Городские похождения.

(От лица Юмианины Кей)

Говорят, что утренний сон всегда самый приятный. И я это сама испытала. Этим утром я спала, как младенец, не увидев никаких ночных кошмаров. Я проснулась от  ярко-золотого и теплого лучика солнца, щекотавшего лицо. Комната была уже залита светом, деревья, трава и кусты, все ещё окутанные утренней дрёмой, светились изумрудными красками.  В ярко-голубом небе резвились белоснежные, лёгкие, похожие на лошадей облачка, несущиеся наперегонки вокруг всего мира. Спрятанные в зелени природы воробьи весело чирикали свою любимую песенку. На мой подоконник сел знакомый мне воробей, по прозвищу Чир Чирыч. Обычно, ранним утром, он всегда прилетал на окно и веселой музыкой будил всех.

-Чирик, чик чик чири-ки чу!Чир-чир, чир-чир чи-ри-ти-чу!

-Что, Чир Чирыч, уже не спишь?-сказала я ему, высывая в его кормушку немного зерна,-Радуешься звонкому утречку?

-Чирик, чир чик чики-ти-чу!-прощебетал воробей, поклевывая зерно.

-Хорошенький...

Вскоре Чир Чирыч закончил с трапезой и улетел далеко в лес, ведь у воробьев тоже много дел: и гнезда строить, и птенцов кормить.

-Какое прекрасное утро...-сказала я самой себе,-Самое время, чтобы пойти и немного порисовать.

Я заправила кровать, положила в сумку скетчбук, карандаши, резинку, ручки, маркеры, надела плащ и вышла в коридор.

Внизу, на диване сидел ещё немного сонный Смеющийся Джек.  Мы поздоровались, немного пообщались, он спросил, куда я иду, я ответила, что в город рисовать. Вскоре наша беседа завершилась и я, в хорошем настроении, весело припевая и присвистывая, отправилась в дорогу.

Через час я уже пришла в город. Шла я через деревню, попутно зашла к брату. Он был очень рад моему приходу, мы минут тридцать играли в настольные игры и читали комиксы. С ним было весело, но и расставаться было грустно.

Я дошла до окраины города, где росли высокие плакучие березы, густые кусты и могучий старый дуб. Под дубом был большой камень, на котором было удобно сидеть. За этим небольшим пейзажем расстилались золотые поля и изумрудные луга, над которыми пролетали облака-лошадки.

Примостившись на камне, я вытащила свои художественные принадлежности и начала рисовать: сначала расстилавшийся пейзаж лугов, потом облака, потом дуб, березы и камень. Недалеко, на ветвях старой березы пристроились веселые воробьи, грачи и сороки-трещётки. Они заливали своими песнями весь простор, наполняя его невидимой краской. Идиллия...

Закончив с рисованием, я сфотографировала место и отправилась в город, ибо работа не ждёт. По дороге я нашла достаточно большой железный прут, которым, если сильно размахнуться, можно вполне легко разбить голову вдребезги. Немного, минут тридцать, поупражнявшись-и я уже начала владеть подобным видом оружия, ее совсем хорошо, но все приходит с практикой, правильно?

И вот я пришла на место. Это была пустынная улица, покрытая серым мраком-она даже называлась Пустынным Переулком. Сюда никогда не совалась человеческая душа, ведь мало ли, кто ходит в таких жутких улицах... Самое подходящее место и время для убийств.

Спрятав прут и нож, я отправилась в ближайший сквер, где нашла молодую девушку, сидящую в одиночестве на лавке. Я ее узнала-это была Джесс, одна из подруг Трэвиса, которая доставила мне немало проблем. Я подошла к ней. Она не узнала меня, а на вопросы, что с лицом, получила ответ, что просто болезнь. Я заманила ее в переулок, это не составила труда, ведь такие подростки любят искать приключений.

Как только мы оказались на нужной улице, я взяла кирпич и, подойдя к ней сзади, ударила ее со всей силы по голове, отчего она потеряла сознание...

Джесс проснулась в подвале, крепко привязанная к доске. Она хотела позвать на помощь, но ее рот был прочно заклеен скотчем. Я подошла к ней, держа в руках прут.

-Ах, да. Совсем забыла,-сказала я, с силой оторвав с ее губ скотч, который вырвал у нее кусок мяса.

-Что ты творишь?!?!-начала она кричать,-Отпусти меня!!!

-Я? Отпустить? Тебя?! Хех... Ну вот ещё! Я поиграю с тобой. Хе-хе...

-Что?!

-Пришел час расплаты...-сказала я, положив прут на свое плечо,-за всё.

С этими словами я начала бить ее прутом, ломая ей кости. О, ее стоны и мольбы о помощи... Так завораживает, но они столь напрасны... Она снова потеряла сознание. Что же, ее ожили новые сюрпризы...

-Джесс! Джесс, проснись!

Джесс открыла глаза. На этот раз ее руки и ноги были прочно прибиты гвоздями, к которым были присоединены провода. Я стояла напротив нее с остро заточенным ножом в руках.

-Джесс, как тебе не стыдно?! Что бы ты сказала, если бы я пришла к тебе в гости и сразу бы легла спать?! Впрочем, не важно. Продолжим игру.

-Отпусти...

Но в ответ раздался только смех. Смех ярости, гнева и отчаяния. То самое, когда радуется самый обычный псих, которому доставляет удовольствие страдания других.

-Какой у тебя красивый голосок,-сказала я,-Так и хочется забрать. Не одолжишь? Аз да, хе-хе... Мы же не в сказке о русалочках, поэтому мы поступим иначе, по-реальному!

Я открыла ей рот и вытянула ее язык на всю длину, медленными, но уверенными движениями срезая слои мяса. Когда все было закончено, я взяла отрезанный язык и положила его в свой небольшой контейнер. Затем я взяла нож и сделала разрез от грудной клетки до живота. Оттуда потекла свежая, теплая, молодая кровь, пачкающая одежду, руки и пол. Ее вид завораживает: она такая алая, горячая, вдохновляющая... Как бальзам на сердце.

-Нравится?-спросила я, глядя прямо в глаза Джесс. Она плакала, но никакого сожаления у меня не проснулось,-Хм... Тебе нравится. Тогда продолжим.

Засунув руку в разрез, я дотронулась до ее кишечника, сжав его в крепкий кулак. Все, что осталось свободным, начало надуваться, подобно воздушному шарику. Проделав несколько таких манипуляций, я собрала их в кучку и вытащила наружу, затем обмотала ими свою жертву, как веревками. Далее я приступила к сердцу.

Когда я взяла его в руки, оно ещё билось, обливаясь фонтаном алой крови. Положив его на соседнюю доску, я взяла нож и начала аккуратно его разрезать. Последние хрипы Джесс, ее стоны, они казались для меня самой настоящей мелодией. Бросив Джесс на смерть, я развернулась и ушла, попутно закрыв подвал и забрав свое оружие.

Позднее я уже сидела на обрыве и вытирала кровь с рук. Был уже вечер, наверное, часа четыре. Вся природа была погружена в благоухание ромашек и фиалок, ручей как будто тек намного медленнее, чем обычно, но все равно весело звуча. Где-то вдалеке рабочие дробят камень, а тут слышно, как будто кто-то стучит стеклянным молоточком по хрустальному ксилофону. Проворные воробьи, вторив этому мелодичному звону, аккампонировали ему своим нежным чириканьем. Если посмотреть на небо, можно было увидеть перистые облака, сложившиеся с картину качающейся на качелях маленькой девочки. Это было очень красиво.

Но вдруг в кустах раздался шорох. Я обернулась и увидела черную фигуру, пробирающуюся сквозь кусты. Стало не по себе, и я решила сразу же уйти домой, чтобы не вляпаться в непонятную мне историю.

(От лица Безглазого Джека)

Я скитался по городу, пытаясь найти Кей. Но ее нигде не было. Мое сердце наполнял страх за нее, только Сатана знал, что она могла натворить мои с ней могло что-то случиться за данный промежуток времени. Скитания привели меня в Пустынный переулок. Там я нашел окровавленный кирпич, но это было обычное дело для этого места. Все было серое и холодное, такое ощущение, что я попал... В... В потусторонний мир... Из подвала доносились стоны, но я посчитал, что это где-то в домах.

Я чувствовал себя просто жалким и неспособным ни на что. Надежда медленно и со скрипом по моей душе покинула меня, когда я встретил Лью.

-Здравствуй, Джек.

-Угу.

-Э... Что-то случилось? Почему ты такой грустный?-в его голосе звучало беспокойство.

-Я потерял Юмианину. Целый день не могу ее найти.

-Я ее видел недавно,-промолвил он.

-Правда? И где же она?!-с дрожью в голосе сказал я.

-Она шла к обрыву. Это было около трёх минут назад.

-Спасибо, Лью. Я побегу?

-Да-да. Пока.

-Пока!

Я побежал к обрыву так быстро, как только мог. Надежда снова наполняла меня, и давала мне двигаться быстрее. Вскоре я уже пробирался в кустах в обрыву. Под деревом сидела Кей и смотрела вдаль. Кажется, что она о чем-то думает. О чем-то большом... Ни один человек с лёгкой головой никогда не станет так вглядываться в даль прекрасного, но жестокого мира. Я уже был почти рядом, как вдруг Юмианина обернулась. На ее лице по-прежнему была маска, а на одежде явно чужая кровь. Она смотрела в кусты несколько секунд, а потом встала и резко направилась в дом.... Я пошел вслед за ней...