Часть 1

Я лежала на мягкой траве, изредка шевелясь от острых стебельков, что впивались в тело, причиняя легкий дискомфорт. Яркие лучи солнца питали меня теплом, которое я с благодарностью принимала, закрыв глаза и слушая тишину. Мою идиллию нарушили голоса, что звучали громче по мере приближения их обладателей. 

— Смотри, смотри! — как-то слишком восторженно. — Девица лежит. 

— Да, видим, — шикнули в один голос несколько человек. 

После, все стихло. Я хмыкнула, оставаясь на месте, и победоносно улыбнулась, чувствуя привкус веселой заварушки, что намечалась в ближайшее время. В последние дни в близлежащих окрестностях стали орудовать браконьеры, которые приносили беспокойство лесным обитателям. Я была возмущена наглости людишек, а тут такой шанс припугнуть злостных охотников. Они сами двигались в мою сторону. Радостное предвкушение расправы прервали громкие вопли, что достигли ушей, заставляя вскочить с места. Я развернулась к убегающим, вскидывая руку в их направлении. 

— Ну, куда же, вы? — протяжно завопила я. — Эй... 

Но бедные браконьеры улепетывали так, что пятки сверкали. Я развернулась обратно, взирая недобрым взглядом на того, кто испугал несчастных. Горыныч, как всегда, улыбался, стреляя в меня озорными глазками. Вот же, ящер огнедышащий. 

— Варь, вон как я тихо летать стал. Ты и не заметила даже. 

— Ты мою добычу спугнул, — зарычала я, игнорируя этого наглеца и двигаясь в сторону леса. Горынычу мои обиды, что мертвому припарки, поэтому он, не обращая внимания на бурчание, зашагал рядом, начиная о чем-то болтать. 

Родной лес встретил тишиной и прохладой после яркого солнца на поле, где я собирала нужные мне травы. Мы с Горынычем шли привычной тропинкой до моего дома: он нес мою корзинку, попутно рассказывая о том, как долго тренировался, а я вышагивала рядом, слушая вполуха, обращая больше внимания на зверюшек, что попадались на глаза. Родная избушка показалась в поле зрения довольно быстро. Я заглянула внутрь, выискивая Михея, который зачастил прятаться от меня, но зорко рассмотрев каждый уголок, так и не нашла своего мурлыку. Пока упорно искала кота, на улице послышались громкие удары топора, и я вышла наружу узнать, в чем дело. Горыныч, расположившись возле бани, рубил дрова, а Михейка лежал тут же, на лавочке. 

— А вот и Варя пожаловала, — промурлыкал кот, лениво потягиваясь под теплыми лучами солнышка. 

— Горыныч, — он обернулся на мой зов, приостанавливая процесс рубки. — Тебе своей бани мало, ты за мою решил взяться? Что заняться нечем? 

Змей оскалил зубы. 

— Ты, Варя, сегодня не в настроении? — в притворном ужасе схватился он за сердце, жалобно протягивая: — Не порть впечатление, а? 

И продолжил колоть дрова дальше, с безразличием реагируя на мой сарказм и ругань. Я решила оставить этих двоих и направилась в избу, чтобы приготовить ужин. Горыныч явно домой лететь не собирается. 

Мысли сами по себе завертелись воспоминаниями. Прошел ровно месяц с того момента, как я вернулась из приключения под названием «Спасение царевны Марьи». Жизнь вошла в обычное русло: ко мне так же наведывались горе-женихи, ищущие своих похищенных невест, Михей ловил мышей и бродил, где вздумается, а Горыныч стал все чаще наведываться в гости, что было довольно подозрительно с его стороны. Я с грустью в сердце вспоминала дни похода, скучая по тому времени. Когда еще представится возможность вырваться в увлекательное приключение, пусть и по спасению очередной девицы-красавицы? Елисей уехал налаживать свои дела в королевстве, а Кощей, со слов Горыныча, жил себе припеваючи с Марьей-царевной. Ну, а я решила продолжать жить обыденной жизнью дальше, но бунтарка Варя не хотела уходить из моего сердца, отчего и кидалась на всех, аки зверь лесной на добычу. За такими мыслями и раздумьями не заметила, как наступил вечер и был приготовлен вкусный ужин. Когда за окном зажглись первые звезды, а на столе не осталось и крошки, я заставила Горыныча толочь травы для моих отваров, а сама занялась сортировкой зелий по полочкам. Нашу вечернюю идиллию нарушил стук в дверь, такой тихий, что подумала, будто показалось, но звук повторился уже более громко и отчетливо. Мы втроем дружно уставились на дверь, размышляя, кто бы это мог быть. Приняв облик Яги, распахнула ее настежь, взирая на невысокого, худого, словно тростиночка, с копной ярко-рыжих волос паренька, что боязливо смотрел исподлобья. 

— Ты кто будешь? — кряхтя спросила я, внимательно изучая доспехи, что были ему великоваты. 

— Богатырь, — пропищали в ответ, бряцая железками. 

За спиной что-то упало, а Михей то ли фыркнул, то ли прыснул, не поняла. Я скептически уставилась на этого «богатыря», но внутрь пустила. Паренек разместился на лавочке, возле окошка, где расположился мой котофей, рассматривающий гостя. Горыныч, тоже не без интереса, уставился на позднего прохожего, заскочившего на огонек. 

— Какими судьбами ко мне? — решила узнать цель визита славного богатыря. Паренек для важности покашлял, устремляя на меня свои глаза, что казались огромными на худощавом лице, и произнес: 

— Мне помощь Ваша нужна, бабушка Яга. 

Я злорадненько так улыбнулась, что гость побледнел, а на лбу выступили капельки пота. Этот паренек уже начинал мне нравиться. 

— Ну, за этим все ко мне идут, а конкретно, что за помощь? — с любопытством вопрошала я. 

— Змей Горыныч, изверг огнедышащий, сестру мою похитил, — на одном дыхании выпалил богатырь, зачем-то зажмурив глаза. 

— Вот так поворот! — воскликнула я, поворачиваясь к Змею, что сидел сбоку от меня и продолжал толочь травушку-муравушку для отваров. После слов паренька, он удивленно воззрился на нас со словами: 

— Знать не знаю, ведать не ведаю, о чем этот заморыш говорит. 

Я подозрительно сузила глаза, сканируя друга на наличие обмана в словах и поведении, но он выглядел уже не таким растерянным. 

— Так, — хлопнула я по столу, привлекая внимание гостя, — какие доказательства, что это был Горыныч? 

Новоявленный богатырь уставился на меня, как на чумную, словно рыба на воздухе, открывая и закрывая рот, явно не зная, что сказать. 

— Так... Да какие доказательства, — резко захлюпал носом, — кроме тех, что у нас полдеревни девок похитил. А больше и нету. 

Он сник, повесив голову, и стал, будто еще меньше, что жалко было смотреть. 

— Ну, ну, богатырь, не расстраивайся, — хлопнул Михей бедолагу лапой по плечу. Тот поднял голову, поворачиваясь к коту, что заговорил с ним и попытался успокоить. Сознание не сразу приняло услышанное и увиденное, но, когда смысл дошел до него, в избушке раздался неистовый крик ужаса, что заложило уши. Мой бедный мурлыка быстрее молнии на небосводе выпрыгнул из окна, уже на улице ругаясь и шипя на гостя, что так нехорошо отреагировал на его доброе отношение. Отскочив поближе к выходу, паренек, кажется, стал еще тоньше. Дрожащими руками он схватился за рукоять меча, висевшего сбоку его доспех, и посмотрел в мою сторону. 

— Он разговаривает... — голос звучал тихо. 

Мы с Горынычем одновременно схватились за животы и расхохотались, что есть сил. Я все больше проникалась симпатией к этому «подарку судьбы». Паренек смотрел, как мы покатываемся со смеху. Когда последние истерические нотки смолкли в стенах избы, а Горыныч вылез из-под стола с опрокинутой на голову чашей с толчеными травами, я обратилась к богатырю. 

— Ладно, — подсаживаясь ближе к нему, произнесла я, — Михея бояться не надо. Он мой кот. Ты лучше скажи, звать-то тебя как? 

— Богдан я, а сестра Всеслава... — удрученно произнес он, поникнув головой и опустив взгляд в пол. Мы с Горынычем переглянулись, тоже тяжело вздыхая, но не успели немного посочувствовать богатырю, как он встрепенулся, подскакивая на месте. 

— Бабушка Яга, так есть доказательство, — радостно воскликнул паренек, начиная рыться в походном мешке, вытаскивая оттуда невесть какие предметы. Долго проковырявшись в нем, наконец, выудил огромное кольцо, что могло спокойно служить браслетом. Я протянула руку, хватая сей предмет, чтобы рассмотреть поближе. Кольцо было золотым с резными узорами. Это кольцо я узнала бы из тысячи, потому что в детстве Горыныч часто давал мне с ним поиграть, еще приговаривая, что когда вырастет, обязательно подарит при сватовстве. На лице появилась непроизвольная улыбка, вызванная теплым воспоминанием, но сразу же исчезнувшая, как только Горыныч, придвинувшись ближе ко мне, удивленно воскликнул: 

— Так это же мое! 

Та-а-а-ак, вот и начинается все самое интересное. Я грозно уставилась на этого огнедышащего паразита, пытаясь напугать гневным видом разозлившейся бабуси. 

— Горыныч, — рыкнула я, уставившись прямо ему в глаза, — ты опять за старое? На кой-тебе столько девиц? Ты их что, солить собираешься? 

Я начинала распаляться все сильнее, отчитывая Змея, словно провинившегося внука, а он, схватив мою морщинистую руку, нервно дернул ее, приводя меня в чувства. 

— Варя, тише ты, — зашипел он на ухо, кивая в сторону Богдана, что стал догадываться, кто сидит перед ним в облике человека. Тот самый хозяин кольца, следовательно, похититель сестры. Я приподнялась с табурета, намереваясь все объяснить пареньку, но тот, кажется, видел перед собой только Змея. Выхватывая меч, и с лицом исполненным злобы он ринулся к Горынычу, но запутался в собственных ногах и полетел в мою сторону с оружием, направленным прямо на меня. В тот миг я подумала, что все, до свидания, Бабушка-Яга, но Горыныч с криком: «Варя», одним толчком отшвырнул стол со своего пути, который с грохотом разломился пополам, быстро схватил меня за руку и притянул к себе в спасительные объятия. Горе-богатырь повалился на пол, заваливаясь на бок и роняя меч из рук. Я посмотрела на Змея: его лицо было палитрой злости с толикой испуга, но непонятно для кого предназначались эти эмоции. Отстранившись от него, я подошла к Богдану. 

— Эй, Богдан, ты живой? — затормошила его за шкирку, проверяя, в сознании он или нет. Паренек заохал, переворачиваясь на спину, и со страхом уставился на меня. 

— Простите, — проблеял испуганно он, отшвыривая меч куда подальше и пытаясь встать, что оказалось очень затруднительно с грузом доспехов на хиленьком тельце. — А вы мне не поможете? 

Я закачала головой, представляя, как буду поднимать его в этом старческом обличье, но положение спас Горыныч. Он с легкостью поставил Богдана на ноги, злобно зыркая на него. 

— Осторожнее надо с колющими предметами, — грозно сказал он и уселся на стул. Богатырь виновато опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу, боясь даже взглянуть в сторону «страшного» Змея. 

— Да ладно вам. Все же обошлось, и никто не пострадал, — я замахала на них руками, весело улыбаясь. — Горыныч, не серчай, он просто сестру вернуть хочет, вот и кинулся, не зная всей правды о тебе. 

Змей лишь хмыкнул в ответ, но хмуриться перестал. 

— Богдан, ты вот что сделай. Возвращайся в деревню и жди сестру, а мы с Горынычем тебе ее вернем, — смотрела я на паренька, примечая его реакцию. — Горыныч ваших девушек не похищал, а вот, кто это сделал, надо разобраться. 

Он молча кивнул, все еще угнетенный недавней ситуацией, и спорить не стал. Спровадив гостя, я скептически оглядела хаос, что творился в избушке: сломанный стол, скамейка и упавшие с полок склянки с отварами. Тут уборки до самого утра. 

— Да-а-а, Горыныч, прибавил ты мне дел, — протянула я, взирая на притихшего Змея, что сидел среди всего этого беспорядка. 

— Я помогу, — как-то слишком бодро произнес он, кидаясь к обломкам стола. 

Я изогнула бровь, наблюдая за ним, и молча стала помогать. В процессе уборки помещения мы так увлеклись, что не заметили, как вернулся Михей. 

— Варя, ты что же, все-таки решила угробить Горыныча? — язвительно произнес котейка, сверкая зелеными глазищами в нашу сторону. Я шутку не оценила, поэтому неопытный юморист отхватил веником от недовольной меня. Горыныч только покатывался со смеху, наблюдая за нами, но пару раз перепало и ему. Когда с делами было закончено, я отконвоировала всех спать: Горыныч расположился на печи, а я, уставшая и измученная, уплелась в свою комнату, прежде схватив за шкирку вредного кота, что упорно отказывался идти на ручки. 

Утро следующего дня наступило как-то быстро: кажется, только коснулась головой подушки, а уже за окном светит солнышко, и птички радостно щебечут свои песни. Но мое внимание привлекло совсем не это, а изумительный запах молочной банницы, что сладчайшим ароматом проникала в нос, дразня и выманивая из-под одеяла. Недолго думая, я ринулась на кухню, растрепанная ото сна, неумытая, но с полным ртом слюней, а там уже сидел Змей, подкармливая с руки Михея моим любимым лакомством. Наверное, мой вид был настолько взлохмаченным, что они застыли на месте, широко открыв рты. 

— Горыныч, — благоговейно обратилась я к нему, — это ты приготовил? 

Ручонки тянулись к нежному, подрумянившемуся тесту, обильно смазанному смесью из молока, сахара, яиц и манной крупы. Но не успела схватить и кусочка, как мой котейка ударил меня лапой, укоризненно ворча: 

— Варя, ты хоть причешись, да умойся. 

— Да успеется, а банница остынет, пока я провожусь, — умоляюще уставилась я на Михея, чей вид был непреклонен, поэтому перевела взгляд грустных глаз на Горыныча, но этот огнедышащий змей отрицательно замотал головой. Вот же спелись, паразиты. Не оставалось ничего, кроме как подчиниться, что я и сделала, но назло им так сильно грохотала тазиком и ковшом, что у самой голова заболела. 

После вкусного и сытного завтрака заставила Горыныча вытащить мой котелок для варки зелий на улицу, собираясь там развести огонь. Когда все нехитрые манипуляции с огнем и котелком были проделаны, я уселась рядом и разложила вокруг необходимые ингредиенты и кольцо Змея. Горыныч с Михеем со стороны наблюдали за всеми моими действиями. 

— Варь, ты колдовать собралась? — поинтересовался друг, с любопытством рассматривая мешочки с травами. Михей чихнул, пятясь от меня. 

— Ох, приспичило тебе колдовать прямо сейчас, апчхи, — фыркнул мурлыка, у которого начиналась аллергия от моего волшебного варева. 

— Иди. Иди отсюда, — махнула ему рукой, спроваживая куда подальше. Он задрал хвост и гордо удалился в лес. Наверняка, к лешему в гости пошел. 

Когда вода в котелке закипела, высыпала туда поочередно необходимые травы, а потом бросила и кольцо. Боковым зрением заметила, что Змей придвигался все ближе, не отрывая взгляда от пара, поднимающегося из котла и меняющего свой цвет. 

— Варь, а ты зачем это делаешь? — спросил он. Я стукнула его ложкой по лбу, приводя в чувство. 

— Ай... — перевел возмущенный взгляд на меня, обиженно дуя щеки. — Ты чего? 

— А ничего, дурья башка, — показала я ему язык. — Ты выяснить хочешь, кто под твоим именем девиц-красных похищает? 

— Я думал, ты этому богатырю поверила. Он же кольцо отдал, а кто кроме меня их скрасть может? — серьезно произнес он, потирая лоб. 

— Горыныч, не беси меня, — пригрозила ему кулаком, подставляя тот прямо под нос. — Я тебя как облупленного знаю. 

На мои угрозы он фыркнул, но легкая улыбка озарила лицо. 

— О, смотри, кажется, все. 

Я достала кольцо из кипятка, бросила в подставленные ладошки Горыныча и приказала надеть на палец. Украшение тут же село как влитое, подстраиваясь под размер и признавая своего хозяина. 

— Что-нибудь чувствуешь? — спросила я, затаив дыхание. Горыныч, постояв минутку с закрытыми глазами, повернулся ко мне с победоносной улыбкой. 

— Да, чувствую. Меня на запад тянет, в ту сторону, — указал он куда-то за мою спину. Я обернулась, на глазах мрачнея от того, куда показывал Змей. 

— Горыныч, опять? — он, растягивая губы в лучезарной улыбке, щелкнул меня по носу, заставляя улыбнуться в ответ.