фрейлина, — заметил Чонгук, хитро прищурившись. — Хосок-хён, ты решил вступить в союз BTS и короны?— Не просто союз, а стратегическое партнёрство, — подхватил Юнги. — Пункт первый: обмен взглядами при ограниченном присутствии прессы.— Пункт второй: конфиденциальные чувства, — добавил Тэхён.Хосок лишь усмехнулся, опустив взгляд. Но в его лице было нечто тихое и искреннее.— Я просто хочу понять... кем мы можем быть вне всех этих ролей. Не айдол и не фрейлина. Просто мы. — Тогда действуй, — сказал Джин, скрестив руки на груди. — Мы ещё четыре дня в Лондоне. Это не "вечность", конечно, но и не "пять минут на прощание". Иногда судьба открывает дверцу — правда, без предупреждения и чаще всего без ручки.Юнги приподнял бутылку воды и с серьёзно-шутливым видом добавил:— За тех, кто стучит даже в закрытые двери... а потом ещё чинит замок и делает ремонт в чувствах.— Ты это сейчас про любовь или про наш последний камбэк? — фыркнул Чонгук.— Да какая разница, — усмехнулся Тэхён, — главное, чтобы сердце не фальшивило.Хосок тихо засмеялся, покачав головой, и пробормотал:— Вы с такими советами — как айдолы и одновременно психологи с юмором.— А ты — как романтик, попавший на королевский бал, — подмигнул Чимин.— Не забудь только вернуться до полуночи, — вставил Намджун. — А то вместо тыквы будет скандал в новостях.Смех снова наполнил комнату, но под ним — почти незаметное одобрение. Они его поняли. И поддерживали. Вот более литературно переработанная версия сцены с сохранением душевной глубины и атмосферы уединённого разговора:В номере царила полутень, мягкий свет торшера размывал линии мебели. За окном Лондон мерцал в отражении стекла — словно город тоже не спал, затаив дыхание вместе с ними.Намджун задержался на пороге, потом тихо шагнул ближе, положив ладонь на спинку дивана, словно опирался не только телом, но и мыслями.— Хосок, подожди.Тот не обернулся сразу — просто слушал, будто чувствовал, что сейчас прозвучит нечто важное.— Я знаю, ты идёшь на риск. Не просто карьерой — ты рискуешь её именем, своим покоем, доверием... Но больше всего — собой. Своими чувствами.Хосок ответил не сразу, и голос его прозвучал почти как дыхание:— Да. Но если не сейчас... то когда?Намджун кивнул, его взгляд стал глубже, спокойнее.— Жизнь айдола — это вечная граница между «можно» и «нельзя». Как будто мы ходим по тонкому льду, даже в солнечный день. Но если твоё сердце выбрало — не позволяй чужим правилам заглушить его.Он сделал короткую паузу, потом добавил тише, с теплотой:— Береги её. И себя тоже.— И если вдруг что-то пойдёт не так — просто скажи. Мы рядом. Ты не один.Хосок повернулся к нему и кивнул, глаза его блестели, но были полны решимости.— Спасибо... брат.Намджун чуть улыбнулся, по-доброму, как старший:— Главное — будь честен. Перед ней. Перед собой. Всё остальное обязательно найдёт своё место. Утро в апартаментах началось с ароматом кофе и лёгким джазом из беспроводной колонки. Вилли, укрывшись пледом, сидела на подоконнике, глядя на Лондон, раскинувшийся за стеклом. Её волосы были ещё не убраны в привычную укладку, а чашка в руках приятно грела пальцы.— Ты выглядишь как героиня французского фильма, — заметила Лейла, заходя в комнату с планшетом и двумя круассанами на тарелке. — Только без сигареты.— И с ответственностью за полдюжины официальных мероприятий, — фыркнула Вилли, принимая угощение.— А вот и наш график на сегодня, — деловито начала Лейла, садясь рядом и протягивая планшет. — Готовься, день обещает быть насыщенным.— Прекрасно. Начинай с самого неприятного.— В 10:00 — репетиция выхода и поклона перед камерой BBC. У них интервью с герцогиней, и нас тоже хотят засветить в кадре, хоть и фоном.— Великолепно. Я потренируюсь быть живой декорацией.— В 11:30 — встреча с дизайнером по поводу новых церемониальных плащей. Он снова предлагает бархат.— Бархат в мае? Он с ума сошёл.— В 13:00 — посещение Музея Виктории и Альберта с делегацией из Испании. Нас просят вести себя скромно, но с "британским шармом". Как это вообще работает?— Думаю, это значит «улыбайся, но не ржи», — усмехнулась Вилли.— Потом короткая пауза на кофе, и в 15:00 — фотосессия для королевского журнала. Нас хотят в образе "молодого поколения придворных". Подчёркиваю — не моделей, не блогеров, а именно придворных. Боже, спаси нас от этих стилистов.— Жду, когда они попросят нас сфотографироваться на фоне гардероба с гербами, — пробормотала Вилли.— В 17:30 — выезд на ужин с твоей матерью. Сама леди Катерина просила, чтобы ты прибыла без свиты. Только ты, личная машина и тёплая беседа.Вилли отставила чашку, посмотрела на Лейлу чуть серьёзнее.— Думаешь, она сердится?— Думаю, она скучает. Это по её — звать к столу, когда не может позвать к сердцу.Наступила короткая тишина. Вилли улыбнулась — с благодарностью.— Хорошо. Тогда в 17:30 я еду к маме. А до этого — пытаемся выжить и выглядеть достойно.— Всё как всегда, — пожала плечами Лейла. Экран телефона тихо мигнул. Новое сообщение с неизвестного номера.Вилли разблокировала экран — и на лице мелькнуло удивление. Имя в конце сразу всё расставило по местам:«Привет, это я — Хосок!Будет ли у тебя сегодня немного свободного времени?Может, встретимся и пообедаем?Дай знать, если освободишься.»Сообщение было простым, но от него стало тепло. Будто кто-то осторожно постучал в её день, не навязываясь — просто спрашивая, как ты, и не хочешь ли немного тишины вдвоём среди всей этой суеты.— Ну? — приподняла бровь Лейла, заметив выражение на её лице. — Это он?

поправила серёжку, мельком взглянула в зеркало и тихо произнесла, будто невзначай:— После приёма в музее... думаю, у меня получится встретиться с Хосоком. В расписании есть окно.Лейла, сидевшая на кровати с чашкой чая, тут же оживилась:— Ты не шутишь? Значит, всё-таки свидание?— Это просто встреча, — улыбнулась Вилли, хоть щеки её и порозовели. — Разговор за обедом. Мы оба немного перегружены, но... почему бы не попробовать?Лейла хитро прищурилась:— Тогда надо выбрать что-то особенное. Что-то между «официально» и «онемей от вида».— Ты неисправима, — покачала головой Вилли, но не стала возражать. — Ладно. Посмотрим, что у нас есть из «официально-ослепительного .Утро началось с репетиции. Ровно в 10:00 Вилли и Лейла стояли в боковом крыле дворца, ожидая сигнала на выход. Камеры BBC уже работали, свет прожекторов слепил, как настоящие вспышки славы. Репетиция поклона перед королевской аудиторией проходила в строгой тишине — только шаги по мрамору и голос ассистента за кадром.Принцесса Кэтрин, как всегда, была безупречна и спокойна, кивая утвердительно:— Отлично. Уверенно, достойно. Именно так,как Принцесса .В 11:30 прошла встреча с дизайнером новых церемониальных плащей. Он сдержанно предложил бархат, но, к облегчению обеих девушек, быстро отступил, услышав спокойное, но твёрдое «нет» от Вилли. Всё прошло быстро и даже без традиционного спора о длине подола.К 13:00 они прибыли в Музей Виктории и Альберта, где их уже ждала делегация из Испании. Беседа шла плавно, с лёгкими шутками и внимательными взглядами. Вилли держалась элегантно, как и полагалось фрейлине, а Лейла, немного менее формально, ловко снимала напряжение, переводя с испанского и время от времени тихо подсказывая Вилли нужные нюансы.Половина расписания была выполнена. Когда часы показали 14:00, девушки, наконец, позволили себе немного выдохнуть.— У тебя окно, — сказала Лейла, заглянув в расписание. — Час тишины до следующего пункта. — Потом расскажешь ,как прошло .— Не опоздай,— подмигнула Лейла.Вилли исчезла за поворотом, а Лейла осталась, легко покачиваясь на каблуках в музейном холле, и невольно улыбнулась. Эта встреча явно была не просто обедом.Вилли двигалась по улице, не привлекая внимания. Тёмные очки скрывали её глаза, а лёгкий шарф изысканно обвивал плечи. Она казалась одной из множества, кто наслаждается теплотой дня, проходя мимо витрин. И очень спешила на эту встречу ,ведь дальше у неё были и другие дела. Встреча должна была пройти в незаметном месте и конечно выбрали идеальное улицу в Кенсингтоне есть небольшая кафешка «Melody».Он сидел за столиком в углу кафе, одетый в чёрную рубашку, застёгнутую до последней пуговицы, и джинсы, которые идеально сидели по фигуре. Его чёрные волосы были слегка растрёпаны и скрыты под бейсболкой, которая почти закрывала глаза. Хосок выглядел стильно, но неприметно, его лицо частично скрывалось в тени, однако уверенная осанка и настороженный взгляд выдавали, что он полностью контролирует происходящее. Он время от времени бросал быстрые взгляды на дверь, проверяя, не зашла ли она, и прислушивался к звукам на улице.Их глаза встретились, и он слегка кивнул, как будто подтверждая, что она пришла.Вилли зашла в кафе, и её сразу же сопроводили к столу, где сидел Хосок. Он был поглощён своими мыслями, но при этом оставался абсолютно уверенным в себе. Когда она подошла ближе, она не могла не заметить, как элегантно он выглядел. На нём была чёрная рубашка, идеально сидящая по фигуре, и джинсы, подчеркивающие его стройную фигуру. Его чёрные волосы аккуратно уложены, а бейсболка, слегка наклонённая, придавала образу лёгкую небрежность. Хосок выглядел как модель, с безупречным стилем, но, несмотря на это, его внешность не производила ощущения «выставленности» — он был красивым, но не излишне заметным. Его взгляд, устремлённый в её сторону, вызывал ощущение спокойной уверенности.— Привет, ты прекрасно выглядишь! — сказал он, улыбаясь, его голос был тёплым и искренним.— Привет, — ответила Вилли, чувствуя, как лёгкое покраснение заливает её щеки, когда он подошёл ближе. Она старалась скрыть свою смущённость, но её взгляд выдал, как сильно она была тронута его словами.— Что будешь заказывать? — спросил Хосок, наблюдая за её движениями.— Ты не голодна? — уточнил он с лёгким интересом.— Я с утра только позавтракала, — ответила Вилли, скрывая усталость в голосе. — Был плотный график, и только сейчас появилась возможность передохнуть. В 15:00 у меня снова мероприятия.Она слегка улыбнулась, но в её взгляде была тень усталости. — Иногда кажется, что день не заканчивается.Хосок посмотрел на неё с мягким выражением, пытаясь не проявить излишней заботы.— Ты слишком много на себя берёшь, — заметил он, кивая. — Может, хотя бы сейчас позволишь себе немного расслабиться? Я не буду заставлять тебя задерживаться.— Ох, иногда жизнь при дворе даётся не легко, — вздохнула Вилли, немного усмехнувшись. — Как и твоя артистичная жизнь.В этот момент к ним подошёл официант, чтобы принять заказ.— Я буду стейк с красным вином, — сказала Вилли, с облегчением представляя себе вкусное блюдо и бокал вина.— И я возьму стейк с красным вином, — добавил Хосок, немного улыбаясь, будто понимая, что это будет идеальный выбор для такого вечера.— Ваш концерт был просто потрясающим, — сказала Вилли, искренне улыбаясь. — И эти огласки фанатов... Я не ожидала, что в Лондоне будет так много ваших поклонников.— Наши ARMY по всему миру, — продолжил Хосок с лёгкой улыбкой, его голос немного смягчился. — Даже не знаю, сможем ли мы посетить все страны. После армии график всегда настолько плотный. Но, честно говоря, их поддержка даёт нам силы идти дальше.Скажи?- спросила Вилли выпавшая свое вино. Ваша работа,такая насыщенная и яркая. И вы действительно сазлужили похвалу и любовь от ваших фанатов. Я тоже окончила музыкальную академию в Санкт-Петербурге и знаю ,каково трудно быть музыкантом все время надо учиться ,мы ничем не отличаемся от медиков. — Скажи... — тихо произнесла Вилли, слегка поводя пальцем по краю бокала. — У вас такая насыщенная и яркая жизнь. Вы по-настоящему заслужили любовь своих фанатов.Я сама окончила Королевскую музыкальную академию и понимаю, каково это — быть музыкантом. Учиться приходится постоянно. В этом мы похожи на врачей — только работаем с другим органом. С сердцем. "Наш путь айдола был не легким", — говорит Хосок, его голос наполнен глубоким размышлением. Он смотрит вдаль, будто видит не только настоящее, но и тот долгий путь, который прошел каждый из них. "Все мы, участники, кропотливо работали, создавая себя, точили, как гранит алмаза. Это был долгий и сложный процесс."Он делает паузу, как будто пытается осознать каждое слово, которое произнес. "И вот теперь, когда мы оглядываемся назад, каждый из нас, вспоминая прошлое, задается вопросом: 'Неужели мы действительно достигли того, о чём мечтали?'"Его взгляд устремляется в глаза Вилли, и в нем читается одновременно гордость и некое удивление от того, насколько они пришли далеко. "Ты окончила музыкальную академию?" — спросил Хосок, его взгляд становился всё более любопытным.Вилли кивнула, её лицо на мгновение стало мягче, будто она вновь погружалась в те дни. "Да, я окончила Санкт-Петербургскую государственную консерваторию имени Н.А. Римского-Корсакова," — ответила она с лёгкой улыбкой.Хосок внимательно её слушал, а затем спросил: "Что ты изучала там? Какое направление музыки?" — его голос был полон интереса, ведь фрейлина, как она, должна была быть не только утончённой, но и всесторонне развитой.Вилли на мгновение задумалась. "Я занималась классическим вокалом и композицией. Но также углублённо изучала музыкальную теорию и историю музыки. Я всегда считала, что музыка — это не просто искусство исполнения, но и понимание её сути, её структуры. Фрейлина должна быть всесторонне развитой, и я хотела быть не только прекрасной певицей, но и человеком, который понимает и ценит музыку во всех её аспектах.""Так мы коллеги?" — говорит Хосок, его тон немного шутливый, но с едва заметной долей серьезности.Вилли слегка усмехается, но её взгляд остаётся серьёзным. "В некотором роде, да," — отвечает она, позволяя себе паузу. "Мы оба в музыкальном мире, просто ты на сцене, а я в другой роли.""Интересно," — Хосок слегка наклоняет голову. "А какую музыку ты слушаешь?" — его голос полон любопытства, и он смотрит на неё, словно пытаясь понять, что скрывается за её предпочтениями."Обычно я слушаю классическую музыку, семь лет учебы в музыкальном дают о себе знать," — говорит Вилли с лёгким намёком на улыбку. "Иногда слушаю попсу, конечно, и да, я обожаю джаз и фольклорную музыку. Эти жанры всегда способны удивить и тронуть душу."У вас чуть-чуть похожие жанры с Тэхеном," — говорит Хосок, улыбаясь. "Если бы он был здесь, наверняка оценил бы ваш вкус к джазу.Они обедали, болтая о пустяках и перебрасываясь шутками. Вспомнили своё первое знакомство — кто как тогда выглядел, что подумал, и даже посмеялись над неловкими моментами. Лёгкое поддразнивание только сблизило их, создавая ощущение, будто они давно знакомы.Час пролетел незаметно. Вилли взглянула на часы и вздохнула — пора было идти, впереди ждали дела. Но вставать не хотелось. В этом лёгком общении было что-то, что хотелось продлить — ещё немного, хоть на пару минут. Вилли встала из-за стола, слегка улыбаясь, и посмотрела на Хосока. Что ж, мне пора,— сказала она, вставая и забирая свою сумку. Дела не ждут, как всегда.Хосок тоже поднялся, не спуская с неё взгляда. Буду рад, если мы ещё увидимся, — сказал он, с лёгким намёком на будущее.Конечно, увидимся,— ответила Вилли с лёгкой улыбкой. "Лондон небольшой, всегда можно найти время.Она добавила: До встречи.Он шагнул ближе, будто сомневаясь, и сказал: Береги себя, Вилли.Ты тоже,— ответила она, улыбнувшись шире. До свидания.С этими словами она направилась к двери, оставив за собой ощущение чего-то не завершённого, но обещающего быть продолжением. Хосок проводил её взглядом, пока она не скрылась из виду. Вилли направилась к зданию, где должна была пройти фотосессия для королевского журнала HELLO. Подняв взгляд, она увидела знакомое здание с большими окнами и вывеской, на которой было написано название журнала. Войдя внутрь, она заметила, что почти все девочки ещё не прибыли — их не было видно.Внутри было оживлённо — визажисты и стилисты в быстром темпе готовились к сессии. В воздухе витал запах косметики и парфюмерии, а ассистенты носили с собой коробки с аксессуарами и платьями. Вилли почувствовала, как её волнение немного утихло, наблюдая за подготовкой. Это был знакомый процесс.Она сняла пальто и направилась к своему гримерному месту, где уже стояли визажисты. Один из них, улыбаясь, предложил ей сесть в кресло. "Как всегда, прекрасно выглядите," — сказал он, начиная работать с её макияжем. Мастера по прическам уже вовсю работали с другими моделями, а стилисты обсуждали, какие наряды лучше подойдут для фотосессии.Вилли немного расслабилась, почувствовав себя в своей стихии, и сосредоточилась. Её взгляд встретился с зеркалом, она снова почувствовала лёгкое волнение, но быстро отпустила эти мысли. Впереди была работа, и она готова была отдать всё, чтобы быть на высоте.