Глава первая. Ключ под номером один.

тут даже у стен есть уши. и не только у стен; стоит ожидать, что отовсюду на тебя направлены острые взгляды. Лололошка знает это как никто другой. он чувствует за своей спиной присутствие чего-то незримого, но близкого, опасного. тут нет места сантиментам. и это знают все.

засов щелкает, и дверь становится неприступной баррикадой. его личная библиотека закрыта для чужого пользования. в ней нет ничего секретного; он не хранит тут тайные манускрипты или зловещие знания. книги по истории, философии и другим наукам теснятся на полках пестрыми, от крашеной кожи, рядами. сладковато-терпкий запах старых пожелтевших страниц не хранит в себе сокровенной тайны.

однако.

тайную дверь не найдет человек, который о ней не знает. петли едва слышно скрипят, а в коридоре царит непроглядный мрак. белый свет вспыхивает в ладони, освещая каменные стены и низкий потолок.

никто не знает о существовании этой комнаты. в ней его словно не существует. сюда не доберутся настырные шепотки и пристальные взгляды. здесь свободней.

ритуальный нож с черной резной ручкой сверкает в отблесках свечного пламени. по ладони стекает кровь, сочась из свежего пореза, и он рисует ей на полу круг, очерчивая его замысловатыми рунами. латинский шелестит как змея в густой траве, щупающая тонким языком запахи, парящие в воздухе. кровь на полу начинает мерцать белыми вспышками, и каждая капля становится силой, способной удержать нечто, входящее в этот мир. жертвенный олень смотрит остекленевшими тупыми глазами на стены, и в них бесятся яростные блики. его плоть шипит, извивается, словно клубок крыс, сплетенных в крысиного короля; дёргается, рвется на волю, пытаясь высвободится из пустой оболочки.

воздух будто бы плавится под натиском грядущей силы. земля гудит и воет от боли как раненый зверь, жаждущий спасения. свечной воск капает на пол, оставаясь на нем бесформенными бледными кляксами.

внутри круга, светящегося белым барьером, сгущается темная фигура, подрагивающая зыбкой дымкой. туман рассеивается, открывая глазами загорелого юношу с белыми волосами, в иноземной одежде и с главным, что первым бросалось в глаза — чёрными прямыми рогами на голове.

— блять, - он припадает на одно колено, пытаясь удержать равновесие и начинает оглядываться, постепенно осознавая произошедшее.

Лололошка поднимается с колен:

— это благостная земля, - он откладывает окровавленный нож на стол, оставляя его рядом с горящими свечами в канделябре, - нужно время, чтобы ты привык. по началу тебе может быть дурно.

парень в круге уставился на Ло ошарашенным взглядом, но спустя полминуты тягучего молчания внезапно разразился диким хохотом.

— священник, и опустился до вызова беса? я точно не сплю?

Лололошка молча наблюдал за бурей эмоций, обрушившихся на демона снежной лавиной.

— какие же вы все таки жалкие твари, - продолжал истерически смеяться демон, - человечишки, падкие на лакомые кусочки силы.

его выражение лица неожиданно сменилось на бешеную ярость:

— даже не думай, что я заключу контракт, с такой букашкой как ты, священник.

Ло лишь посмотрел на него пустым взглядом.

слова сорвались с губ мягким потоком, шелестя латинскими словами, словно листья деревьев на ветру. демон взревел, рухнув на пол, подкосившейся без сил тушей. его лицо исказилось в муках нестерпимой боли; тело билось крупной лихорадочной дрожью, а из уголка губ потекла струйка крови, от прокушенной щеки. острые когти царапали каменный пол, оставляя на нем глубокие темные борозды.

Лололошка закончил читать молитву, смотря на корчившегося в страданиях демона спокойными, подернутыми голубым туманным штилем взглядом. с бесстрастным лицом он опустился на одно колено перед белым кругом, наклоняясь в сторону демона, лежащего на полу.

— я не давал тебе выбора, – тихо заговорил он, – сюда ты попал на моих условиях, поэтому что тебе делать решать тоже буду я.

глаза беса вспыхнули красным пламенем, а над рогами появились яркие языки бешеного огня. в его взгляде было столько ярости и ненависти, что воздух между ними почти ощутимо начал плавиться.

— жалкий червь, – раздался сотрясающий землю рык, – как смеешь ты, смертный, указывать мне, — принцу преисподней? я раздавлю тебя как...

он не успел договорить. Лололошка начертил знак возле сияющего поля, и демон взвыл с новой силой, корчась от боли. из его глаз потекли кровавые слезы, а дыхание стало сбивчивым и тяжелым. свечные отблески танцевали на стенах, рисуя на их лицах причудливые блики. священник заговорил вновь, медленно, безэмоционально:

— мне все равно кем ты был. сейчас ты станешь моим фамильяром, который будет помогать мне, когда я это прикажу. ты смиришься с этим.

закончил он и поднялся с колен, направляясь к двери. засов скрипнул.

— мой отец этого так не оставит.

он даже не обернулся на ослабевающий голос демона.

— посмотрим.

и он ушел, больше ничего не сказав.

***

— пастор Дейв, – девушка склонила перед ним голову, захлопнув гримуар в мягком бежевом переплете. через секунду вместо него была простая подвеска из звериного когтя на кожаном плетеном ремешке, висящая на ее шее.

— я слышал, прибыли новые раненые.

это не было вопросом. казалось, что он знает обо всем, что происходит на его территории. насколько сильно и пристально за ним наблюдали, настолько же он не отрывал взгляд от земель, подвластных ему.

— да, господин. привезли монахов со всей округи. многие находятся в тяжелом состоянии, и их жизнь под угрозой.

мимо них пробежали несколько девушек с окровавленными тряпками и тазиками грязной воды. в лазарете было оживленно и шумно. там монахини боролись с самой смертью, раскинувшей свои костлявые морозные пальцы над головами солдат.

— позаботьтесь о них, Суфия. я верю в ваши силы.

монахиня сдержанно улыбнулась.

— конечно господин, я лично занимаюсь самыми сложными случаями. проблем не возникнет — мы поднимем на ноги каждого.

в последнее несколько месяцев демоническая активность повысилась

— они словно лезли изо всех щелей. на некоторых погостах стали рыть братские могилы, потому что не хватало времени, чтобы похоронить каждого монаха отдельно, пусть каждый из них и погиб, защищая жизни простого народа. на города нахлынула скорбь утрат. отцы, сыновья и братья уходили, а возвращались мертвыми телами в черных повозках, или не возвращались вовсе, потому что вернуть было нечего.

девушка поклонилась и ушла, оставляя священника один на один с пустотой сводчатого коридора.

Лололошка призвал демона четыря дня назад. он не спускался в тайную комнату все это время, но иногда проверял, что с барьером все в порядке и тот выдерживает мощь призванного. кажется, сегодня самое время проведать гостя.

свечи вспыхнули сразу, как он ступил на порог комнаты. демон лежал на полу. его волосы были растрепаны, а одежда в клочья изорвана. несмотря на все попытки выбраться белый круг стоял нерушимой, неподвижно стеной. Лололошка молча поставил поднос с едой на стол и перекинул принесенную одежду через спинку стула. руны на полу причудливо мерцали, отбрасывая на мрачный камень яркие блики.

— что тебе нужно? - голос демоны был хриплым и уставшим.

— я уже сказал и не жду от тебя большего. если ты согласен, то подпиши контракт.

он швырнул свиток в середину круга; демон поймал его не глядя. не читая условий, он резанул по пальцу острым ногтем и поставил печать. строчки засветились белесым светом и бумага рассыпалась в пыль.

Лололошка взял нож со стола и провел лезвием по ладони. капли крови попали на руны, начертанные вокруг барьера и тот с треском распался.

— еда и одежда, - кратко кивнул на принесенные вещи священник.

демон и не посмотрел в его сторону.

***

Люциус, так назвался демон, оказался весьма раздражающим внимание существом, когда пришел в себя после призыва. он изъяснялся в саркастичной, местами даже грубой, манере, был высокомерным и самолюбивым, любил надоедать окружающим и очень громко смеялся. пользуясь привилегиями фамильяра он везде следовал за Лололошкой, оставаясь видимым лишь для него и мешал тому работать, встревая в разговоры и мельтеша перед глазами.

однако, тут его встречала стена безразличия, в которую он, с размаху, влетал каждый раз. Лололошка был невосприимчив к его шуткам и пакостям, а когда действия демона переходили в откровенное вредительство, то он начинал перебирать четки, и Люциуса корежило так, что тот не всегда мог оставаться на ногах. он, в свою очередь, пытался мстить, но это всегда выходило нелепо, за что получал больше и на время становился тихим. Лололошка был способен обуздать его нескончаемую энергию, и вовремя дергал за поводок, когда поведение демона пересекало границы.

так все и продолжалось.

— ты очень скучный, - усмехнулся Люциус, - твое постное лицо наводит на меня тоску. для чего было нужно тащить меня сюда, раз я просто болтаюсь без дела.

— не пожалей о своих словах, - кратко осадил его Ло и продолжил изучать отчеты.

демон закатил глаза и повернулся к окну, свесив ногу с подоконника. на улице уже темнело; близилась зима, и дни становились короче, оттесняемые плотными морозными сумерками. постепенно холодало. с неба не сходили серые тучи и солнца было все меньше. его уже не греющие землю лучи тонули в пасмурном осеннем небе. до Рождества оставался месяц. скоро должен был пойти первый, наполненный магией зимнего праздника снег.

Лололошка вздохнул. вести приходили далеко не такие же приятные. в городе и его окрестностях было найдено уже одиннадцать изуродованных тел, а продвижений в расследовании все не предвиделось. в отчетах все меньше было надежды хоть на кроху информации, лишь сухие факты: тело, нет свидетелей, паника населения.

дело требовало радикальных решений. нужно было начинать действовать.