Глава 11

Лия

В небольшой, но уютной комнате царил настоящий хаос. Вещи неряшливо лежали на стуле, широкой кровати и полу. Столик полностью уставлен сумками и духами. Я нервно пригладила юбку, смотря в зеркало, все еще сомневаюсь в правильности своего выбора, но времени не осталось. Сигнал на улице заставил подпрыгнуть на месте, и я, с явной тихикардией спустилась вниз. — Миледи, вы, конечно прекрасны, но это не дает вам преимущество во времени. О, как же парень не любит опаздывающих людей. Я далеко не такая, но почему-то именно направляясь куда-то с ним, вечно опаздываю. — Ну, не знаю, вы ведь не уехали. Миллер сощурил глаза, и хмыкнул. От него исходил приятный аромат, и я позволила себе немного задержаться рядом. — Присаживайся. На улице было еще светло, я уставилась в окно от неловкости ситуации. Мы, двое занятых людей едем вдвоем на прогулку, причем, не знаю, как Миллер, но лично я ничего не сказала Джону. — Куда ехать? — В ближний парк. — Прогулка по парку, значит. — Нет, езжай молча. — Но тогда тебе будет скучно. — Очень сомневаюсь. — Как скажешь. И он действительно замолчал. Пока парень внимательно следил за дорогой, я успела осмотреть авто внутри. Мне нравится его выбор, Ривьера очень подходит ему. — Ты сам купил это авто? Молчит. — Ты глухой? Я вопрос тебе задала. Молчит. — Миллер! — Уже не выдержала я. — Хватит, или ты хочешь приехать в плохом настроении? — Ты же сама сказала молчать. — А ты послушал! — Чудачка ты. — Повторяешься. — Авто мне подарил отец, он... любитель подобных. — О-у, у него отличный вкус. При упоминании отца Миллер напрягся. Руки крепко сжали руль, скулы напряглись. Я почувствовала укол вины, что спросила, но, с другой стороны, я ведь не знала, и задала обычный вопрос. — Кстати, ты приготовил то, что обещал? — Решила перевести тему. — Да. Но это потом. Парень улыбнулся краем губ. Я закатила глаза. — Невыносимый. — Чудачка.    В глубине леса есть большая поляна, где расположились палатки, на высоких деревьях красивыми огнями светят лампочки, добавляя атмосферу эдакого волшебства. В самой середине расположен костер, а по кругу расставили бревна. Недалеко стояла огромная палатка с напитками и едой. Приятная музыка обволакивала уши, заставляя расслабляться и уйти от громких звуков ненадолго. Чем темнее, тем прекраснее здесь. — Это место создала небольшая компания верующих людей. — *Баптисты что ли? Не, Лия, в Бога я не верю и книг не читаю. — Миллер, заткнись, а? Они просто решили устраивать в теплые дни такие себе «тусовки» с приятной музыкой, на природе, с вкусной едой, принимают желающих отдохнуть от шума. Они не принуждают к вере, лишь делают то, от чего им приятно. — Что же, — он посмотрел по сторонам, оценивая, — эти люди выглядят нормально, да и местечко вроде неплохое. — А как они выглядеть должны? — Ну, не знаю, белые костюмы там... — Господи, это же как тебе так психику сломали в детстве, чтобы верующих людей представлять в белых костюмах? — Не суди, судим не будешь. Я хмыкнул. — А эти палатки? Типа как номера в отелях? — Нет. Они для организаторов. Люди остаются с ночевкой чтобы утром все убрать. — Так... а ты откуда знаешь это место? — Здесь друг Мишель, она пригласила, мне понравилось. — Значит, любишь спокойствие? — Немного. Иногда хочется убежать, быть там, где тебя не осудят, где ты можешь просто послушать приятную музыку, посидеть в комфортной обстановке. — Что ты тогда делала на тусовке? — Это уже другое дело, там можно оторваться. Скажем так, все зависит от настроения. — Понял. — А ты фанат чего-то отрывного? — Не знаю, — он пожал плечами, — просто я раньше не был в подобных местах. Я подошла к палатке. — Сок, пожалуйста. Я взяла упаковку, и протянула купюру, но рука парня перехватила мою за запястье, и он оплатил, взяв себе лимонад. — Спасибо. Мы сели возле костра. Честно, я думала он будет больше возмущаться. — Мне нравится, — сказал он задумчиво, — думаю, в такой обстановке мы лучше пообщаемся. Я протянула свободную руку к костру, от которого исходило приятное тепло. Бревна негромко потрескивали, пары сидели и жарили зефир. — Замерзла? — Нет. Я люблю холод, поэтому не мерзну. «Да, попробуй замерзнуть, когда принимаешь только холодный душ.» — Холод под стать твоим глазам. — Так, чем ты занимаешься? — О чем ты? — Миллер, не строй из себя дурака, я знаю, это у тебя хорошо получается, но давай не сейчас. — Хаха. Ты думаешь, я вот так сразу все возьму и выложу? — Да. — Я повернулась к нему. — Нет. Лия, посмотрим на твое поведение. — Чего-о? Миллер, только не говори, что ты обманул меня? Или ты у нас подражаешь какому-нибудь психопату-убийце? — Да, поэтому на людях не могу показать баночку с глазом в формалине. Я закатила глаза. — А неплохой у них тут лимонадик. — Он покрутил стаканчик в руках. — Домашний. — А пиво есть? — Нет, и молочного коктейля тоже. — Как жаль, упускают клиентуру. — Почему ты стал играть в лакросс? — Долго над вопросом думала? — Миллер... — Ладно-ладно, не бушуй. Ну, я и раньше любил всякого вида спорт: футбол, волейбол, хоккей, бокс. И когда в школе объявили набор игроков в команду «Соколы», я не мог не попробовать. — А внешкольные? — Ходил. Мне удобнее было, что тренировки прям в школе, далеко ходить не надо. — А куда ходил? — Бокс. — Поэтому тебе моську набили? — Нет. И вообще, пострадал не только я. — Не сомневаюсь. — Твои хобби? — Я максимально скучная, пробовала себя во многом, но ни в чем не нашла. — Подробнее. Я тут тебе душу изливаю, а она мне «скучная». — Хип-хоп, балет, рисование, пару раз вышивание, каратэ, — Миллер на этом опешил, — да-да, не спрашивай. Моделирование, бисер, даже с глиной работала. — Я все же спрошу. Каратэ? Чего, блин? — Что? Я тогда смотрела мультфильм «уличный боец», меня нельзя осуждать! — А тебе даже идет, знаешь, ты просто... ну, в общем, каратэ – это твое. Зря ушла. — Да, пару приемов помню, поэтому могу врезать. — О чем я и говорю. Он улыбнулся. Только сейчас я смогла заметить, что в уголках его глаз появляются легкие морщинки от смеха, голос такой бархатистый, хочется слушать и слушать.— Какую музыку предпочитаешь? — Я меломан. Слушаю то, что нравится. А ты? — В каком-то роде тоже, но отдаю предпочтение року. — Какой именно? — Немецкий. — Мне нравится Германия. Я отдыхала с родителями, там круто. — Твои родители любят путешествовать? — Ну, можно и так сказать. «Путешествовать во имя разбитых судеб.» — Лия, почему у тебя такое рвение быть во всем первой? — Рвение? Я не виновата, что лучшая. Миллер прыснул, зажигая между указательным и средним пальцами сигарету. — Что смешного? — Ничего. Не знаю, лучшая ли ты, но злее так точно. — Я не злая! Я просто люблю учиться, и у меня хорошо получается. «Да, это я люблю учиться, а не мои родители сраные идеалисты.» — хотелось добавить, но я промолчала. — И вообще, это я должна спросить какого хрена ты один из лучших учеников? Ты же не очень блещешь умом явно. — Это еще почему? — Искренне удивился он. — Ну, ты игрок, качок, тусовщик, а таких парней мало интересует учеба. — Стереотипы. Ты считаешь, я не могу любить учебу лишь потому, что я качок, игрок и тусовщик? — Ну... — На стереотипах далеко не уедешь, Лия. Представь ситуацию: в нашу школу перевелась девушка. Блондинка, длинные ногти, яркий макияж, короткая юбка и каблуки, писклявый смех. Можешь для разнообразия еще собачку с машинкой добавить. — Ну, и? Я представила себе столь неприятную картину. — Для тебя, впрочем, как и для остальных она будет тупоголовой блонди, но на самом деле, — парень выкинул окурок в костер, — она пишет научную работу, победительница олимпиад по математике, и в ее комнате стеллаж с научной литературой. А вместо Джастина Бибера в ее авто играет Бетховен. Я немного опешила. Картинка тут же сменилась, и я представила себе эту же девушку, уютно усевшуюся в кресле дома, с книгой в руках и чашечкой зеленого чая. — Теперь ты смотришь на нее иначе. Она вызывает восхищение, не так ли? Ты даже подружилась с ней. А теперь вновь представь, что из-за своих тупых стереотипов ты потеряешь столь интересного собеседника. — Ла-адно. Твоя взяла. Больше никаких стереотипов. — Миллер кивнул. — Но, зачем она тогда провоцирует своим образом на стереотипы? В смысле, блонди вызывающе одета и накрашена, что делает ее несерьезной и глупой. Чего она еще ожидала? — Лия, — парень сел ближе, — пойми, внешность обманчива. Какая разница, что на тебе и какого цвета твои брови? Разве это мешает быть хорошим человеком? Миллер был прав. Судить человека по одежде – гнилое дело. Я превращаюсь в своих родителей. — А мой вид? Не знаю, зачем это вырвалось с меня. Наверное, я и сама еще не определилась, как выглядеть, чтобы было комфортно мне. — Ты своеобразная девушка. Упрямая, немного вспыльчивая, стараешься все держать под контролем, но, я вижу, что под маской пай-девочки, примером для родителей, скрывается твоя адская натура. Ты огонь. Парень говорил так, будто уже не один раз думал об этом. — Ты слишком противишься. Перестань думать о правилах, и подумай о себе. Чего хочет истинная Лия? «Лия-Лия... ты правда собираешься предать свою правильность? Настолько ты чокнулась без родительского надзора?» — голос правильной девушки стал отдаваться эхом в голове, но я заткнула ее, поддавшись своему желанию ощутить вкус парня. Мягкие, горячие губы с отдаленным привкусом мяты из-за лимонада, приятный и совсем непротивный вкус табака и, Господь помилуй мои внутренности, которые сжимаются от запаха и вкуса молочного шоколада. язык Миллера нагло ворвался в мой рот, не давая шанса на сопротивление. Он изучал меня, всасывал язык, проводил по небу. Руки парня сжали мой подбородок, запрещая своевольничать. Я издала глухой стон. Миллера будто отрезвили, он медленно отдалился от моих губ, и я почувствовала укол разочарования. — Что-то не так? — Я едва узнала свой голос. — Прикалываешься? — Миллер обрывисто дышал. — Я желаю, чтобы сейчас все к чертям испарились, оставляя нас наедине. Мои щеки вспыхнули. Как же хочется ощутит его напористый язык. Не только во рту. Внизу свело, я невольно поерзала на месте. — Тогда... Парень снова прильнул к мом губам. Должно быть, я слишком долго не дышала, моя голова стала кружиться. Хотя, может это совсем не из-за нехватки кислорода меня так понесло. Я прикусила его верхнюю губу, парень тихо зарычал, и, клянусь, если бы не резкий укус за кончик языка, из-за которого я распахнула свои глаза, полностью укутанные дымом, то накинулась бы на Миллера здесь! А потом сгорала от стыда и неудовлетворения. — Я, конечно, безумно тебе благодарен за столь прекрасное место, здесь круто, но это последнее место, где я сейчас хочу быть с тобой. Обведя глазами окружающих людей, я наткнулась на пару недовольных, что было ожидаемо. Я кивнула парню, и он встал, притягивая меня к себе. В данный момент я была способна лишь на кивок. Черт!Теперь я понимаю суть фразы: «Пропал дар речи.» Этот сумасшедший делает из меня серую массу, которая растекается под одним его взглядом, что уж говорить о губах!    — Осторожно. Миллер отодвинул ветку, нежно сжимая второй рукой мою руку. Было темно, и я еле различала тропинку перед нами. — Надо почаще целовать тебя. Так ты надолго замолкаешь. — Много возомнил о себе, Миллер. — Уверена? — Да. Не думай, что я буду молчать, если ты снова прилипнешь ко мне. — Лгала я нагло, конечно. Он остановился, осмотрев местность. Я не успела сообразить, как оказалась прижата к ближайшему дереву. На этот раз я не дам ему права на власть. Схватив парня за густые, мягкие волосы, я обвела языком контур его губ. Добавляя немного нежности поцелую, я почувствовала, каким податливым он был. Неужто ему нравится нежность? Мне надоела эта романтика. Быстро сменив напор, я буквально истязала его губы, пока он не взял меня за шею одной рукой, а другой провел ладонью под моей юбкой. Рука обжигала, я не сдержала стон. Слишком часто дышу, слишком сильно бьется сердце, слишком я плавлюсь, это все – слишком. — Лия, если ты будешь продолжать так стонать и тереться об меня, все закончится так как в машине. — А ты имеешь что-то против повтора? ЧТО? ЭТО Я ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛА? — Лия, — мое имя вырвалось с его уст вместе со смешком, — я бы с удовольствием повторил, но не здесь, не сейчас, и... не когда на тебе так много одежды. Почему-то я разочарованно выдохнула. Чертов Миллер! — Не расстраивайся. Все впереди, — он провел большим пальцем по моим губам, — я могу дать тебе больше, намного больше, как только ты позволишь. «О, еще пара твоих взглядов, и я позволю еще как!» — пронеслось у меня в голове, на что я фыркнула и закатила глаза. — Идем, холодно.    AC/DC негромко играло в салоне. Я выглянула в окно, наслаждаясь ветром и огнями ночи. — Ты не подпеваешь? Странно. — Мне нравится эта группа, но я не знаю этот трек. Я пожала плечами, возвращаясь в исходное положение. Миллер небрежно держал руль и расслабленно улыбался. Мне нравилось смотреть на него. Сукин сын, как же он красив! Адски. Ранее я еще сомневалась, что мои мысли, это не бредни шизика, но сейчас... — Дыру прожжешь. — Буду только рада, хоть глаза мозолить не будешь. «Своей красотой.» — Макс! — Вдруг опомнилась я. — Ты обещал мне показать свое хобби! Он молча свернул на обочину. Я не успела возмутиться, как его губы жарко впились в мои. Мурашки пролетели по коже. Я буквально ощущала как по моим венам горячо бежит кровь. Она накаляется, обжигает до боли внутри. — Повтори это. — Э-э-э... ты обещал, что покажешь мне свое хобби. — Нет-нет, — возбужденно он замотал головой, — перед этим. — Макс?.. — Блядство... Тихо прорычал он, прежде чем до крови искусывать мои губы. — Говори почаще мое имя. — Значит, тебя возбуждает собственное имя. Ну ты и нарцисс, Миллер. — Меня возбуждает то, — он запустил руку под мою кофту, — как оно звучит из твоих губ. Горячая ладонь прожгла мою кожу. Я ощущала боль от желания, тянущего, влажного. Рвущегося наружу тихим стоном, в котором была мольба. Пальцы осторожно обвели край кружевного лифа, и я вздрогнула. Парень провел кончиком носа от моей щеки к шее, вдыхая запах моей кожи. — Как чертовски прекрасно ты пахнешь. Мне нравится. «Поцелуй меня!» — С удовольствием. Я сказала это в слух?    В жизни я так много и долго не целовалась. Казалось, губы просто стерты в кровь, но я хочу продолжать эти сладкие пытки. Он одним взглядом своих карих глаз сводит меня с ума. Он вкусный, горячий, нежный и одновременно грубый. Я хочу понять, что ему нравится больше. Мобильный парня разрывался от звонков, это порядком отвлекало, но он, похоже, не собирался останавливаться. — Макс, телефон. Но только стоило мне это произнести, как подействовал обратный эффект, и парень уже сходил с ума. Мне нравилось это, нравилось, какой эффект произвожу Я. Но видимо, это важно, и придется вернуться к старому, доброму: — Миллер! — Блять, — он раздраженно откинулся на спинку сиденья, — ты умеешь отбирать удовольствие также быстро, как и приносить его. Достав эту пищалку, он стал перезванивать. Я давно бы что-то ответила колкое, но его внушающий бугор на джинсах, из-за которого парень старался найти удобную позу, не доставляя дискомфорта, заставил раскраснеться и отвернуться. — И что? Я занят. Нет, не получится. Что? Черт, ладно. Я буду. Дело пахнет разочарованием. Он отключился, потер глаза и посмотрел виновато на меня, но в глазах все еще плясали черти. — Поехали со мной? — Нет, езжай сам, это важно, по сей видимости. — Не так важно, как ты. — Куда ехать? — Там вечеринка «Соколов». — О, нет-нет, — я хмыкнула, — никакой громкости, я хочу покоя. — Я могу не ехать. Пусть идут к черту. — Миллер, прекращай строить героя-романтика и отвези меня домой. — Как скажешь.    Доехали мы молча и быстро, чему я была рада. Находиться в темной машине рядом с Миллером наедине – опасно. — Что же, — я взяла свою сумку, — до встречи в школе. Я собиралась выйти, но он схватил меня за руку. — А поцелуй? — А по роже? — Тогда ты так и не узнаешь мой секрет. Черт. — Доставай уже. — Спишу это на твою усталость. Миллер что-то достал с кармана, и взяв мою руку, посмотрел на меня. Он сомневался, это видно. Что он уже там достал? Голову крысы? Руку младенца? Меня, кажется, он уже не удивит. — Лия, если ты будешь смеяться, шутить или пакостить, клянусь, ты пожалеешь. — Боже, Макс, угомонись и сделай это уже, я не заставлю тебя плакать. — Я закатила глаза, но заметила его напряг от произнесенного имени. Он всегда таким дерганным будет? Моего запястья коснулось что-то прохладное. Он неуверенно выпустил мою руку, и я, посмотрев, сначала не понимала. Он шутит или я просто не догадывалась как много в нем тайн? На моем тонком девичьем запястье красовался браслет с тонкими бусинами, словно жемчуг, изящно обвивал. Это было чертовски красиво. — Чего молчишь? Язык проглотила или ищешь в своем головном бардачке шутки? Вместо ответа, я поцеловала его. На этот раз нежно, показывая свою серьезность. Никаких шуток. — Бисер, значит. — Это долгая история. — Спасибо. — За что? — За доверие. И браслет, он прекрасный. Теперь я и представить боюсь, сколько в тебе необычных вещей. — Не больше, чем у тебя. — Езжай, я еще успею узнать эту «длинную историю». — Устроишь допрос с пристрастием? Его губы уже оставляли дорожки на моей шее. — Так, еще немного, и я не пойду домой, а ты никуда не поедешь. — Может, я этого и добиваюсь. — Доброй ночи, Миллер. — Доброй, Аддамс.