Часть 21. средней прожарки

В ванной Дженнифер долго смотрит, как ледяная вода льётся по коже. Руки дрожат, и она не хочет смотреть, что с ними стало. Она держит их, пока пальцы не начинают неметь от холода. Взгляд замыливается, и перед ней вновь всплывают воспоминания из детства. В этот раз очень чётко. Темно, тепло и влажно. Звук собственного сердца кажется чужим, бьющимся в такт с сердцем давно мёртвого существа, породившего её.

Дженнифер убирает руки, локтем закрывая кран. Вода стекает с кожи, слегка алая, или ей уже кажется. Там ведь не должно быть крови... Она поднимает голову, встречаясь со своим отражением, и на секунду кажется, что она вся в крови. Зачем она посмотрела на себя тогда, после банка. В голове вновь начинается мигрень, и девушка упирается руками в края раковины. Это очень больно, но не помогает отвлечься. Она убила человека очень ужасным способом. И это все ещё не правильно, даже если ее нынешнее окружение так не считает. Её не учили убивать с детства, её учили быть вежливой и соблюдать закон. Родители учили её быть сильной. А она не вспоминает о них, чтобы не испытывать боль. Она просто выкинула из памяти всё, что было за эти месяцы, чтобы не мучаться. Но она не может отрицать, что всего этого не было. Не может принять, что слишком разбита.

Дженнифер наклоняется, не в силах больше смотреть на себя и всхлипывает. Слёзы горячими ручьями текут из глаз. Впервые за время в академии. Руки трясутся сильнее, не в силах удержать её. Она бьёт кулаком по раковине, и тело вновь пронзает боль.

«Сраные учёные из Молдовы.»

Она ударяет ещё несколько раз, все яростней, будто наказывая себя.

«Сраный Реджинальд Харгривз. Сраная сила.»

Ноги подкашиваются, и она опускается на кафельный пол, рыдая сильнее. Пальцы рефлекторно сжимаются на плитке, царапая её ногтями. Всё кажется бесполезным, она не чувствует в себе сил встать. Никто не знает, что она здесь, совсем одна. И в этот раз у неё даже нет надежды, что кто-то придёт спасти её. У неё больше никого нет.

Они удочерили её в 7 лет, когда шумиха о девочке, спасенной рыбаками, уже утихла. У них не было детей, не могли иметь. Дженнифер была им благодарна за то, что они выбрали её и увезли далеко от детдома в том портовом городе. В штате Мэн никто не видел в ней девочку, спасенную из кальмара, и это было приятно. Быть обычной. У неё была замечательная жизнь, Дженнифер поняла это в первый день в лаборатории. У неё были друзья, семья и счастливое детство. Все ссоры с родителями и подростковые истерики забылись. Сварливая учительница математики стала справедливой женщиной, а раздражающий одноклассник — хорошим парнем. Она бы поклялась слушать родителей бесприкословно, если бы был шанс вернуть всё назад.

Если бы она ушла в школу пораньше, её похитители убили бы её родителей? Они стояли прямо перед входной дверью, она не помнит их лиц. Почти сразу ей вкололи снотворное. Было довольно милосердно, не заставлять видеть их смерть.

Дженнифер упирается головой в раковину, чувствуя, как дыхание перехватывает от слёз. Она не хочет, чтобы её сейчас видели, потому что это бесполезно. Никому не нужны её слезы. Особенно после того, что они прочитали. Дженнифер кажется, что извинения бесполезны. Это не то, что решит их проблемы, это лишь пустые слова, пусть даже искренние. Они не уберут шрам на лице той девочки, не воскресят того грабителя и не заставят забыть пол-Америки о прочитанном в её интервью.

Девушка прижала к груди колени и уткнулась в них лицом. Ладони напомнили о себе тупой ноющей болью. Дженнифер ещё раз всхлипнула, пытаясь найти в себе силы пойти к Грейс.

***

В комнату Пого постучали. Шимпанзе встал с кресла и подошёл к двери. На пороге стоял Альфонсо, нервно постукивая ногой об пол.

— Профессор, можно поговорить? — неуверенно начал парень.

— Конечно, проходи, — Пого жестом пригласил его внутрь и закрыл дверь. Парень редко приходил к нему в последнее время, но он был рад ему, несмотря на поздний вечер. — Вы снова поссорились?

— Да, но я хотел поговорить не об этом. Почти не об этом.

Пого был одним из немногих жителей поместья Харгривз, кому Альфонсо доверял. Джейми была его другом, но он не мог обсуждать с ней некоторые вещи. Иногда ему нужен был совет старшего. А отец был бесполезным и черствым. Пого же понимал всех Грачей. Он разрешал Альфонсо не участвовать в спарингах, потому что тому неприятно. С детства было неприятно быть грушей для битья, когда отец приглашал для этого каких-то людей. Кулаки были меньшей из зол. Отражение пуль началось с прямого выстрела в голову.

— Как у вас дела? — Альфонсо присел в предложенное кресло. Он выглядел взволнованным, хоть и хотел это скрыть.

— Все хорошо. У тебя что-то случилось?

— Просто решил вас проведать. Вы наверное разачарованы, что мы постоянно ссоримся.

Разочарование было не совсем тем словом, Пого скорее переживал за них. Реджинальд не имел сильной привязанности к Грачам, в первую очередь воспринимать их инструментом достижения целей. Пого же видел в них детей, которым у него не выйдет помочь. Та же Дженнифер медленно становилась такой же замкнутой, жестокой и травмированной.

— Я не разочарован в вас, просто переживаю.

— Я бы в себе разочаровался, все в себе разочарованы, просто не могут признать. Думаю они будут злые до Рождества.

Медленно парень возвращался к своей привычной маске холодного сарказма.

— Вы с Джейми тоже поссорились?

Альфонсо боялся, что сейчас их разговор может случайно коснуться слов Лайлы, и впервые не стал пытаться развеселить сестру, когда она сказала оставить её одну.

— Нет, у нас просто сейчас разные проблемы. Дженнифер вскрыла их с Эллисон шрам.

— Дженнифер? — повторил Пого, вспоминая, что видел её сегодня читающую журнал. Хотя он не мог поверить, что эта девочка способна наговорить там гадостей. — А, её интервью.

Альфонсо кивнул. Ему было плевать на её интервью и на все, что про него думает Дженнифер. Даже если бы она сказала, что он жестокий и уродливый, ему бы тоже было плевать. Так много кто считает. Его удивило, что она заметила некоторые моменты. Так чётко попасть в больные места всех Грачей. Альфонсо начал понимать, почему она нравится Бену. Хотя тот вряд-ли оценил в ней именно это.

Альфонсо в любом случае повесит эти страницы в рамочку. И позже найдёт момент, чтобы напомнить об этом братьям и сестрам. А лучше сам расскажет несколько своих наблюдений, раз отец дал карт-бланш, пропустив все сказанное Дженнифер в печать.

— Лайла умеет читать мысли? — неожиданно спросил Альфонсо, слегка понизил голос.

— Насколько я знаю, нет. Что она тебе сказала?

Альфонсо вновь изменился в лице, видно было, что он не хотел делиться подробностями, но он знал правила: никто не поможет ему, если не знает в чем дело. Пого встал и задумчиво прошёл по комнате, сложив руки за спиной.

— Знаешь, я тоже не умею читать мысли.

***

Лайла злилась. Ей хотелось ударить кого-то, чтобы доказать, что она не слабая. Что её не заменят, не смогут, что она достойный лидер. Что она может что-то...

Мысль о том, чтобы потерять всё, была болезненной. Ей нравится эта жизнь, её положение в команде, геройские миссии. Но все сломается, если команда распадется. Если они бросят её. Пятый уже бросил её, потому что Эллисон оказалась полезнее. А Дженнифер считает её плохим лидером. Лайлу не должно волновать, что думает Дженнифер, но было больно. Возможно, из-за того, что она думает также. Она плохой лидер, у неё плохие планы, она не способна быть авторитетом для команды. Если только не покажет силу.

Иметь возможность копировать чужую силу кажется таким бесполезным в одиночестве.

Лайла не стала бить, просто постучала.

— Депрессивный угол занят, — пробурчала Джейми, не поворачиваясь. Она сидела на полу в чулане, поджав к себе колени.

— Тут их два, двигайся, — Лайла села рядом, проигнорировав сестру.

Джейми закатила глаза, надеясь, что Лайла хотя-бы не будет разговаривать. Ей хотелось просто свернуться в кокон и подождать, когда это перестанет её волновать.

Дженнифер, Пятый, Эллисон. Они все достали наружу ее травму, выпотрашили и разложили на виду, как мясник кишки.

Джейми обещала себе забыть, но были моменты, когда хотелось самой поднять эту тему. Вывести на разговор и обвинять сестру снова и снова, пока Эллисон не станет так же плохо. Мысли об этом приносили ей мазохистическое удовольствие. Она ненавидела свою злопамятность.

— Тоже злишься на мелкого зануду? — тихо спросила Лайла, проводя пальцем по рисунку обоев.

— Теперь ты ревнуешь мою злость к Пятому?

— Да пошёл он, — хмыкнула Лайла, на что Джейми усмехнулась.

Пятый стал крайним в конфликте, Грачи всегда искали крайнего, если найден виновный, то не накажут остальных. Ей даже немного приятно от того, что свое наказание он уже получил.

***

Сильнее всех к своим способностям были привязаны Пятый и Диего. Пятый ходить научился позднее, чем освоил телепортацию. Он явно был любимчиком Реджинальда, всегда получившим высший балл. Диего завидовал.

Почётное второе место было самым отвратительным, всегда идущий за чьей-то спиной неудачник. Ведь он номер два не по силе, а потому что отец подкинул монетку, назначая им номера. Обрек его на жизнь под вторым номером, чтобы он мог лишь бороться и завидовать.

Диего шёл по коридору, подкидывая в руке нож. Бесполезное занятие. Нож никогда не упадёт и не вонзиится в его руку. За годы тренировок он отточил силу до рефлексов. Он не видел смысла скрывать свои достоинства и распыляться на лишние навыки. Работа в команде была одним из таких. Он считал, что у остальных был лёгкий старт, легче, чем у него. Эллисон просто нужно открыть рот, чтобы мир рухнул к её ногам, а Бену лишь призвать Ужас, чтобы разнести всю комнату. Даже контролировать не надо, эти штуки итак разрушительны. И пусть Пятый говорил о сложностях перемещения, но Лайла освоила их почти сразу, как освоил он.

Диего развернулся в конце коридора и пошёл назад.

***

Бен захлопнул дверь в комнату, понимая, что больше не может сдерживаться. Весь этот разговор, та немая встреча.

Встав на колени перед тумбочкой, Бен достал оттуда металлическую фляга и выпил. Глоток, потом еще, пока не станет плевать. Даже если это медленно убивало его.

Реджинальд с детства вдолбил детям разницу между теми, чья жизнь чего-то стоит, и теми, о чьей смертью даже стыдно переживать. Бен переживал, раньше, но со временем лишь цинично фыркал из-за того, что опять придётся отмываться от крови. Он был оружие, как и все Грачи.

Он давно не чувствовал себя монстром из-за одной испуганной девочки. Просто мнение именно этой девочки было для него важно. Дженнифер ему нравилась, как угасащий лучик обычной жизни. А Бен ей до тошноты противен из-за своей силы. Как иронично: мальчик с щупальцами и девочка, что боится кальмаров.

— Это все ты виноват, Стивенджер, — буркнул Бен косясь на щупальце, держащее уже пустую флягу. — нет, ту пару лет назад расплющило камнем. Я давал тебе имя? Хотя какая разница...

Щупальце безвольно покачивалось в воздухе около его лица. Бен не знал, держал он его под контролем или это часть уже мертвого существа. Ужас всегда был его частью, всегда был опасен, если не держать под контролем. Бен знали лишь то, что оно не убьёт его, у них некий симбиотический союз, и эти хтоничкие космические каракатицы придерживаются правила не кусать кормящую руку.

— В любом случае это твоя вина, — Бен ткнул в щупальце пальцем. Липкая слизь неприятно холодила кожу. — Ты, наверное, не считаешь себя монстром. Но из-за тебя Дженнифер считает меня монстром. Почему ты не могло быть чем-то вроде... цветов? Или собачек, они довольно милые.

Щупальце не реагировало.

— Даже не знаю, стало бы лучше, если бы вы могли отвечать, — Бен встал с пола и подошёл к столу, доставая из верхнего ящика блокнот. Открыв чистый лист он взял полутупой карандаш. — Знаешь, «Ромео и Джульетта» это брехня. Какой идиот будет умирать из-за девушки?