39

Тебе одной сказать хочу:Люблю тебя, люблю тебяБезумно, страстно, навсегда,Но не решиться мне пока.Пером взмахнув, я вновь пишу,Как дорога ты для меня,Как солнца луч и как заря,Да яркая в ночи звезда.Птица беды крылом взмахнёт,Пытаясь погубить тебя,Но защитить смогу всегда,Не дрогнет ни пред чем рука.Несчастий шторм пусть наплывёт,Но знай, не страшно, здесь ведь я,Слежу и сберегу, любяНавек одну только тебя.Алексей пел, отдавая через взгляд все чувства милой Софье, оторвать глаз от которой так и не мог. Песня за песнею он пел ей одной, что не смог не заметить и сидевший среди гостей Мамонов.Его частые строгие взоры будто втихаря предупреждали ничего не замечающую Софью о неприятностях. Мамонов взирал то на неё, то на поющего столь нежно Алексея, а за ним, обратив внимание на его ухмылки, пока играл на клавесине, следил Николай...Он за игрой кивнул Антону обратить внимание на Мамонова. Тот удивлённо взглянул, пока играл на другой гитаре, и так же понял происходящее... И не только они заметили молчаливые взгляды, бегающие от Софьи к Алексею. Сидевшие подле Софьи фрейлины ещё некоторое время молча переглядывались, после чего, в промежутке между песнями Алексея, Лиза шепнула соседке:-А ведь поёт да смотрит в нашу сторону.-Надейся, Лиз, - улыбнулась та.-Мне кажется, Варя, или ты смеёшься надо мной? - заподозрила Лиза, на что Варя шепнула:-Поговаривают, будто граф Аминов виды на Софью имеет.-Бред, - сразу строго сказала Софья, оглянувшись на услышанное.-Вот видишь, они не вместе, а значит, мне дорога открыта, - была довольной Лиза и устремила влюблённый взгляд на поющего Алексея.Покачав головой, Варя осталась при своём мнении. Слыша произошедшую беседу, сидевшая рядом с Софьей Александра склонилась к уху сестры:-Софьюшка, извини, но смотрит он, действительно, будто на тебя.-И ты туда же, - вздохнула та, снова попав под колдовские чары взгляда Алексея. - Другая в его душе.Всё стихло, как и музыка. Довольная государыня была будто единственной зачинщицей данного музыкального дня. Она поблагодарила выступивших и улыбнулась своим фрейлинам:-Голубушки, а порадуйте слух девичьими пениями?-С удовольствием, матушка-императрица, - поднялась сразу Варя и обратилась ко вздрогнувшей от такой неожиданности Софье. - Давно не радовал нас лучший голос двора, княжна Аганина?! А я сыграю на клавесине!-И правда, милая, - с мольбой в глазах взглянула Александра на сестру. - Порадуй. К тому же, - шепнула она еле слышно. - Смягчатся от душевного пения и наши родители. Они прибыли сюда с нашим братом, взгляни...Софья посмотрела в сторону, куда взглядом указала сестра, и увидела гордо восседавших отца с матерью. За ними сидел молодой человек, являющийся братом, который с подозрением в чём-то уставился на ушедших стоять в стороне только что выступивших кавалергардов.Отказать просьбе заволновавшейся публики, а тем более императрицы, Софья не могла. Не имея никакого желания петь, томя в душе мучительные терзания, она всё же вышла к подруге, севшей за клавесин... Сестра встала рядом со скрипкой, приготовившись играть, и через несколько аккордов душевной мелодии, чудесный голос Софьи вновь радовал каждого из присутствующего... Она пела, смотрела в пол, но чувствовала неотрывный взгляд Алексея на себе. Душа плакала у обоих, но пыталась спрятать упрямую тайную любовь...Тщетно я скрываю сердца скорби люты,Тщетно я спокойною кажусь.Не могу спокойна быть я ни минуты,Не могу, как много я ни тщусь.Сердце тяжким стоном, очи током слезнымИзвлекают тайну муки сей;Ты мое старанье сделал бесполезным,Ты, о хищник вольности моей!Ввергнута тобою я в сию злу долю,Ты спокойный дух мой возмутил,Ты мою свободу пременил в неволю,Ты утехи в горесть обратил;И, к лютейшей муке, ты, того не зная,Может быть, вздыхаешь о иной,Может быть, бесплодным пламенем сгорая,Страждешь ею так, как я тобой.Зреть тебя желаю, а узрев, мятусяИ боюсь, чтоб взор не изменил;При тебе смущаюсь, без тебя крушуся,Что не знаешь, сколько ты мне мил.Стыд из сердца выгнать страсть мою стремится,А любовь стремится выгнать стыд.В сей жестокой брани мой рассудок тьмится,Сердце рвется, страждет и горит.Так из муки в муку я себя ввергаю,И хочу открыться, и стыжусь,И не знаю прямо, я чего желаю,Только знаю то, что я крушусь;Знаю, что всеместно пленна мысль тобоюВображает мне твой милый зрак;Знаю, что, вспаленной страстию презлою,Мне забыть тебя нельзя никак.** - А. П. Сумароков, 1759 г.