Глава 3. Новое дело

Судебные подвалы в Кал'е пахли не справедливостью, а мышами, чернилами и несбывшимися амбициями. Запах, впрочем, не самый худший — хуже только сам процесс, когда тебя ведут туда под копьями, мокрого от чьей-то крови, уставшего и без желания обсуждать юридические тонкости.

— У тебя всегда талант — быть не в том месте, не в то время, с окровавленным клинком, — буркнул Матиас, не оборачиваясь к брату.

— Не мне одному, — отозвался Микаэль. — По-моему, ты держал второго мертвеца за ноги, когда я его резал.

— Согласен. Командная работа.

Их завели в зал, называемый магистратом, хотя больше он походил на амфитеатр, где  когда-то решали, кому жить, а кого скормить львам. Здесь львами были писари, заклинатели закона, и, разумеется, сам верховный магистр — мужчина с лицом, словно вырезанным из старого чертежа: правильным, строгим и абсолютно бездушным.

— Вы убили пятерых человек, — начал он, даже не поздоровавшись. — Один из них, по словам свидетелей, был... *та’эном*?

Некоторые из сидящих судей тихо фыркнули. Один даже усмехнулся.

— Да, — сказал Матиас спокойно. — Человек, искажённый Злобой. Скажете, это тоже сказки?

— Я скажу, — подал голос другой магистр, с париком и выражением вечного сомнения, — что такие сказки уместны на базарных балаганах, но не в суде. У нас есть устав, у нас есть факты. А ваши монстры — это...

— Труп ещё в доках, — перебил его Микаэль. — Можете потрогать. Хотя я бы не советовал.

Молчание. Один из младших магистров что-то записал. В зале стало на пару градусов холоднее.

— Довольно, — сказал верховный. — Очевидно, спор не в монстре, а в последствиях. Ваша самооборона сомнительна. Нарушение мира в порту — очевидно. Однако...

Он замолчал. Кивнул кому-то сбоку.

Вышел человек в тёмной мантии. Глаза светлые, сухие. Заклинатель. Не боевой, нет — скорее архивный. У него был вид человека, знающего много, но говорящего мало.

— Дети, — сказал он.

— Что? — переспросил Матиас.

— В Кал'е пропадают дети. Уже полгода. Без следа. Без тел. И без паники. Потому что нет ни единой улики. Только слухи. Мы подозреваем... то, чего вы так охотно описываете: существ, искажённых Злобой. Но город боится назвать это вслух. Поэтому вы... — он посмотрел на Матиаса и Микаэля, — под следствием. Но не в клетке.

Матиас прищурился. Политика. Сделка.

— Предложение?

— Расследуете исчезновения. Найдёте виновного. Или убедите нас, что виновных нет. Тогда ваши действия в порту будут зачтены как акт вынужденной обороны.

Матиас посмотрел на брата. Тот пожал плечами.

— Мы принимаем, — сказал Матиас.

***

Они вернулись в гостиницу, хмурые и усталые. Гостиница называлась «Три ключа», но скорее походила на «Три сквозняка» — холод, как у бабки-некромантки в спальне.

— Ну что, — Микаэль снял плащ, — теперь мы официальные спасители детей?

— Пока что — официальные козлы отпущения, — проворчал Матиас. — Но если повезёт, станем героями. Или мертвецами. Тут уж как пойдёт.

Он сел у окна, достал старый том из сумки — остатки рукописей Люменариев. И начал листать, ищя хоть что-то о лицекрадах, о таэнах, об исчезновениях без следа.

— Начнём завтра, — сказал он. — С доков. С рынков. С тем, что не попадает в отчёты магистров.

Микаэль молча кивнул, затягивая бинт на руке.

За окном дождь моросил лениво. Как будто сам город плакал за теми, кого уже не вернуть.