Бонус к истории

На связи Тори. Поздравляю всех девушек с 8 марта. Желаю вам уверенности, любви к себе, позитива. Исполнения всех мечт, дорогие. От меня вам небольшой подарок. Бонус. Что произошло с героями спустя 3 года после окончания истории Бри и Трестена.

Приятного прочтения!

Бридли Ривьера

Странно осознавать, что мы больше не подростки. Я и Трестен встретили друг друга, когда находились на грани. Грани чего? Множества вещей, которые не давали нам жить спокойно. Я переживала из-за возможного развода родителей, а Трес искал родную маму. Кто бы мог подумать, что она все это время находилась так близко ко мне. И ключ, который отчаянно искал Трестен, висел у меня на груди. Хоспис «Текнон».

При воспоминании о нем перед глазами всплывает сад, в котором мы с Сиерой проводили много уютных вечеров. От ее утраты все еще болезненно ноет сердце. Однако теперь, когда мои родители знали о том, что случилось, я с уверенностью шагнула в новую жизнь. Туда, где Анна была под присмотром моей семьи, а Сиера на небесах могла следить за жизнью своей дочки с полным спокойствием за ее судьбу.

В этой новой жизни мы с Тресом живем в Салоу, в отдельной квартире, где есть только наше сокровенное счастье. Он исполняет мои мечты, а я стараюсь дарить ему всю любовь, что есть внутри, лишь бы он улыбался.

Смотрю на настенные оранжевые часы и прикидываю, сколько осталось до его прихода. Надо ускориться. Заливаю противень для выпечки тестом и аккуратно выкладываю кусочки персиков. Да. До сих пор моих любимых. Трес тоже к ним привык, и теперь, возвращаясь из «Перекрестка» каждую неделю приносит ящик.

Сегодня особенный день, который мы решили отметить. Ровно три года назад Трес постучал в наш семейный дом, навсегда изменив жизни каждого из нас. И я хочу устроить для него сюрприз.  

Пока пирог с персиками выпекается, выбираю самое нежное платье — розовое с завязками в зоне декольте, которые он наверняка захочет сразу развязать. Надеваю такие же розовые босоножки и сережки в виде сердец. Идеально. И я знаю, что Трестену в любом случае понравится. Во мне больше нет сомнений. И я не думаю, могу ли надевать короткое платье, накручивать волосы или ярко краситься. Со мной рядом любящий человек, который уверен в себе и не пытается удержать меня любыми способами. Он — не Амадис.

Громкий пикающий звук напоминает, что пирог пора вытаскивать. И я бегу на кухню, предвкушая потрясающий аромат выпечки. О, да.

Как хорошо, что сегодня суббота. Нет ни учебы, ни работы. А учеба, в самом деле, довольно сложная. После неудач с экономическим факультетом, на котором настаивал отец, я все же перевелась. Поиск себя, уничтожающий последние годы, закончен. Я нашла профессию по душе. Журналистика. Я буду спортивным комментатором. Мне не суждено выступать на льду, но есть возможность хоть как-то коснуться фигурного катания сквозь экран. Да и Абель со своим футболом тоже завлек в эту сферу. Если не получится с катанием, выучу правила футбола и начну комментировать его матчи. А брат, действительно, рос в своем мастерстве. Причем, невероятно быстро. Его стали замечать популярные клубы. И нет ни капли сомнений, что скоро он станет известным.

Звонок в дверь выдергивает из размышлений. Я с улыбкой бегу встречать самого красивого, харизматичного, сильного парня на свете.

— Тре-е-е-ес! — кричу я, открывая дверь и наваливаясь вперед.

Но это не он. Аромат сладких духов врезается в нос, и я смеюсь, утопая в объятиях.

— Санта-Мария! Вы только посмотрите на эту влюбленную девочку! Даже маму так не встречает, как его.

Я отстраняюсь и вижу недоумевающую маму. Из-за ее спины выскакивает Анна и восклицает:

— Сюрприз!

— Анна! Солнышко! — крепко обнимаю эту малышку, которая успела вырасти так, что уже умеет считать, писать и шутить смешнее всех в семье.

— Ты знаешь, почему мы пришли? – глаза Аны светятся.

Я смотрю на маму в поисках ответа, но лишь отводит взгляд.

— А чем это так пахнет? — мама проходит внутрь. — О, как удачно мы зашли.

— Анна, расскажи мне, что такое? — держу малышку за руку, пытаясь выведать информацию.

— Надо дождаться остальных, и тогда ты узнаешь. 

— Остальных?

Я жду только Трестена. Что происходит и почему все вдруг решили прийти к нам в квартиру?

— А Трестен где? — мама обходит диван в гостиной, зевая.

— Еще в «Перекрестке». А что?

Подозрительное молчание мамы действует на нервы. Я поглядываю то на Ану, то на нее.

— Что происходит?

— Мы пришли на семейный ужин, — говорит мама с абсолютной уверенностью.

— Не предупредив меня?

— Мы - твоя семья. Зачем нам предупреждать?

— Прекрасно! — выдыхаю я. — Поговорим о личных границах. Итак, мама, если ты не знаешь, когда пары живут вместе, они...

— Да знаю я! — мама перебивает меня и заливается смехом. — Санта-Мария, ну и характер у тебя. Как у отца! Хуан точно такой же, вспыльчивый как спичка.

Недоумение от происходящего отражается во всем: на моих хмурых бровях, легкого зуда на спине.

— Папа тоже придет? — хочу понять, кто вообще собирается на семейный ужин.

— Да. И Абель.

— Но... я приготовила только пирог. А в холодильнике паста с креветками на нас с Тресом.

— Не переживай, — она отмахивается, — отец принесет. Повар готовит ужин.

— А что за повод?

Не успеваю допросить маму, как Анна зовет из другой комнаты. И ноги сами ведут меня на ее милый, трогательный голос.

Невозможно не заметить, как с каждым годом она становится все более похожей на Сиеру. Ее маленькая копия.

— Бридли, я не помню этого фото, — малышка  показывает мне рамку с очень ценной фотографией. Я сделала ее случайно, когда мы с Трестеном взяли Анну из приюта и устроили ей сюрприз на день рождения. Трестен распластался на пледе с яблоком во рту. Анна уплетала вишневый пирог. А я наслаждалась солнечными лучами.

— Мы справляли твой день рождения, — напоминаю ей, — ты говорила с Сиерой по видеосвязи.

— А, с мамочкой, точно! Вспомнила.

Я улыбаюсь ей, окутывая теплом. Это все, что возможно. Анна должна быть счастлива несмотря ни на что.

— Давайте снова сходим куда-нибудь втроем? Например, в «Порт Авентура»?

При упоминании парка румянец появляется на щеках, а жар приливает к телу. За последние три года мы с Трестеном слишком части были в этом парке. Его обещание на Рождество после возвращения из Америки — ощутить вкус сладкой ваты на моих губах, перерос в нечто большее. Он буквально поцеловал меня на каждом аттракционе. И ощущал вкус не только сладкой ваты, но и кетчупа из хот-дога, попкорна и других разных вкусняшек. Трестен Райд пользовался возможностями по максимуму.

— Гном!

Крик, заставивший Анну вздрогнуть, оповещает нас о приходе еще одного гостя.

— Систер!

Он появляется в дверном проеме, улыбаясь во все тридцать два. Довольный как Чеширский кот.

— Что с тобой?

— Прекрасный день, — отвечает он, а затем треплет руками мою макушку.

— Прическу не испорти, — выбираюсь из его рук, — футболист.

— Кстати об этом, два забитых гола в прошедшем матче, — он гордо выпрямляется.

—  Поздравляю!

Абель выглядит еще более крепким. Мышцы на ногах красиво выделяются. Спина будто еще шире. А бицепсы вот-вот порвут майку.

— Ты скоро в дверь не войдешь. Куда ты так качаешься?

— Я тренируюсь, гном. Мама рассказала, что «Барселона» рассматривает меня?

— Что?

Еще чуть-чуть, и мне придется ловить свою челюсть. Ахренеть! Вот это достижение.

— Да, — Абель счастливо кивает.

— Я всегда в тебя верила, — бросаю ему, — не забудь упомянуть меня, когда будешь получать Золотой мяч.

Он смеется. А потом мы подпрыгиваем из-за грохота. Что-то упало. Слышится звон посуды на кухне. Видимо, мама решила навести порядок.

— Ты знаешь, почему сегодня вдруг семейный ужин? И почему ты не написал, что придешь?

Абель хмурится, осматривая нашу с Тресом спальню.

— А это что у тебя? Ты начала рисовать?

Он показывает на мои картины.

— Им лет как десять, Абель. А ну иди сюда! Что вы скрываете?

Он отбегает от меня. Анна включается в игру и бегает вместе с нами. И так проходит несколько минут, пока мы не слышим звонок в дверь. Еще гости. Кто на этот раз? Папа или все-таки Трестен?

— Я открою! — мама летящей походкой оказывается в коридоре. — Мой дорогой муж.

Мама целует папу, и я отворачиваюсь, все еще смущаясь этому. Вселенная услышала мое желание. Они не развелись, а их любовь, кажется, стала в разы сильнее. Теперь они часто проводили время вместе, разговаривали по душам, исполняли мечты друг друга. Все, чего им не хватало раньше. Но им хватило сил преодолеть кризис, что случается редко.

— Папа, привет! — вижу в его руках пакеты и тянусь взять один. — Ты один. А Трестен?

— А я не знаю, где он, — отец пожимает плечами, — ушел из «Перекрестка» он давно.

— Вы все испытываете мое терпение, — тяжело выдыхаю и сдаюсь. Самое время позвонить Тресу.

— Я там на столе уже приборы поставила. Хуан, давай пакеты. Разложу еду.

— Давай я сам. Они тяжелые.

— И как же мне с тобой повезло!

С одной стороны милые разговоры родителей, с другой назойливые гудки. И куда он пропал?

— Не нервничай, Бри. — Абель подходит сзади. — Может, задержался.

— И ты не знаешь, где он? — прищуриваюсь, не доверяя брату в этом вопросе. Он однозначно что-то скрывает.

— Я не знаю, где твой принц. Знаю лишь то, что ты по нему с ума сходишь.

— Мышка?

Я оборачиваюсь. Он здесь. Трестен Райд собственной персоной. Медленно иду к нему, наблюдая за тем, как его взгляд оценивает мой наряд.

— Прекрасна, — выдыхает он мне в губы, — как и всегда.

Он оставляет легкий поцелуй на моих губах, не желая смущать нас перед Абелем.

— Фу, — брат наигранно закрывает глаза, — я не могу видеть это.

— Неженка, — язвлю я.

Трес приобнимает меня. Его рука по-хозяйски сжимает мою талию. И я чувствую, как тысячи мурашек покрывают кожу. Эйфория. Предвкушение. Любовь, заполняющая каждый участок души.

— Я так голоден, — шепчет на ухо Трес, обжигая своим дыхание шею, — пойдем за стол?

— Не знаю, почему они все пришли, — признаюсь ему, — что-то скрывают. Ты в курсе?

— Хм, — он непонимающе качает головой, — нет. Давай выясним.

***

Я оглядываю наш праздничный стол, на котором расположилось так много вкусной еды, что глаза разбегаются. Потрясающие ароматы заполняют комнату, и мои мысли невольно обращаются к каждому блюду. Здесь нежные кусочки запеченной индейки, сочно переливающиеся под соусом, паэлья, напоминающая мне о детстве, и множество других блюд, каждое из которых вызывают восторг.

За столом все улыбаются, и я ощущаю тепло, исходящее не только от еды, но и от осознания, что моя семья - счастлива. И в ней есть Трестен.

— Всё еще не могу поверить в это счастье. Наконец-то с нами тот, кто не давится моей курицей... — с улыбкой говорит мама, вытирая слезы со щек. Она делает паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжает, — Ладно, на самом деле я безумно рада, что моя дочь встретила такого прекрасного человека.

Сентиментальность мамы поражает. И почему она решила сказать это прямо сейчас? Я с благодарностью смотрю на неё, пока она еле держится, чтобы не заплакать.

— Спасибо, Памелла, — Трес поднимает бокал, — а я рад быть здесь, с вашей семьей.

— Ты — тоже наша семья, — вступает в разговор отец, и я теряю дар речи. Замираю, ожидая продолжения этого разговора.

— Спасибо, Хуан. Я ценю это.

— Трестен, без шуток, я рад твоему появлению на нашем пороге. Хотя в первую встречу я хотел тебе врезать.

Абель как обычно не подбирает выражения. Все за столом смеются. Громче всех Анна. Ее нос, ладошки и губы все в соусе.

— Бридли, — Трес встает, — это я собрал всех сегодня.

Закусываю губу, с каким волнением он крутит в руках бокал. И в конечном итоге ставит его на стол.

— Зачем? — тихо спрашиваю.

— Один момент, подождите! — мама охает и с трясущими руками достает телефон. Она копошится в нем и ставит на громкую связь звонок.

Что происходит? Кому она звонит сейчас? И почему прерывает речь Треса? Я путаюсь в догадках и качаю головой.

— Ола, Памелла! Все уже произошло? — голос Мартины на том конце приятным теплом раздается в груди.

— Еще нет. Мартина, включаю видео!

Мама переводит камеру на нас. Ноги становятся ватными. Трестен просит меня встать рядом с ним. Я становлюсь напротив. Сердце дребезжит так, что вот-вот выпрыгнет.

— Бридли Ривьера, я собрал всех, потому что хочу, чтобы они разделили этот момент с нами. Твоя семья стала и для меня семьей. Я не думал, что можно обрести счастье после того, через что мне пришлось пройти. Кайл оставил пустоту в моей душе после своего ухода. Но ты волшебным образом заполняешь эту дыру. Ты — солнце в пасмурный день. Ты — мелодия в беззвучной тишине. Ты — луч света, который ведет меня вперед. И еще тысячи сравнений, которых ты будешь достойна.

Он сглатывает и берет мою руку в свою. За этим прикосновением слишком многое. Защита. Опора. Безопасность. Уверенность в будущем.

— Каждой звезде положена своя, помнишь, Бри? — Трес сжимает мою руку крепче. Я киваю. — И я свою нашел. Это ты, Бридли. И всегда будешь. Когда-то этот дом приютил меня, — Трестен оглядывает всех с благодарностью. — подарил веру и надежду. А главное — тебя. Я хочу попросить тебя стать моим домом, Бридли Ривьера. Стань моей женой. Моей испанской мечтой. Я люблю тебя и готов делать счастливым каждое твое мгновение.

Слезы льются по щекам, смешиваясь с радостной улыбкой, расплывающейся на лице. Я смотрю в его глаза, полные искренности и любви, и чувствую, как слова застревают в горле от переполняющих меня эмоций. 

— Ты даже не представляешь, насколько я счастлива, — шепчу я, и мои слова еле слышны. — Да, Трестен. Да, я стану твоей женой.

Абель свистит. Мама всхлипывает. Папа аплодирует. Анна подпрыгивает на месте. А я делаю шаг навстречу человеку, с которым проведу всю оставшуюся жизнь.

Трестен бережно обнимает меня, целуя щеки, по которым бегут слезы, и в этот момент весь мир сжимается до нас двоих. Его тепло окружает меня, и я понимаю, что нашлась не только звезда, но и целая галактика, в которой мы будем светить вместе.