Глава 75. Белая птица над рекой

Над землёй висел дым — густой, вяжущий, с запахом металла и горелого дерева. Где-то далеко, за холмами, всё ещё слышался отголосок глухого грохота, словно земля не могла успокоиться после того, что они сделали.

На юге тянулся дымящийся шрам. Там, где вчера стоял мост, теперь был только чёрный остов, похожий на обугленные кости гиганта. Под ним кипела бурная река с пеплом на волнах.

Отряд шёл вдоль кромки леса. Трава под ногами была мокрой и блестящей от утренней росы. Птицы не пели.

Алтанцэцэг шла впереди, молча. Плащ на плечах был прожжён в нескольких местах, сапоги в пыли, да и лицо в копоти. Она не чувствовала ни боли, ни усталости, только странное, непривычное облегчение.

Позади слышались тихие голоса. Её солдаты переговаривались, кто-то тихо смеялся. Они были живы. Все.

Тэсэг хрипло выдохнул и сказал, вытаскивая из зубов обугленную травинку:

— Теперь пусть граждане Чэн попробуют перейти! Разве что вплавь, в своих золотых халатах!

Смех прокатился по строю, короткий, и сиплый. Кто-то из парней умудрился простудиться.

— Тэсэг, — сказал Отгонбаяр, не оборачиваясь. — Если бы ты хоть раз подумал, что у воды бывает течение, то понял бы, что вплавь они точно не доберутся.

— А я и говорю, — ухмыльнулся он, — пусть попробуют. Может, хоть немного золота утонет в реке — нам потом легче будет черпать.

Все ещё раз засмеялись.

Даже Чилэг — суровый, немногословный, с перевязанной рукой — усмехнулся, качая головой.

— Боги, Чилэг, я думал что землетрясение началось! Если ты ещё раз засмеёшься — земля опять дрогнет, как при подрыве моста! — Тэсэг прикрыл голову руками.

— Без потерь, — задумчиво озвался Борэ, глядя на мост, который теперь был только тенью. — Я даже не верю.

Отгонбаяр обернулся на него. Тени под его глазами стали темнее с того момента как они покинули лагерь Хонгорууд, но в уголках губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Значит, в этот раз небо решило, что мы заслужили день покоя.

Его голос был спокойным и почти хриплым. Со временем он действительно стал ниже, глуше чем у женщин из семьи Баттул. Алтанцэцэг отчаянно пыталась сохранить их голоса в своей памяти.

Кто-то из бойцов сплюнул в сторону, кто-то сцепил руки перед собой в кулак, будто в молитве — не в знак веры, а от суеверного страха, что за такие слова небо может передумать.

Лес редел. На ветках висели капли росы, на земле валялись обломки веток, чёрные от дыма. Тэсэг прислушался.

— Слышите?

Все замерли. Где-то впереди раздалось приглушённое ржание.

— Лошади, — сказал Борэ, сжимая рукоять копья. — Наши?

— Вряд ли, — отозвался кто-то сзади. — После такого грохота наверняка ничего не осталось.

Отгонбаяр поднял руку.

— Сюда.

Несколько человек быстро и осторожно двинулись вперёд, стараясь не издавать лишнего шума.

Через несколько минут они вернулись. На лицах были широкие улыбки.

— Нашли четверых, — сказал Тэсэг, ведя их к дороге. — Три кобылы и один мерин. Наверное, из ближайшей деревни — испугались взрыва и убежали. Перепуганы, но целы.

— Этого хватит, — ответил Отгонбаяр. — Надеюсь.

Командир подошёл к животным. У одной кобылы вздрагивали уши, другая тяжело дышала, вся покрытая серым налётом пепла. Алтанцэцэг провела ладонью по морде мерина — тот фыркнул, но стоял на удивление смирно.

— Этот тебе, Чилэг, — сказал командир, глядя на громилу через плечо. — Сильный, как ты. Может, даже выдержит.

Чилэг, глядя на лошадь сверху вниз, буркнул своим басом:

— Если не выдержит, я сам его донесу.

— Тогда и нас всех заодно, — поддел Субэдэй.

Отгонбаяр едва заметно улыбнулся, садясь в седло.

— Хватит разговоров. В путь.

В голосе Алтанцэцэг чувствовалось напряжение — ровно настолько, чтобы никто не расслабился. Все знали: за спиной у них армия Чэн, и если разведка заметит след, им не уйти.

Они двинулись быстро. Лошади хрипели от пепла, копыта гулко били по земле. За спиной, в утренней дымке, по-прежнему виднелся мост.

Отгонбаяру, как командиру, выделили отдельную лошадь. На второй ехал Субэдэй, а на спине третьей были Борэ и Тэсэг.

К полудню из за облаков показалось бледное солнце. Отряд двигался вдоль леса, спускаясь к долине. Внизу тянулись выжженные когда-то поля.

Иногда кто-то останавливался, глядя на горизонт, где ещё клубился дым от взрыва. Тэсэг бурчал, что хочет вина, Борэ проверял перевязку. Субэдэй всё время оглядывался — будто не верил, что за ними пока что никто не идёт.

— Не расслабляться, — коротко сказал Отгонбаяр. — Мы сделали своё дело, но живыми домой ещё не вернулись.

— Да ладно тебе, — отозвался Тэсэг, улыбаясь. — Доберёмся.

Позже, когда лес остался позади, они остановились у ручья. Вода была холодная и мутная. Люди жадно пили, умывались, счищали с лиц копоть и пепел.

Тэсэг вылил воду себе на голову и зашипел.

— Клянусь, я теперь пахну, как угольный мешок.

— Привыкай к запаху победы. — ответил Борэ. — Командир, если нас не поймают, можно будет хотя бы день отдохнуть?

— Если не поймают, — ответил Отгонбаяр, — отдыхать будешь хоть неделю.

— А если поймают?

— Тогда уже в облике звезды будешь отдыхать. Солдаты Чэн убивают и за меньшее.

Тэсэг рассмеялся, а потом сказал, уже серьёзно:

— Ты знаешь, мы бы не выбрались без тебя.

— Не даром же Отгонбаяр - командир! Разве он нас когда-то подводил? У него хорошие планы и стратегии, это и так понятно, что мы живы благодаря ему. — озвался Субэдэй.

Отгонбаяр промолчал, но слегка кивнул с одобрением. Он шел молча, слушая, как под копытами лошадей шуршит трава. В груди медленно расплывалось приятное и тёплое чувство. Гордость. Не за себя — за них. За каждого из солдат своего отряда.

Ни один из них не пал этой ночью. И это было больше, чем просто удача.

— Спасибо, отец... — прошептала она так тихо, что другие не смогли услышать её. — Спасибо, что защитил нас.

К полудню следующего дня все уже сильно устали. Они шли почти без остановок уже больше суток.

— Привал, — сказал Отгонбаяр, подняв руку.

Слово едва прозвучало, как остальные сразу рухнули. Кто-то просто сел на землю, кто-то повалился спиной в траву, закинув руки за голову.

— Если сейчас не поем, — простонал Тэсэг, — то скоро съем свои сапоги.

— Только не начинай, — буркнул Борэ, — После твоей еды даже кони подыхают.

— Не подыхают, — возмутился тот. — Они просто... спят глубже. Ещё одно оскорбление моей готовки и спать глубже будешь уже ты.

— Успокойтесь, что вы как дети малые? — поднял на них взгляд Отгонбаяр.

— Виноваты, командир! — почти хором ответили они, но без особого раскаяния.

Командир покачал головой, но уголки губ дрогнули.

— Если есть время спорить, значит, есть силы двигаться. Пойдём, посмотрим, что даёт земля. Сидеть голодными не будем. Тэсэг и Борэ, за мной. Чилэг и Субэдэй, следите за лошадьми.

Они взяли оружие и выдвинулись вглубь леса.

— Если повезёт, — сказал Борэ, поправляя ремень, — может, найдём хоть кролика.

— Или дикого козла, — добавил Тэсэг. — Надеюсь боги милостивы, а то я бы сейчас и ворону съел.

— Ты бы и камень съел, если бы поджарить смог.

Спустя некоторое время им всё же улыбнулась удача. Отгонбаяр смог подстрелить фазана, а Борэ и Тэсэг поймали двух мясистых кролей.

Группа быстро вернулась к их месту привала, где Чилэг уже успел развести огонь. Скоро воздух наполнился запахом дыма и жареного мяса. Фазана жарили первым.

— Сложи куда-то перья, в лагере они понадобятся для новых стрел. — сказал Отгонбаяр, попутно сдирая с одного из кроликов шкуру.

Тэсэг уселся ближе к костру, сунул палку в огонь и с довольным видом перевернул поджаривающееся мясо.

— Вот скажите, — начал он, подмигивая остальным, — если мы взорвали мост и выжили, значит, боги к нам благосклонны.

— Или заняты, — ответил Борэ. — Может, они просто отвернулись и не заметили.

— Нет, — протянул Тэсэг, — это точно знак. У нас в племени так говорили: если человек прошёл через огонь и не обуглился, значит, Тэнгри вдохнул в него новую душу.

Отгонбаяр сидел чуть в стороне, наблюдая, как языки огня отражаются в лицах людей. Её пальцы сжимали рукоять ножа. Он перевел взгляд на тушу птицы, жарящуюся на огне.

Наидвар.

Память о ней пришла так внезапно, будто Алтанцэцэг ударили в живот. Огонь дрогнул.

Её ладони, иссечённые старыми ожогами, будто вспомнили тот день сами. Боль прошла по пальцам, остро, будто её руки вновь касались горящих бревён.

Она отодвинулась подальше от костра и села в тени. Дыхание стало неровным, но к её счастью, никто не заметил. Тэсэг уже травил новую байку, громко и с жестикуляцией.

— Вот увидите, — говорил он, — после войны я возьму себе жену. Красавицу, с глазами, как степное озеро, и три коровы в приданое.

— Три коровы? — переспросил Субэдэй. — Да кто тебе даст даже одну, если ты половину украдёшь сам, прежде чем поженишься на той несчастной девушке.

— Это уже детали, — махнул рукой Тэсэг. — Главное — я заслужил. Я теперь герой.

— Герой, — повторил Чилэг своим басом. — Герой, который спит с открытым ртом и храпит так, что птицы разлетаются от шума.

Отряд снова расхохотался. Кто-то плеснул в костёр жиром, пламя вспыхнуло ярче.

Тэсэг, сияя, вытащил бурдюк из за пазухи и поднял его повыше.

— За то, что живы! — крикнул он.

— Где ты достал это? — сразу рявкнул Борэ. — Мы же всё в лагере оставили!

— А вот это, — гордо ответил Тэсэг, — и есть дар богов. Или просто очень хорошая человеческая черта – предусмотрительность.

— Скажи честно, — вмешался Чилэг, — ты украл это на складе?

— Не украл, — возмутился Тэсэг. — Просто взял раньше, чем это сокровище успели раздать всем кому попало.

Тэсэг, игнорируя их, подошёл к Отгонбаяру.

— Командир, — сказал он, протягивая бурдюк. — Сначала ты. Так положено.

Юноша посмотрел на подчинённого — долго и оценивающе. На миг даже показалось, что сейчас накричит. Но потом принял предложенное вино.

Глоток был тяжёлым. Напиток оказался крепче, чем ожидалось, и горло обожгло, как огонь. Он закашлялся, и смех снова прокатился по стоянке.

— Хоть немного живого огня в крови, — сказал Тэсэг.

Отгонбаяр вернул бурдюк. На губах остался металлический привкус. Он не заметил, как выдохнул и рассмеялся.

— Передай остальным, — сказал командир. — Разделите поровну. Я не хочу видеть никого напившемся за пределами лагеря Хонгорууд. Мы не в том положении, чтоб пьянствовать.

Вечер медленно опускался на их привал. Солдаты ели, ругались, пели старую песню Хонгорууд — про степь, любовь и дорогу, что уходит за горизонт. Кто-то фальшиво подпевал, кто-то уже дремал на траве.

Отгонбаяр сидел под деревом, глядя, как догорает пламя костра.

— Дежурство по двое, — произнёс он, когда последние искры стали угасать. — Остальным — спать. Первыми будем я и Чилэг.

Парни тихо побурчали, но послушались приказа и зашевелились, укладываясь на траве поудобнее.

Воздух пах дымом, гарью и жареным мясом, которое группа уничтожила в считанные минуты. Кто-то уже посапывал, кто-то ворочался, ругаясь во сне.

Отгонбаяр поправил плащ и тихо встал. Чилэг дежурил неподалёку — огромная тень, сливавшаяся с темнотой. Он кивнул , не задавая вопросов: он шел туда, где журчала вода.

Ручей был близко. Тонкая серебряная нить, что текла между камней, отражала небо, усыпанное звёздами. Алтанцэцэг опустилась на колени, холод ударил в ладони, когда она начала полоскать кроличьи шкуры. Вода была прозрачная и чистая, её движение успокаивало — будто само небо текло под пальцами. Приятное ощущение.

— Спокойствие, — тихо пробормотала она себе. — Хоть на час.

Но стоило ей посмотреть вглубь ручья — сердце сжалось. Не её отражение вернулось оттуда, не её взгляд. Белая ткань. Тёмные, влажные волосы, спутанные, как водоросли. Лицо... Юное и неподвижное. Тот день — вода, кровь, тишина, сквозь которую она пробивалась к ней, к этой странной девушке, рухнувшей с обрыва.

Алтанцэцэг замерла. Казалось, тело помнит тепло той воды и вес чужих плеч, когда она тянула незнакомку к берегу.

«Кто ты была, девочка из реки?» — спросила она себя. «И почему упала с неба?»

Образ вспыхнул слишком ясно: шелк, впитавший воду и кровь, короткий блеск украшения на шее, тяжёлые длинные волосы. И кожа — бледная, как у тех, кто никогда не видел солнца.

Алтанцэцэг опустила взгляд.

— Я ведь не должна была вмешиваться, — сказала вслух. Голос звучал так глухо, будто говорила вовсе не она. — Не моё дело.

Но в глубине души понимала — это ложь. Алтанцэцэг вмешалась потому, что не смогла иначе.

Тогда, на обрыве, она слышала чей-то отчаянный крик. Ещё миг — и тело сорвалось вниз.

Алтанцэцэг могла уйти. Но почему-то не ушла и помогла... Помогла какой-то девочке из вражеского государства. Какая нелепица.

Теперь, вспоминая, она чувствовала, как в груди шевелится то самое ощущение — странное, нелогичное. Не жалость и не долг. Что-то глубже. Интерес, тревога, даже восхищение, как будто она столкнулась с чем-то из другого мира.

«Она была богато одета, юна, в золотых украшениях. Что она делала там, где чаще всего могли оказаться торговцы и фермеры, а не богатые девочки вроде неё ?» — думала Алтанцэцэг.

Может, убегала. Может, кто-то хотел её смерти? Как всё странно...

Она провела рукой по воде. Круги пошли в стороны, и отражение исчезло.

— Глупости, — тихо сказала она. — Просто вода.

Но в тот же миг где-то над ручьём мелькнула белая вспышка. Птица?

Алтанцэцэг поднялась. Колени затекли от холода, пальцы всё ещё дрожали, хотя вода больше не касалась кожи. Она сжала ладони, будто хотела выдавить из них остаток холода — но внутри дрожал не холод, а нечто иное. То странное чувство, которое не уходит. Как будто река оставила внутри след — не шрам, а пульс, живой и тёплый.

Она задержала дыхание и снова взглянула на темнеющий ручей.

«Кто ты?» — снова спросила она себя. — «И что там, наверху, происходило?»

Алтанцэцэг ведь слышала не просто крики. Звон металла. Рёв лошадей. Свист стрел. Это не был несчастный случай — кто-то пытался её убить. Но зачем? Девушка выглядела не как беглянка. Не как жертва, которой некуда идти.

«Не простая. И не случайная», — подумала она. — «Таких не сбрасывают с обрыва по ошибке».

Алтанцэцэг провела рукой по лицу, стирая усталость. В голове вспыхнули лица тех, кого она уже спасала раньше — и все они потом исчезали. Одни выживали и были сейчас подле неё. Другие погибали. Третьи предавали. Мир не прощает вмешательства, особенно если вмешиваешься не в своё.

Но с этой девочкой всё было иначе.

«Почему я остановилась? Почему спасла её?». Ответа не было. Или был, но слишком простой, чтобы его признать. Потому что не могла не прыгнуть. Потому что тот крик — женский, слегка хриплый, почти детский — разрезал её изнутри. Потому что в нём было что-то... знакомое.

Она сжала губы.

«Она, наверное, умерла. Или исчезла где-то в своих шелках и крови. Может, её люди нашли тело. А может, кто-то разграбил те её украшения. Но если она всё-таки выжила...»

Мысль осталась недосказанной.

Она не могла объяснить, почему эта ситуация не давала ей покоя. Что-то заставляло её мысленно возвращаться к этой девочке вновь и вновь.

Река не отпускает тех, кого уже однажды приняла.

Алтанцэцэг подняла взгляд к небу. Луна стояла низко, а ветер, скользнув между травами, принёс с собой запах дождя. Она вдохнула глубже — и впервые за долгое время ощутила, что живёт не только для приказов и выстрелов. Где-то там, за горами, в землях врага, могла быть жива девушка с лицом, что она видела под брызгами воды водопада.

***

Туман лежал над землёй мягким покрывалом. Он обволакивал всё: траву, лошадиные гривы, солдат рядом. Воздух был влажный, терпкий, пах гарью, землёй и потом. Отгонбаяр проснулся первым. Несколько секунд просто лежал, прислушиваясь — дыхание людей, тихое пение птиц, ветер, что шевелил траву, будто гладил её ладонью.

На страже был Борэ, которого тут же отправили спать после того как командир встал с земли и отряхнул одежду от грязи.

Тэсэг спал у костра, завернувшись в чужой плащ. Борэ, видимо, подложил ему бурдюк под голову — вместо подушки. Шея Тэсэга была вывернута в неудобном положении, рот приоткрыт, но выражение лица — совершенно мирное. Отгонбаяр не удержался и хмыкнул.

— Вот ты какой, герой степей, — тихо пробормотал он.

Тэсэг что-то промычал во сне и повернулся, не просыпаясь. Отгонбаяр покачал головой и поднялся. Его движения были осторожными — чтобы не разбудить остальных. Он подошел к Субэдэю: тот спал, укрывшись только одной половиной плаща. Отгонбаяр снял свой, накрыл его.

Он проверила остальных — все были на месте. Уставшие, спящие, но живые. Командир выпрямился и посмотрел вдаль.

Туман светлел. За ним, на горизонте, уже вырастал тонкий луч солнца. Он пробивался сквозь утренний холод, окрашивая землю в мягкое золото.

«Вот и ещё один день, — подумала она. — Без потерь».

Слова прозвучали в голове так просто, но в груди отозвались приятным теплом.

Позади зашевелились остальные.

— Уже утро? — хрипло спросил Тэсэг, протирая глаза. — Клянусь, я только что лёг.

— Ты лежишь уже третий час, — заметил Борэ, который так и не уснул, поднимаясь на локтях. — Если бы храп стоил денег, мы бы жили, как великие ханы.

— А ты бы всё равно жаловался, что у тебя нет вина, — отозвался Тэсэг, зевая. — Хотя, если честно... я бы тоже не отказался.

Он потянулся, размял плечи, осмотрел лошадей.

— Лошади впорядке. Травы мало, но продержатся. До границы дней девять, не меньше, — сказал он уже серьёзно. — Если не будет дождей.

— Будут, — сказал Чилэг, сидя у потухшего костра.

— Тогда придётся идти быстрее, — отозвался Отгонбаяр. — Пусть хоть на день, но опередим ливень.

Он подошел к лошадям. Одна из кобыл мотнула гривой, ткнулась носом в его ладонь. Юноша погладил её по шее — жест короткий, почти неосознанный, но в нём чувствовалась мягкость, которую теперь редко позволял себе.

«Как там моя Сулд...?» — резко пронеслось у неё в голове. Она очень скучала по своей лошади, но даже не знала жива ли она.

Отгонбаяр оглядел свой отряд. Пыльные лица, растрёпанные волосы, потрескавшиеся губы и все тела в ссадинах. Все разные — и всё же его люди. Те, ради кого стоило идти дальше.

Он присел на поваленное бревно, натянул сапоги повыше. Ветер чуть усилился, приподнял у костра клочок пепла. Тот закружился, взлетел, как чёрная птица, и растворился в небе.

Алтанцэцэг следила за ним, пока тот не исчез. И вдруг — странная мысль, быстрая, как удар сердца. Белая ткань. Тёмные волосы. Вода.

Девушка снова всплыла в её памяти, будто кто-то задел струну внутри. Жива ли она всё таки? Алтанцэцэг поймала себя на том, что хочет это когда-нибудь узнать. Потому что с того дня, река в её голове не умолкла.

— Всё цело, командир, — сказал Тэсэг, подходя ближе. — Кони в порядке, люди — почти. Хоть мы и вымотались, но, думаю, не один бог с небес следит, чтобы мы дошли до конца. Пусть удача нам благоволит!

Отгонбаяр улыбнулся краешком губ.

— Командир? — окликнул Тэсэг. — В путь?

Он подняла взгляд. Солнце уже коснулось земли.

— Подъём, — сказал Отгонбаяр. — Пора выдвигаться.

Они быстро собрались. Натянули ремни, проверили оружие. Кони переступали, фыркая в холодном воздухе.

Туман начал рассеиваться. Впереди была длинная, опасная и трудная дорога.

Отряд тронулся в путь. Отгонбаяр ехал первым.

Солнце медленно поднималось над холмами, где-то слышалось пение птиц, а где-то звуки лесных животных. Её люди смеялись позади, спорили, шутили — а она вдруг подумала, что всё было слишком громко.

Где-то вдалеке ворона каркнула один раз, и звук отозвался в груди холодом.

Алтанцэцэг не знала, почему запомнила ту девушку из воды. Просто запомнила.

И теперь не может забыть.