VII

Квон прищурился, пристально вглядываясь в лицо Феликса. В воздухе витал слабый,но различимый аромат омеги, и менеджер невольно нахмурился, чуть склоняя голову набок.

— Ты как себя чувствуешь? — осторожно спросил он, пристально вглядываясь в ближнего.

Феликс медленно поднял глаза, и его взгляд был красноречивее любых слов: мол, ты серьёзно сейчас? Но он так и не удосужился ответить, просто выдохнул и снова уставился в окно, словно всё происходящее его совсем не касалось.

Квон шумно вздохнул, проводя рукой по волосам. Честно говоря, он ожидал чего-то подобного. И всё же…

— Слушай, а когда у тебя течка должна быть? — спросил он напрямую, переходя сразу к делу.

— А тебе какое дело? — фыркнул Феликс, немного прищурившись. — Ну, допустим, через две недели.

— Просто уточняю, — пожал плечами Квон, но не успел сказать больше.

Резкая, словно ножом, боль пронзила низ живота, заставляя омегу судорожно вдохнуть. Всё поплыло перед глазами, тёмные пятна замелькали, а воздух вдруг показался слишком тяжёлым и густым. Феликс невольно склонился вперёд, пальцы вцепились в край стола так сильно, что побелели суставы.

— Эй, ты чего? — голос менеджера зазвучал где-то далеко, глухо и приглушённо, как через ватную завесу.

Феликс скривился, судорожно втягивая воздух, но боль не думала отпускать, становилась только сильнее, жгучее, разливалась по всему телу неприятными волнами.

Запах цитрусов начал медленно растекаться по комнате, сладкий и терпкий, словно спелые мандарины. Феликс стиснул зубы, стараясь не застонать громко, но тело не слушалось, а внизу уже чувствовалась предательская влажность. Чёрт, как же это отвратительно. И как же, чёрт возьми, больно.

— Эй, Ли, — Квон выглядел уже не просто обеспокоенным, а откровенно перепуганным. Он быстро открыл окно, впуская в помещение свежий воздух, но это не особо помогло. Запах только сильнее насыщал пространство, тянулся к альфе липкими сладкими нотами. — Кто может тебя забрать? Тебе домой надо, слышишь?

Феликс попытался ответить, но вместо этого из горла сорвался глухой стон. Всё тело сводило судорогой, пальцы слабо соскользнули с края стола. Он зажмурился, чувствуя, как волны боли только нарастают, становясь всё невыносимее.

— Чёрт, — Квон нервно огляделся, а потом, не найдя другого выхода, схватил телефон омеги. И, о Господи, тот был без пароля.

Менеджер быстро разблокировал экран, пальцы чуть дрожали от спешки. Сейчас не время думать о правилах приличия. Ему срочно нужно было позвонить кому-то, кто мог бы забрать Феликса.

Такси? Не вариант. Квон быстро отмёл эту мысль — слишком рискованно. Репортёры внизу только и ждут повод сунуть нос куда не следует, а если таксист окажется альфой… Нет, это будет катастрофой. Самому отвезти Феликса тоже не выход: он ведь тоже альфа, и если омега почувствует чужой феромон у себя дома, станет только хуже.

— Чёрт… — Квон тихо выругался, пробегая глазами по контактам в телефоне. Надо кого-то позвать, и как можно скорее.

И тут взгляд зацепился за имя в закреплённых контактах. "Джинни".

Это было как спасательный круг. Кто это — сейчас не важно. Главное, чтобы тот ответил.

— Ладно, была не была, — пробормотал менеджер, не раздумывая нажимая на имя. Телефон замер в руках, гудки потянулись тягучими секундами, пока Квон лихорадочно оглядывался на извивающегося от боли Феликса.

— Давай же, ну же, ответь, — выдохнул он, чувствуя, как внутри всё холодеет от нервов.

— Алло? — на том конце раздался низкий голос, чуть хрипловатый, видимо от долгого молчания.

— Здравствуйте! Это… это Квон, менеджер Феликса, — затараторил он, едва слыша себя от стука крови в ушах. — Ему плохо, очень плохо. Вы не могли бы его забрать? Пожалуйста, как можно скорее! В больницу он не поедет, вы же знаете… уже не раз такое было, как только собирались вызвать скорую, он сразу отказывался и умолял отвезти домой.

На том конце повисла напряжённая пауза, но не надолго.

— Я скоро буду, — коротко бросил Хёнджин и сбросил звонок, не теряя времени на расспросы.

Квон облегчённо выдохнул, чувствуя, как напряжение слегка отпускает плечи. Хорошо. Теперь осталось только дождаться. Он быстро вернул телефон Феликсу в карман и опустился на корточки рядом с ним, стараясь говорить как можно мягче:

— Эй, Ликс, потерпи немного, ладно? Твой… э-э… Джинни скоро приедет. — Он сам не знал, кто это, но сейчас это было не важно. — У тебя есть с собой обезболивающее или блокаторы?

Феликс лишь тихо застонал от боли, с трудом приоткрывая глаза. Лицо его было бледным, губы дрожали.

— Врач… не рекомендует… — прохрипел он, тяжело дыша. — Сказал, может навредить…

— Чёрт, — Квон сжал кулаки, бессильно глядя на омегу. — Ладно, ладно, потерпи. Он скоро будет. Обещаю.

Феликс лишь едва слышно выдохнул, зажмуриваясь сильнее, когда очередная волна боли пронзила низ живота. И вытекла ещё порция смазки, горячей и липкой, которая, скорее всего, испачкала не только его одежду, но и мягкое кресло, на котором он сидел. Омега стиснул зубы, изо всех сил стараясь не заскулить ещё громче.

Пятнадцать минут растянулись в вечность, превратившись в настоящую пытку. Боль разрывала изнутри, заставляя Феликса дышать прерывисто и судорожно, почти всхлипывая. В комнате постепенно распространялся его запах — цитрус с горьковатыми нотками, смешанный с оттенком лихорадочного жара.

Когда телефон завибрировал снова, Квон едва не выронил его от неожиданности. Он схватил трубку, даже не глядя на экран.

— Алло? — голос его сорвался на полуслове.

— Я подъезжаю, — хрипловато отозвался Хёнджин. — Но тут полно репортёров. Не мог бы ты меня встретить?

— Конечно! Конечно, сейчас выйду! — Квон почти выдохнул это с облегчением, успев только пробормотать: «Спасибо», — как Хёнджин уже сбросил звонок.

Менеджер торопливо провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Только бы всё прошло гладко. Он бросил быстрый взгляд на Феликса — омега выглядел ещё хуже: поблелневшее лицо, глаза полуприкрыты, дыхание сбилось.

— Ликс, я выйду на две минутки, хорошо? Твой друг уже здесь. Потерпи чуть-чуть, ладно? — Квон попытался говорить как можно мягче, но голос всё равно дрогнул.

Феликс тихо застонал в ответ, не в силах даже кивнуть.

Квон пулей вылетел из комнаты, как только услышал слабый выдох согласия. Он не пошёл к главному входу — там уже толпились репортёры с камерами, и пробираться через них было бы самоубийством. Вместо этого он свернул в боковой коридор, где не было ни души, только приглушённый свет и глухие шаги по плитке.

Он остановился, заметив знакомую фигуру у чёрного седана. Высокий, в длинном пальто, запахнутом на все пуговицы, Хёнджин выглядел собранным и спокойным, но что-то в его взгляде было по-настоящему холодным.

Квон невольно сглотнул и поспешил к нему.

— Вы… друг Феликса, да? — пробормотал он, чувствуя, как голос предательски срывается.

— Да, — коротко ответил альфа. Он скользнул по нему взглядом, будто оценивая, и тут же спросил:

— Где он?

— В агентстве… Ему очень плохо, — Квон замялся, оглядываясь. — Я думал, вы…

— Проведите, — прервал Хёнджин, даже не дав ему договорить.

Квон кивнул и развернулся, ведя его по коридору. Хёнджин шёл за ним уверенно, быстрым шагом, будто уже точно знал, куда идти.

Феликс почти не слышал, как открылась дверь. В ушах всё ещё стоял глухой шум, а боль разрывала низ живота с новой силой, заставляя его прикусить губу до металлического привкуса крови.

Но стоило только знакомому терпкому запаху коснуться обострённого обоняния, как он дёрнулся, едва слышно всхлипывая.

Хёнджин быстро подошёл ближе, стараясь не делать резких движений. Его взгляд тут же потемнел, когда он увидел омегу: влажные пряди липли ко лбу, глаза блестели от непрошеных слёз, а одежда была смята и испачкана прозрачными пятнами.

— Ликси, — мягко окликнул он, присев перед ним и осторожно коснувшись колена. — Ты как?

Феликс выдохнул дрожащим, болезненным всхлипом, цепляясь за пальто альфы и жмурясь.

— Забери меня отсюда… Пожалуйста, — прошептал он, срываясь на шёпот.

— Уже, — тихо отозвался Хёнджин.

Он быстро заметил, как Феликс дрожит – ресницы подрагивали, а губы посинели от пронизывающего холода. Не раздумывая, Хёнджин снял своё пальто и мягко накинул на омегу, запахивая плотнее.

— Сейчас заберу тебя отсюда, — тихо сказал он и аккуратно подхватил Феликса на руки.

Омега только крепче сжался в его объятиях, уткнувшись лицом в плечо, и тихо застонал, когда очередная волна боли прокатилась по телу.

— Там… там всё мокро и липко, — простонал он, сгорая от стыда.

— Ничего страшного, — спокойно ответил Хёнджин, крепче прижимая его к себе. В его голосе звучала такая уверенность, что Феликс невольно расслабился. 

Он даже не заметил, как закрыл глаза, позволяя унести себя в тепло и безопасность.

Хёнджин вышел так же, как и зашёл. На улице всё так же стоял Квон, и в его руках был телефон омеги. Альфа поудобнее перехватил Феликса, забрал у менеджера телефон и сунул в карман брюк. Поблагодарил коротко, но вежливо.

— За остальными вещами я позже приеду. Спасибо.

Квон только торопливо кивнул, провожая их тревожным взглядом.

Хёнджин открыл машину и аккуратно усадил омегу на заднее сиденье. Феликс сразу лёг, свернувшись клубочком и прижимая к себе полы пальто, словно пытаясь спрятаться в его тепле. Он тихо застонал, пряча лицо в мягкий ворс, и хриплый всхлип сорвался с губ, когда очередная волна боли прошла по телу.

Запах Феликса быстро пропитал салон, густой и тягучий, словно сладкий цитрусовый сироп был повсюду — въелся в обивку сидений, смешался с прохладным воздухом, заполнил собой каждый уголок.

Хёнджин непроизвольно задержал дыхание, чувствуя, как собственная природа отзывалась на этот аромат горячей, тянущей болью где-то под рёбрами. Но он тут же выдохнул, стиснув зубы. Открывать окна не хотелось — вдруг Феликса продует, а тот и без того дрожал под пальто, сжавшись в маленький комок.

Альфа лишь плотнее сжал руль, стараясь не думать о том, как запах обжигал горло, цеплялся за сознание липкими нитями. Теперь от этого не спрятаться: терпкий аромат, смешанный с лихорадочным жаром, давил на инстинкты, заставляя сердце биться чаще.

Феликс снова тихо застонал, прижимаясь лицом к пальто, и Хёнджин крепче сжал челюсти, силясь удержать дыхание ровным.

— Потерпи, цыплёнок, — прошептал он почти беззвучно, не уверен, услышит ли его омега. — Уже совсем немного осталось.

Хёнджин вдавил педаль газа, выезжая на пустую дорогу. Городские огни скользили по стеклу, отбрасывая блики на измождённое лицо омеги. В салоне повисла напряжённая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Феликса.

Альфа бросал короткие взгляды в зеркало заднего вида, сжимая руль так, что побелели костяшки. Феликс тихо застонал, ёрзая на холодной обивке, и Хёнджин невольно сжал челюсти крепче.

— Ликс, — мягко позвал он, не отрывая взгляда от дороги. — Ещё терпишь?

Феликс не сразу ответил. Он только плотнее запахнул на себе пальто, пытаясь согреться в его тепле. В горле стоял ком, и каждый вдох давался с трудом.

— Угу… — сорвалось с губ тихим, надтреснутым шёпотом.

Хёнджин прикрыл глаза на мгновение, выдыхая.

— Скоро приедем, — пообещал он.

Но стоило ему свернуть на менее оживлённую улицу, как телефон в кармане завибрировал, нарушая тишину. Хёнджин на секунду замер, затем рывком вытащил аппарат и нахмурился, видя высветившееся имя на экране.

Звонок от начальства. Вовремя как всегда.

Стиснув зубы, он отбросил телефон на соседнее сиденье, решив перезвонить позже. Сейчас было не до этого.

Феликс, кажется, не заметил — он дрожал под пальто, прижимая колени к груди и жмурясь от очередной волны боли.

Хёнджин нервно провёл языком по губам, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида. Феликс по-прежнему лежал, свернувшись клубочком, и дрожал, будто в салоне была настоящая зима. Его лицо было бледным, а ресницы дрожали, едва сдерживая горячие слёзы, что уже успели оставить влажные дорожки на щеках.

Чувство беспомощности жгло под рёбрами не хуже запаха омеги, заполнившего салон. Он должен был что-то сделать, как-то помочь, но единственное, что оставалось — поскорее добраться до квартиры и хотя бы уложить Феликса в тёплую постель.

— Потерпи ещё немного, — хрипло произнёс Хёнджин, стараясь держать голос ровным. — Мы почти приехали.

Ответа не последовало. Феликс только судорожно выдохнул, стискивая пальцами ткань пальто, и сильнее сжался, будто пытаясь скрыться от болезненных спазмов. Тихий всхлип сорвался с губ, и сердце Хёнджина болезненно сжалось в груди.

Он прибавил скорость, уже не обращая внимания на редкие машины и тусклые огни фонарей за окном. Мимо пролетали витрины, знакомые перекрёстки и пустынные тротуары, но мысли всё равно были заняты лишь одним.

Как только они оказались возле дома, Хёнджин резко затормозил у входа, заглушил двигатель и тут же обернулся.

— Ликс, — тихо позвал он, стараясь не пугать. — Мы приехали.

Феликс замер на мгновение, словно не сразу осознал, и только спустя пару долгих секунд медленно открыл глаза. Они блестели от слёз и выглядели совсем растерянно и беспомощно.

Хёнджин аккуратно коснулся его плеча, поглаживая сквозь ткань пальто.

— Давай, я помогу, — мягко сказал он, осторожно подхватывая омегу на руки.

Феликс лишь выдохнул тихо, без сил прижимаясь к груди альфы и закрывая глаза, доверчиво позволяя себя нести.

Хёнджин захлопнул дверцу ногой и быстрым шагом направился к подъезду, крепче прижимая Феликса к себе. Омега почти не шевелился, только тихие всхлипы и тяжёлое дыхание выдавали, насколько ему плохо. Хёнджин чувствовал, как мелко дрожит его тело, как горячее дыхание касается шеи, обжигая чувствительную кожу.

Он быстро добрался до лифта, стараясь не задерживаться ни на секунду лишнего. Жёлтые лампы на потолке тускло моргали, и в замкнутом пространстве стало ещё душнее, когда двери мягко сомкнулись. Хёнджин прижал Феликса ближе, пальцами поглаживая спину сквозь ткань пальто, и тихо зашептал:

— Ещё чуть-чуть, Ликси. Совсем немного.

Омега не ответил, только крепче стиснул ткань его водолазки, утыкаясь носом в шею, и судорожно вдохнул, жмурясь. Его запах, тёплый и сладкий, казалось, проникал в каждую клеточку, забивая голову густой пеленой. Хёнджин сглотнул, заставляя себя не думать об этом. Сейчас не время.

Как только двери открылись, Хёнджин тут же шагнул в коридор, ловко подхватил ключи из кармана и одним движением закрыл дверь за собой. Тепло встретило их мягким светом из прихожей, и альфа, стараясь не потревожить омегу, быстро разулся и направился в спальню.

Осторожно опуская Феликса на кровать, он тут же заметил, как тот тихо застонал, едва коснувшись простыней, и сразу свернулся клубочком, поджимая ноги и прижимая ладони к животу. Слёзы всё так же стекали по щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже, а дыхание сбивалось от приглушённых всхлипов.

Хёнджин аккуратно стянул с него пальто, затем присел рядом и, стараясь не тревожить лишний раз, взялся за его кроссовки. Быстро развязал шнурки, стянул обувь и аккуратно поставил её в сторону.

— Феликс, — тихо позвал он, присаживаясь на край кровати и аккуратно отодвигая слипшиеся от пота пряди со лба. — Я сейчас принесу воды, ладно? Потерпи немного.

Феликс дрожащими пальцами сжал его рукав, не позволяя уйти. Губы подрагивали, дыхание сбивалось от сдерживаемых всхлипов.

— П-пожалуйста… не уходи, — сорвалось тихим шёпотом. — П-просто… побудь рядом…

Хёнджин замер на мгновение, затем тихо выдохнул и аккуратно сжал его ладонь.

— Я здесь, — мягко ответил он, устраиваясь рядом и накрывая их общим одеялом. — Я никуда не уйду, обещаю.

Феликс только тихо выдохнул, жмурясь, и крепче прижался к его груди, позволяя успокаивающему запаху альфы прогнать остатки страха и боли. Но стоило Хёнджину ощутить, как бельё под пальцами неприятно липнет, а ткань брюк влажно прилипает к бедрам омеги, как он нахмурился.

— Ликс, — снова тихо позвал он, поглаживая по спине. — Тебе нужно в душ. Так будет лучше, хорошо?

Феликс лишь сильнее сжался, комкая пальцами водолазку на его груди, и глухо всхлипнул, мотнув головой.

— Я не смогу… — сорвалось с губ хриплым шёпотом. — П-пожалуйста… не уходи…

Хёнджин тихо выдохнул и, стараясь не напугать, мягко погладил его по волосам.

— Я и не собираюсь, — уверил он, медленно поднимаясь и подхватывая омегу на руки. — Я помогу, ладно? Просто доверься мне.

Феликс судорожно вдохнул, но не стал сопротивляться, позволяя альфе крепче прижать себя к груди. Горячее лицо спряталось у шеи, ресницы дрожали от невыплаканных слёз, а пальцы всё так же цеплялись за ткань, боясь разжать хватку.

Хёнджин осторожно прижал его ближе и, стараясь не задевать дверные косяки, направился в ванную, где мягкий свет и шум воды обещали хоть немного облегчить боль и избавить от липкого дискомфорта.

Хёнджин едва успел дойти до ванной, как почувствовал, как Феликс дёрнулся у него на руках, сдавленно всхлипнув. Омега побледнел ещё сильнее, и альфа сразу нахмурился, остановившись.

— Ликс? — обеспокоенно позвал он, опуская взгляд на его побелевшие пальцы, что вцепились в водолазку на его груди.

Но Феликс даже не успел ответить — резкая волна боли пронзила живот, вызывая тошноту, и он судорожно прижал ладони к губам, захрипев.

Хёнджин мгновенно развернулся и быстро опустил его на пол, направляя ближе к унитазу.

— Ликс! — голос дрогнул от паники, когда омега, едва касаясь коленями холодной плитки, сразу склонился вперёд, зажимая ладонью рот.

В следующий миг его вырвало. Резко, мучительно, до темноты перед глазами и слабости в ногах. Феликс зажмурился, судорожно хватая воздух губами и дрожа от болезненных спазмов, что не давали отдышаться.

Хёнджин тут же опустился сзади, поддерживая его под плечи и мягко отодвигая липкие пряди от лица, чтобы не мешали. Тёплые пальцы бережно убирали волосы, и сильная ладонь, скользнув к спине, начала медленно поглаживать, пытаясь хоть как-то облегчить.

— Тише, тише… Всё хорошо, Ликс, я рядом, — негромко шептал Хёнджин, стараясь звучать как можно спокойнее, хоть сердце болезненно стучало в груди. — Дыши… Просто дыши, родной. Я здесь.

Феликс захрипел, из глаз снова покатились слёзы. Его било мелкой дрожью, и каждый вдох давался с болью. Омега бессильно стиснул пальцы на холодном крае унитаза, пытаясь подавить подступающие рыдания.

— Прости… — сорвалось тихим, надтреснутым шёпотом. — Прости, я… я не…

— Ш-ш-ш, — Хёнджин мягко обнял его крепче, прижимая к груди и позволяя опереться. — Не надо извиняться. Всё нормально, слышишь? Я с тобой.

Он выпустил чуть больше феромонов, стараясь заглушить хотя бы часть боли, и аккуратно провёл пальцами по спине, продолжая укачивать и шептать что-то успокаивающее. Тёплый, обволакивающий аромат альфы медленно заполнял пространство, приглушая плохие мысли, оставляя только тёплое спокойствие.

Феликс дрогнул, всхлипнул чуть тише и прижался к нему крепче, цепляясь дрожащими пальцами за водолазку. Альфа мягко перебирал пряди его волос, убирая липкие от пота и слёз локоны с лица, и тихо шептал:

— Всё хорошо, Ликс. Я рядом. Ты в безопасности.

Хёнджин аккуратно провёл ладонью по спине Феликса, стараясь успокоить и хоть немного облегчить боль. Омега тяжело дышал, дрожа от слабости, пальцы побелели, вцепившись в край унитаза. Волны тошноты, казалось, не собирались отпускать, и Хёнджин тихо выдохнул.

— Тише, Ликс, я здесь, — прошептал он, продолжая поглаживать. — Всё хорошо, просто дыши.

Феликс всхлипнул, судорожно глотая воздух и сжимая глаза. Слёзы скатывались по щекам, смешиваясь с испариной, и Хёнджин сжал челюсти, чувствуя, как внутри поднимается беспомощная злость на происходящее. Он ненавидел видеть его таким — слабым, измученным, дрожащим от боли.

— Потерпи чуть-чуть, я наберу ванну, ладно? — тихо добавил он, осторожно отодвигаясь и вставая на ноги.

Омега не ответил — только тихо застонал, утыкаясь лбом в ладони. Хёнджин быстро повернулся к крану, проверяя температуру воды и выставляя тёплую, чтобы не обжечь и не дать замёрзнуть. Влажный пар начал наполнять ванную, постепенно унося резкие запахи, и альфа на мгновение прикрыл глаза, выдыхая.

— Ликс, — негромко позвал он, снова присаживаясь рядом и осторожно касаясь плеча. — Сможешь сам подняться или помочь тебе?

Феликс дрогнул, по-прежнему дрожа, и медленно кивнул, выпрямляясь на подгибающихся ногах. Хёнджин тут же подхватил его под локти, мягко поддерживая и не давая упасть.

— Тихо-тихо, я держу, — шепнул он, аккуратно направляя его к ванне. — Всё хорошо, родной. Дыши, я рядом.

Омега всхлипнул, утыкаясь в его плечо и слабо цепляясь за ткань водолазки. Хёнджин тихо выдохнул, мягко поглаживая его по спине и стараясь выпустить побольше феромонов, чтобы приглушить боль. Тёплая ванна уже плескалась, маня мягким паром, и Хёнджин аккуратно помог Феликсу снять грязную одежду, стараясь не смотреть лишний раз, чтобы не смутить его.

— Я рядом, Ликс, не бойся, — мягко напомнил он, поддерживая омегу, когда тот, пошатываясь, опустился в воду. — Просто полежи немного, тебе станет легче.

Феликс тихо застонал, прикрывая глаза и поджимая колени к груди. Тёплая вода обволакивала, успокаивала, и Хёнджин осторожно опустился рядом на пол, не выпуская его ладонь и продолжая поглаживать пальцами.

— Я здесь, родной, — шептал он, чуть склоняясь ближе и касаясь губами виска. — Я никуда не уйду, обещаю.

Феликс дышал тяжело и прерывисто, постепенно расслабляясь в тёплой воде. Она смывала напряжение с усталых мышц, и веки медленно опускались, будто становясь слишком тяжёлыми. Щёки всё ещё горели, дыхание сбивалось, но боль внутри понемногу отступала, оставляя лишь усталость и слабость в каждом движении.

Хёнджин молча сидел рядом, не выпуская его ладонь. Тёплый пар быстро заполнил ванную, оседая каплями на плитке и стекле, и альфа чуть сильнее сжал пальцы Феликса, продолжая медленно поглаживать тыльную сторону ладони — невесомо, успокаивающе.

— Полегче стало? — негромко спросил он, когда дрожь в теле омеги начала стихать.

Феликс ответил не сразу. Он только слабо кивнул, не открывая глаз. Голова медленно склонилась на грудь, дыхание стало тише и ровнее, а пальцы, до этого судорожно цеплявшиеся за руку Хёнджина, постепенно разжались.

— Цыпленок? — мягко позвал альфа, но ответа не последовало. Только тихий вздох сорвался с приоткрытых губ, а ресницы дрогнули, словно Феликс до последнего пытался бороться с наваливающейся сонливостью.

Хёнджин тихо выдохнул, чувствуя, как что-то болезненно сжалось внутри при виде его уставшего лица. Он аккуратно поправил мокрые пряди со лба, стараясь не потревожить, и ещё немного выпустил феромонов, чтобы окончательно успокоить.

— Спи, Ликс, — негромко прошептал он, мягко касаясь губами виска. — Я тут. Всё хорошо.

Феликс только слабее сжал его ладонь, тихо выдыхая, и голова окончательно склонилась на грудь. Плечи чуть расслабились, дыхание стало размеренным и глубоким, а пальцы больше не дрожали.

Хёнджин молча наблюдал, стараясь не шелохнуться лишний раз. Тёплая вода всё ещё плескалась, пар оседал на коже каплями, а Феликс понемногу погружался в сон, доверчиво прижимаясь к его ладони, будто только так мог почувствовать себя в безопасности.

Хёнджин молча сидел рядом, позволяя Феликсу спокойно спать в тёплой воде. Ему казалось, что омега наконец перестал дрожать, дыхание стало ровным и спокойным, а напряжение в теле постепенно уходило. Но стоило горячей воде >начать остывать, как Феликс невольно повёл плечами, будто пытаясь согреться, и Хёнджин сразу это заметил.

Альфа тихо выдохнул, осторожно спуская воду, чтобы не потревожить сон. Тёплые струи медленно стекали, оставляя влажную прохладу на коже, и Феликс едва заметно поёжился, ближе прижимаясь к нему даже во сне. Хёнджин мягко погладил его по плечам, пытаясь успокоить, и потянулся за большим полотенцем.

— Тише, Ликс, — негромко прошептал он, аккуратно подхватывая омегу на руки. — Уже всё хорошо.

Феликс только тихо вздохнул, доверчиво устраиваясь ближе и едва шевелясь, когда Хёнджин осторожно обмотал его тёплым полотенцем. Влажные пряди прилипли ко лбу, ресницы дрожали, но он даже не пытался проснуться, уткнувшись носом в плечо альфы и зарывшись в его запах. Тихое мурлыканье сорвалось с губ, когда Хёнджин мягко прижал его к себе, стараясь согреть.

Запах Хёнджина заполнил всё пространство вокруг, густой и тёплый, приглушая остатки боли и позволяя Феликсу дышать легче. Омега только крепче прижался, пальцами невольно цепляясь за воротник водолазки, и тихо всхлипнул, даже не осознавая этого.

— Спи, я тут, — мягко проговорил Хёнджин, осторожно выходя из ванной и направляясь в свою комнату.

Он придерживал Феликса крепко, но бережно, чтобы не разбудить, и запах феромонов только усиливался, окутывая омегу мягким теплом. Феликс дышал тихо и прерывисто, но болезненные морщинки на лбу постепенно разглаживались, стоило только альфе крепче его обнять.

Добравшись до комнаты, Хёнджин аккуратно опустил Феликса на кровать, стараясь не разбудить, и бережно укрыл его тёплым одеялом. Омега только тихо зашевелился, позволяя забрать полотенце, и сразу же зарылся в мягкую ткань, тихо сопя. Дыхание стало ровнее, а напряжение в теле постепенно уходило, стоило только почувствовать рядом тёплый запах альфы.

Убедившись, что Феликс крепко спит, Хёнджин осторожно выпрямился и направился в ванную. Он быстро убрал весь беспорядок: грязную одежду Феликса отправил в стирку, полотенце повесил на сушилку, и только после этого выдохнул, прикрывая глаза на пару секунд. Тревога всё ещё тянула внутри неприятным холодом, но времени на раздумья не было.

Альфа вернулся в спальню, бросив короткий взгляд на свернувшегося в одеяле Феликса, и, убедившись, что тот спит спокойно, осторожно взял телефон. Пальцы дрогнули на мгновение, но Хёнджин быстро набрал нужный номер и поднёс трубку к уху, вслушиваясь в длинные гудки.

Ему предстояло многое объяснить начальству, но сейчас главное было — поухаживать за Феликсом.

                             🐣🐣🐣

Полночь застала Хёнджина на кухне. Он сидел за столом, обхватив ладонями горячую кружку чая, и быстро стучал по клавишам ноутбука, просматривая рабочие файлы. В квартире стояла тишина, лишь изредка нарушаемая еле слышным тиканьем часов на стене.

Горячий напиток приятно согревал изнутри, но мысли всё равно возвращались к омеге, который остался в его комнате. Хёнджин в который раз покосился на дверь спальни, прислушиваясь, но никаких звуков оттуда не доносилось. Может, это было и к лучшему — значит, Феликс хотя бы немного смог отдохнуть.

Он как раз сделал глоток чая, когда вдруг уловил тихий шорох из коридора. Хёнджин замер, напрягшись, и едва успел подняться из-за стола, как дверь в спальню мягко приоткрылась.

Из-за неё показался Феликс — босиком, с растрёпанными волосами и в слишком большой футболке альфы, которая свободно свисала с плеч. Омега тихо переступил порог, потирая глаза и зябко ёжась, будто всё ещё не мог до конца согреться.

— Феликс? — Хёнджин удивлённо моргнул, сразу отставляя кружку. — Почему ты не спишь? Тебе плохо?

Омега ничего не сказал — только молча подошёл к Хёнджину, глаза всё ещё затуманенные сном. Он аккуратно опустил ладонь на его плечо, слегка надавливая, давая понять, чтобы тот сел обратно. Хёнджин послушно опустился на стул, удивлённо выдохнув, но не успел ничего спросить, как Феликс вдруг перекинул ногу и устроился у него на коленях, обвивая руками за шею.

— Ликс… — Хёнджин растерянно замер, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Феликс ничего не ответил. Он лишь сильнее прижался, зарываясь лицом в тёплую кожу шеи и прикрывая глаза. Тихий выдох сорвался с губ, дрогнув, будто омега пытался успокоиться, вбирая в себя знакомый запах. Его пальцы чуть подрагивали, а дыхание, тяжёлое и прерывистое, постепенно выравнивалось.

Хёнджин медлил всего мгновение, а затем осторожно положил ладони на талию омеги, поддерживая. Его пальцы чуть поглаживали через мягкую ткань футболки, пытаясь успокоить, и альфа тихо выдохнул, мягко касаясь губами макушки.

Феликс сидел тихо, устроившись на коленях Хёнджина, и почти не шевелился. Тёплый вес на его ногах казался таким правильным и успокаивающим, что альфа позволил себе продолжить работать, медленно печатая одной рукой. Вторая ладонь лежала на пояснице омеги, иногда мягко поглаживая, чтобы напомнить о своём присутствии.

Тишина в квартире нарушалась лишь мягким стуком клавиш и размеренным дыханием Феликса, который, казалось, вот-вот уснёт, уткнувшись носом в шею Хёнджина. Но внезапно омега едва заметно шевельнулся, сжимая ткань футболки в пальцах, и почти сразу тихо, неровно выдохнул, тёплым дыханием касаясь кожи.

Хёнджин на мгновение замер, опуская взгляд на него.

— Феликс? — тихо спросил он, склонив голову, но не успел договорить.

Феликс вновь шевельнулся, чуть сильнее прижимаясь, и альфа ощутил, как тонкие пальцы нервно сжали ткань на его груди. Дыхание омеги сбивалось, становилось чуть глубже, а затем он вдруг тихо дёрнулся бёдрами, будто случайно, и едва слышный стон сорвался с губ.

Хёнджин напрягся, ощущая горячую влажность, пробивающуюся через ткань, и неровное дыхание Феликса, обжигающее шею. Сердце билось тревожно, а мысли путались между желанием помочь и страхом сделать что-то неправильно.

— Ликс… — выдохнул он, крепче сжимая талию омеги, но не решаясь даже пошевелиться. Сладкий запах, пропитавший воздух, сбивал с толку, разжигая инстинкты, но Хёнджин, сжав зубы, старался подавить это чувство. — Ты уверен?..

Феликс лишь тише вдохнул, уткнувшись лицом в его плечо. Пальцы дрожали, цепляясь за ткань футболки, а движения казались неуверенными, будто он сам сомневался в своих действиях.

— Прости… — сорвалось почти неслышно. — Просто… больно… жжёт…

Хёнджин тяжело сглотнул, проводя ладонью по спине, чтобы хоть как-то успокоить. Мысли метались, отзываясь тревогой и сомнениями. Он не знал, как правильно поступить. А если потом Феликс пожалеет? Если это просто порыв из-за боли и жара, и утром омега даже смотреть на него не сможет?

— Цыпленок, если это только из-за боли, я могу просто побыть рядом, — тихо произнёс он, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Тебе не обязательно…

Феликс не ответил, только сильнее прижался, словно пытался найти хоть какое-то облегчение в его тепле. Хёнджин выдохнул, продолжая осторожно гладить его по спине, пытаясь успокоиться сам.

— Ликс, я… ты уверен, что хочешь этого? — голос Хёнджина звучал хрипло и тихо, почти срываясь. — Я не хочу, чтобы ты потом жалел…

Ответа не последовало. Феликс только сильнее прижался, продолжая тереться о него, и Хёнджин почувствовал, как липкая влажность пропитывает ткань. Пальцы омеги сжались на его футболке, дыхание стало более неровным, и сдавленное сопрано сорвалось тихим вздохом.

Хёнджин тяжело сглотнул, напряжённо выдыхая. Голова гудела от смеси феромонов и мыслей, разрываемых между желанием поддаться инстинктам и страхом причинить Феликсу боль.

—  Феликс, — он попытался снова, но голос сорвался, едва не превратившись в сдавленное рычание. Ладонь непроизвольно сжалась на бедре омеги, и Хёнджин, чертыхнувшись про себя, чуть ослабил хватку. — Ты точно уверен?..

Феликс только тихо выдохнул, не удосуживая ответом. Казалось, ему было уже плевать на вопросы и сомнения альфы. Ладони скользнули вверх, обвивая шею Хёнджина, и омега, чуть приподнявшись, прижался к нему плотнее, заставляя тихо выругаться.

Хёнджин выдохнул, чувствуя, как остатки самообладания медленно трещат по швам.

Хёнджин мягко провёл пальцами по щеке Феликса, заставляя того поднять взгляд. Глаза омеги были немного затуманены, ресницы дрожали, словно он пытался сдержать эмоции.

— Ликси, — тихо произнёс альфа, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Посмотри на меня.

Феликс медленно поднял голову, их взгляды встретились, и Хёнджин почувствовал, как сердце сжалось от грусти, мелькнувшей в тёмных глазах омеги. Феликс коротко выдохнул, чуть приподнимаясь, чтобы видеть собеседника лучше.

— Знаешь, — начал он , голос едва слышно дрогнул, — когда я был с другими альфами… мне никогда не было так легко, как сейчас. — Он нервно облизнул губы, словно собираясь с мыслями. — Они... они никогда не принимали меня таким. Говорили, что я какой-то не такой, что у омеги не могут быть такие течки. А потом всегда выяснялось, что им нужно было лишь одно. — Феликс грустно усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Но они никогда этого не получали.

Хёнджин нахмурился, пальцы на шее Феликса непроизвольно напряглись. Ему не нужно было спрашивать, чтобы понять, что именно омега имел в виду. Желваки ходили под кожей, когда альфа сдерживал желание вернуться в прошлое и разобраться с каждым, кто когда-либо обидел Феликса.

— А в итоге... — Феликс отвёл взгляд в сторону, разглядывая что-то за спиной Хёнджина, —  к двадцати четырём годам я до сих пор невинен. — Его голос звучал спокойно, почти отстранённо, но Хёнджин видел, как дрожат пальцы, что сжимали ткань на его плечах. — Смешно, да?

— Ликс... — альфа тихо произнёс его имя, чувствуя, как что-то внутри болезненно сжимается.

— А помнишь, — Феликс чуть приподнялся, снова встречаясь с ним взглядом, — как мы говорили об истинности? — Он замер на мгновение, словно боясь услышать ответ.

Хёнджин кивнул, не решаясь перебивать, хотя сердце уже глухо стучало в груди.

— Я… — Феликс нервно облизнул губы, глаза блестели от напряжения. — Я думаю, что мы... истинные. — Он почти прошептал это, словно опасаясь, что признание разрушит что-то хрупкое между ними.

Хёнджин замер, глядя на него в полнейшем ступоре. Слова Феликса эхом отдавались в сознании, но их смысл казался слишком ошеломляющим, чтобы сразу поверить.

— Что? — сорвалось с его губ прежде, чем он успел осознать.

Феликс неловко усмехнулся, отвёл взгляд, но не отстранился. Ладони, всё ещё обвивавшие его шею, слегка дрожали.

— Я знаю, это звучит глупо, — пробормотал он, нервно кусая губу. — Но я давно это чувствовал. Тебя всегда было слишком... много. Слишком близко, слишком важно. — Он сглотнул, тяжело вздохнув. — Я говорил себе, что это нормально, что ты мой лучший друг, поэтому тянет. Но потом... — Он запнулся, покраснев, и Хёнджин мог поклясться, что слышал, как его собственное сердце пропустило удар.

— Потом? — тихо спросил он, боясь нарушить этот тонкий момент.

Феликс судорожно вдохнул:

— Потом была эта течка. — Его голос дрогнул, и он прикрыл глаза, будто пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. — Это было... совсем иначе. Ты был рядом, и мне не нужно было даже ничего говорить. Тело само тянулось к тебе, как будто ты... — Омега запнулся, опустив взгляд на кончики пальцев. — Как будто ты был единственным, кто мог помочь.

Хёнджин напряжённо выдохнул, не в силах отвести глаз. Всё это казалось сном — или, возможно, самым пугающим откровением в его жизни.

— Я знаю, что это звучит странно, — продолжил Феликс, торопливо сглатывая. — Но ты ведь сам говорил, что истинная пара — это не только про метки. Это как интуиция, когда ты чувствуешь другого даже без метки. — Он вздохнул, наконец решившись поднять взгляд. — Я чувствую тебя, Хён. Даже когда ты молчишь или делаешь вид, что всё нормально, я... знаю, когда тебе плохо.

Сердце Хёнджина болезненно сжалось. Он и сам чувствовал это. Как будто любая эмоция Феликса откликалась внутри него болезненным эхом. И теперь, слыша это признание, он не мог отрицать правду, которую так старательно игнорировал.

— Ты действительно думаешь, что мы... — начал он, но голос сорвался, и Хёнджин прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Думаю, да, — прошептал Феликс, нервно играя с воротом домашней рубашки альфы. — Я не уверен на все сто, но... это объяснило бы многое, правда? — Он робко улыбнулся, но в глазах была боль. — Я просто... если это так, то, наверное, всё не просто так. Может, это даже не плохо.

— Ликс, — тихо произнёс Хёнджин, провёл пальцами по его щеке, заставляя снова взглянуть ему в глаза. — Если это правда... значит, нам обоим нужно время это понять. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что обязан...

Феликс покачал головой:

— Ты никогда не заставлял меня чувствовать себя обязанным. Никогда. — Он робко улыбнулся, нежно потеревшись щекой о его ладонь. — С тобой... всегда было легко. И тепло. Как будто так и должно быть.

Эти слова разломали последние барьеры в сознании Хёнджина. Он чуть притянул Феликса ближе, позволяя себе хотя бы на мгновение поверить в это — в них. В то, что эта связь действительно была чем-то большим, чем просто дружба.

— Если мы действительно истинные, — медленно проговорил Хёнджин, прижимая его крепче, — то я... я хочу понять это вместе с тобой. Без спешки.

Феликс не ответил сразу, только прильнул ближе, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Но тишина длилась недолго — омега поднял взгляд, мягко касаясь губами его шеи, словно проверяя границы. Хёнджин затаил дыхание, пальцы на талии Феликса невольно сжались сильнее.

— Ликси, — сорвалось с его губ чуть хрипло, но остановить себя он уже не мог.

Поцелуй был сначала осторожным, почти неловким. Теплые губы, дрожащие вдохи, нежные касания, будто они боялись разрушить этот момент. Но стоило Феликсу сильнее провести пальцами по его волосам, чуть приоткрывая губы в ответ, как сдержанность рухнула.

Хёнджин притянул его ближе, углубляя поцелуй, и Феликс только тихо вздохнул, позволяя альфе вести. Мир за пределами этого мгновения перестал существовать — остались только их горячие прикосновения и желание утонуть друг в друге, хоть на несколько бесценных минут.

Когда им пришлось оторваться, чтобы перевести дыхание, Хёнджин коснулся лбом его виска, проводя пальцем по разгоряченной коже.

— Ты уверен? — тихий шепот почти утонул в тишине.

Феликс кивнул, легко касаясь его губ в ответ.

— С тобой — всегда.

Смазка, что уже намочила штаны Хёнджина, начинала неприятно холодить, заставляя его тихо выдохнуть сквозь сжатые зубы. Но это было ничто по сравнению с тем, как сладко дрожал Феликс в его руках, обвивая его шею руками и доверчиво прижимаясь ближе.

Альфа, не разрывая поцелуя, подхватил омегу под ягодицами, легко приподнимая его, словно тот почти ничего не весил. Феликс только тихо пискнул, инстинктивно обвивая его талию ногами, но сопротивляться и не думал. Теплые губы Хёнджина скользили по его губам, горячие и требовательные, оставляя после себя легкую дрожь.

Дорога до спальни казалась вечностью, но вот уже мягкие покрывала под спиной, и Хёнджин, медленно опуская Феликса на кровать, склонился над ним, не отпуская. Пальцы раздвигали ткань, обнажая нежную кожу, и альфа потянулся к шее, покрывая её поцелуями — влажными, долгими, жадными.

Феликс запрокинул голову, позволяя доступ к самому чувствительному месту, и тихий, почти жалобный выдох сорвался с его губ, когда Хёнджин прижался губами к запаховой железе. Он особенно долго задержался там, лаская это место языком, слегка покусывая, отчего омега только сильнее выгибался под ним, сжимая пальцами ткань на груди.

Ткань футболки, и без того тонкая, мгновенно сдалась под пальцами Хёнджина, оголяя разгоряченную кожу. Хёнджин медленно стянул её через голову Феликса, не торопясь, словно наслаждаясь каждым мгновением, когда под пальцами открывалось всё больше мягкой, нежной кожи. Омега под ним лишь тихо застонал, непроизвольно выгибаясь в спине, когда прохладный воздух коснулся оголенного тела.

Под футболкой, как и ожидалось, не было ничего — лишь розоватые соски, что едва заметно встали от возбуждения, и кожа, разгорячённая и усыпанная лёгким румянцем. Запах Феликса, сладкий и терпкий, становился только сильнее, плотной волной захлёстывая сознание, заставляя альфу невольно прикрыть глаза и глубже вдохнуть.

— Джинни... — голос Феликса сорвался на жалобный стон, едва Хёнджин склонился к груди, покрывая её медленными, влажными поцелуями. Губы осторожно касались кожи, спускаясь всё ниже, а горячий язык чертил извилистые дорожки, до тех пор, пока альфа не добрался до сосков, обводя их медленными, почти мучительно неторопливыми движениями.

Феликс дернулся, резко вскинув голову назад, и из приоткрытых губ сорвался новый, ещё более жалобный стон. Пальцы с силой сжали простынь, а спина выгнулась в дугой, когда Хёнджин, не прерываясь, осторожно прикусил чувствительный сосок, заставляя омегу буквально затрепетать от нахлынувшего жара.

— Т-там... — Феликс, задыхаясь, попытался что-то сказать, но язык заплетался, не слушаясь. Всё, что он мог — это стонать, вжимаясь в кровать, когда горячие губы продолжали оставлять поцелуи на его груди, а рука Хёнджина, до сих пор сжимавшая его талию, начала медленно спускаться ниже.

Пальцы осторожно скользнули по впалому животу, едва касаясь, но даже от этого омегу бросило в дрожь. Запах его течки становился ещё насыщеннее, сладкий и пряный, сводящий с ума, и Хёнджин тихо выдохнул, сдерживая рваное дыхание. Но даже сейчас он не спешил — рука скользила ниже, медленно и осторожно, пока не добралась до возбужденного члена, что болезненно пульсировал от каждого касания.

— Ах… Джинни… — сорвалось с губ Феликса, когда пальцы, наконец, сомкнулись, даря такое нужное давление. Он задрожал, снова выгибаясь, будто стараясь добиться большего, но Хёнджин продолжал неторопливо ласкать Феликса, пальцы легко скользили по возбужденному члену, размазывая горячую смазку, что уже тонкой плёнкой покрывала кожу. С каждым движением омега только сильнее извивался под ним, выгибая спину и закидывая голову назад, пока из приоткрытых губ неслись жалобные стоны. Руки Феликса то и дело тянулись вверх, обвивая шею или крепко цепляясь за плечи альфы, иногда едва ощутимо царапая кожу в бессознательной попытке удержаться на плаву в этом море удовольствия.

— Хён… — голос омеги дрожал, срывался на всхлипы, когда Хёнджин, не останавливаясь, мягко впивался в губы поцелуем. Горячие языки переплетались, а воздух в лёгких неумолимо заканчивался, оставляя после себя лишь сладкое головокружение и солоноватый привкус на губах.

Пальцы, что до этого уверенно ласкали член, медленно спустились ниже, заставляя Феликса зажмуриться и задохнуться от очередного стона. Ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, осторожно поглаживая нежную кожу, и остановилась на мгновение, будто давая омеге привыкнуть. Но стоило пальцам сдвинуться ещё ниже, в самое чувствительное местечко, где уже было мокро, как Феликса будто ударило током.

— А-ах… — громкий, полный отчаяния стон сорвался с губ, и тело невольно дёрнулось навстречу, как будто прося большего. Бёдра судорожно сжались, пытаясь прижаться ближе, но Хёнджин только выдохнул, едва слышно выругавшись себе под нос.

— Чёрт, Ликс… — хрипло проговорил он, чувствуя, как сносит крышу от одного только запаха омеги. — Ты… такой чувствительный.

Хёнджин медленно провёл губами по шее Феликса, оставляя за собой горячие поцелуи, от которых омега вздрагивал, запрокидывая голову назад. Зубы едва ощутимо прикусили кожу над запаховой железой, и Феликс резко, сдавленно выдохнул, а его пальцы сильнее сжали плечи альфы, будто пытаясь удержаться на зыбкой грани между сладкой истомой и всепоглощающим безумием.

Тёплая ладонь легла на его бедро, мягко надавливая, разводя ноги шире. Пальцы уверенно скользнули вниз, сквозь жар и влажность, и едва один из них мягко надавил на чувствительное входное кольцо, тело омеги напряглось, а горячая волна пронеслась по позвоночнику, оставляя после себя дрожь. Губы сами собой раскрылись в негромком стоне.

— Расслабься, Ликс… — хрипло выдохнул Хёнджин, прижимаясь губами к уху и позволяя горячему дыханию смешаться с тихими, успокаивающими словами, что, казалось, проникали прямо под кожу.

Палец осторожно вошёл внутрь, мягко растягивая узкие, влажные стенки, и Феликс тут же застонал громче, выгибаясь навстречу и судорожно обхватывая шею альфы, жадно ловя его губы в поцелуе. Хёнджин тут же перехватил инициативу, жадно, но нежно впиваясь в приоткрытые губы омеги, в то время как его пальцы медленно двигались внутри, добавляя вторую фалангу и осторожно растягивая.

— А-ах… Хён… — Феликс всхлипнул, его руки дрожали, пальцы путались в мягких прядях на затылке альфы. Влажные, откровенные звуки, доносившиеся снизу, только сильнее будоражили его, заставляя лицо наливаться жарким румянцем, а глаза блестеть от едва сдерживаемых слёз наслаждения.

Хёнджин добавил ещё один палец — осторожно, но настойчиво, исследуя горячее нутро. Феликс тут же вскрикнул, судорожно дёрнувшись навстречу, будто его пронзило электрическим разрядом. Каждое движение отзывалось в теле болезненной сладостью, нутро сжималось в агонии ожидания, а дыхание сбивалось в короткие, неровные вдохи. Альфа медленно изогнул пальцы, нащупывая особенно чувствительное место, и стоило ему надавить, как тело омеги буквально затряслось под ним, а голос сорвался на громкий, полный наслаждения стон.

Хёнджин стиснул зубы, в груди туго сжималось от вида Феликса — его распахнутых, затуманенных глазами, покрасневших от поцелуев губ и сбившегося в нетерпеливые всхлипы дыхания.

— Тебе так хорошо, да? — его голос звучал низко, почти срываясь на хрип. Он провёл губами по щеке омеги, оставляя за собой горячие поцелуи, в то время как пальцы, уже смазанные до неприличия, продолжали неторопливые, но настойчивые ласки.

Феликс всхлипнул, выгибаясь навстречу, его пальцы судорожно сжались на плечах Хёнджина, будто он пытался удержаться за реальность. Всё было слишком. Слишком горячо, слишком сладко, слишком жадно.

— А-ах… д-да… — голос дрожал, пальцы сжались на шее Хёнджина, ногти невольно оставили тонкие полосы на коже.

Хёнджин мягко усмехнулся, скользнул вниз, оставляя за собой тёплые, влажные поцелуи, пока губы не легли на пульсирующую железу. Он провёл по ней языком, чуть пососал, и Феликс резко вздрогнул, запрокидывая голову.

— Хён… ч-чёрт… — омега извивался, тело то и дело напрягалось, когда пальцы, всё ещё не спеша, осторожно растягивали его, лаская каждую чувствительную точку.

— Ш-шш, я знаю, — Хёнджин поднялся выше, целуя уголок губ, нос, снова прижимаясь к губам, погружаясь в этот стонущий, сладкий омут. — Всё хорошо.

Феликс едва не закусил губу, но Хёнджин перехватил его запястье, убирая руку.

— Нет, — он покачал головой, пристально смотря в заплаканные глаза. — Не прячься, Ликс. Дай мне услышать тебя.

Омега захлебнулся новым стоном, когда пальцы внутри надавили чуть сильнее, попадая по самой чувствительной точке, из-за чего нутро резко сжалось, выбивая из груди короткий вскрик.

— Ч-чёрт…! — Феликс резко выгнулся, тело затряслось от нарастающего напряжения.

Хёнджин почувствовал, как омега буквально пульсирует вокруг пальцев, мышцы сокращаются, дыхание сбивается в короткие, неровные вдохи, а стоны становятся всё слаще, всё звонче.

— Ты можешь, Ликс, — он поцеловал его в висок, пальцы чуть ускорили движения. — Просто доверься мне.

И Феликс доверился.

Горячая волна прошлась по позвоночнику, нутро сжалось до предела, выбивая из лёгких громкий, полный наслаждения стон. Ему казалось, что всё тело вспыхнуло и тут же разлетелось на части—голова откинулась назад, бёдра невольно подались вперёд, насаживаясь сильнее, а руки судорожно схватились за плечи альфы.

Он кончил резко, прерывисто, тело всё ещё подрагивало от накрывшей волны удовольствия. Дыхание сбивалось, лёгкие никак не могли насытиться воздухом, а пальцы оставались судорожно сжаты на плечах альфы.

— Вот и умница… — Хёнджин хрипло выдохнул, оставляя горячий поцелуй на вспотевшем лбу Феликса.

Омега продолжал жадно прижиматься к нему, словно маленький котёнок, и Хёнджин только крепче обнял его, осыпая лицо ленивыми, тёплыми поцелуями. Он медленно, осторожно извлёк пальцы, чувствуя, как нутро омеги судорожно сжалось в ответ. Из узкой дырочки вытекло ещё немного смазки, и альфа, не удержавшись, мазнул большим пальцем, размазывая липкую влагу по чувствительной коже.

Поднимаясь выше, он этой же рукой провёл по животу, собирая тёплое семя Феликса, а затем лениво размазал его, словно наслаждаясь этим моментом.

Феликс вздрогнул, его тело всё ещё мелко подрагивало, но внутри уже разгорался новый голод. Ему было мало.

Он приоткрыл затуманенные глаза, дыхание оставалось прерывистым, но взгляд был наполнен ожиданием.

— Хён… — голос Феликса сорвался на жалобный всхлип, а пальцы потянулись к поясу альфы, дрогнув в нерешительности.

Хёнджин усмехнулся, прижимаясь к нему ближе.

— Всё ещё хочешь? — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, а губы скользнули вдоль линии челюсти омеги, оставляя едва ощутимый поцелуй у самого уголка губ.

Феликс всхлипнул, дыхание снова сбилось, и он слабо кивнул.

Альфа провёл ладонями по его телу, нежно поглаживая, прежде чем попросил:

— Перевернись.

Феликс замешкался, но послушно лёг на живот, чувствуя, как сердце в груди стучит всё быстрее. Хёнджин аккуратно подложил подушку под его бёдра, заставляя приподняться и чуть сильнее прогнуться в спине. Омега тихо всхлипнул, зарывшись лицом в простыню — от одной этой позы всё тело налилось жаром, а смущение накатывало волной.

Но Хёнджин, кажется, не торопился. Он устроился позади, тёплыми ладонями скользнул по бёдрам, чуть раздвигая их, а затем осторожно провёл пальцами по нежной коже, добираясь до самого чувствительного места.

Феликс дёрнулся, когда горячее дыхание альфы скользнуло по нему, а затем не сдержал стон, когда Хёнджин прошёлся влажным языком по краю его входа. Движение было медленным, тягучим, почти ленивым — он явно смаковал его реакцию, слушая каждый всхлип, чувствуя, как омега дрожит под ним.

— Джинни… — голос Феликса сорвался на жалобный выдох, когда альфа повторил движение, а затем крепче сжал его бёдра.

Хёнджин не спешил — он медленно ласкал его языком, всё глубже погружаясь в жаркое, пропитанное смазкой тепло, ощущая, как тело омеги откликается на его прикосновения. Феликс тихо заскулил, зарываясь лицом в простыню, а его бёдра невольно двигались в ответ — он не мог оставаться неподвижным, не мог сдерживать это желание.

Альфа чуть сильнее раздвинул пальцами его ягодицы, позволяя себе проникнуть ещё глубже, и скользнул языком внутрь, заставляя Феликса громко ахнуть и задрожать под ним.

Хёнджин не останавливался, его движения становились более жадными и уверенными. Он сминал ладонями мягкие бёдра и ягодицы Феликса, вжимаясь лицом в его чувствительное, трепещущее отверстие, которое становилось только влажнее от каждой новой ласки.

Феликс вздрагивал, издавая тихие, прерывистые стоны, вжимаясь лицом в подушку. Его тело горело, откликаясь на каждый новый каскад ощущений, а пальцы сжимали простыню так крепко, что костяшки побелели.

— Джинни… — голос его дрожал, а на глаза наворачивались слёзы от переполняющих чувств.

Хёнджин чувствовал, как омега дрожит под ним, и это только сильнее разжигало его желание. Его возбуждение болезненно упиралось в штаны, принося ощутимый дискомфорт, но он старался не обращать на это внимания. Сейчас главное — сделать хорошо Феликсу. Остальное не имеет значения.

Он сжал его бёдра крепче, мягко раздвигая, и ещё глубже проник языком, жадно лаская, впитывая каждый стон, каждое извивающееся движение тела под собой.

Феликс захлебнулся стоном, когда горячая ладонь Хёнджина обхватила его член, плавно скользнув по влажной от смазки коже. Омега и так едва держался, но теперь, когда альфа одновременно ласкал его снизу и сверху, ощущения стали невыносимо острыми.

— Джинни… ах… — его голос дрожал, а бёдра сами подались вперёд, отчаянно вжимаясь в ладонь альфы.

Хёнджин провёл по члену ещё пару раз, размазывая по нему липкую смазку, и чуть сильнее сжал пальцы. Одновременно с этим он не переставал работать языком, чувствуя, как омега напрягается всё сильнее.

Феликс застонал особенно громко, зарывшись лицом в подушку, а его бёдра затряслись от нарастающего удовольствия. В следующий момент он резко выгнулся, захваченный волной оргазма, и с тихим всхлипом разрядился прямо в ладонь Хёнджина, тяжело дыша и подрагивая от накрывших ощущений.

Феликс едва слышал окружающие звуки, всё ещё ловя дыхание после пережитого. Его тело подрагивало, а сердце гулко стучало в груди, заглушая все мысли.

Хёнджин, вытирая со своего подбородка влажную смесь смазки и слюны, смотрел на него с теплом в глазах. Омега выглядел таким уставшим, но таким красивым — раскрасневшееся лицо, чуть приоткрытые губы, влажные ресницы.

Альфа аккуратно перевернул его на бок, забрав из-под бёдер подушку и перекладывая её под голову. Феликс позволял ему делать всё, лишь доверчиво прикрыв глаза и тихо вздыхая — ему явно нравилась эта забота.

Хёнджин задержался на мгновение, глядя на него, затем встал и вышел из комнаты. Вернулся он уже с влажным полотенцем в руках.

Присев рядом, он бережно протёр омегу, убирая липкость с живота и бёдер, стараясь не тревожить его. Феликс не проснулся — лишь чуть дёрнул носом во сне, как довольный котёнок, уютно свернувшийся на кровати.

Убедившись, что тот чистый и расслабленный, Хёнджин накрыл его одеялом, ненадолго задержавшись у изголовья кровати. Омега спал уже глубоко, дыша ровно и спокойно.

Альфа тяжело вздохнул и, наконец, вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Он посмотрел вниз, на своё возбуждение, которое всё ещё больно упиралось в штаны, и провёл ладонью по лицу, тихо выругавшись.

                             🧸🧸🧸

Хёнджин проснулся с ощущением, будто тело налилось свинцом. Ломота в мышцах, жар, неприятное напряжение в паху — он не сразу понял, что именно его разбудило.

Омега лежал у него на руке, его тёплое бедро было небрежно закинуто на Хёнджина, почти рядом с самым болезненным местом. Феликс во сне что-то бормотал, его губы чуть приоткрылись, а сам он несильно тёрся о Хёнджина, будто искал ещё больше тепла.

Альфа шумно выдохнул, пытаясь игнорировать нарастающий жар внизу живота. Ему казалось, что голова вот-вот пойдёт кругом. Омега рядом с ним источал что-то настолько густое и манящее, что Хёнджин, не осознавая, крепче сжал рукой простыню.

А потом Феликс во сне чуть подался вперёд, его бедро скользнуло точно по паху Хёнджина, и альфа едва не застонал, резко распахнув глаза. Перед ним вспыхнули яркие звёзды, мышцы тут же напряглись, а дыхание сбилось в шумный, прерывистый вздох.

Чёрт.

Он знал, что не сможет долго терпеть.

Хёнджин судорожно сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Жар становился невыносимым, а напряжение внизу живота почти причиняло боль. Он знал, что ему нужно встать, уйти, прийти в себя, хоть как-то сбить накатывающий на него гон.

Медленно, сдерживая дыхание, он попытался высвободить свою руку из-под омеги. Двигался осторожно, стараясь не разбудить Феликса. Затем аккуратно приподнял его бедро, намереваясь выбраться из кровати, но стоило только немного отдалиться, как омега тихо заскулил во сне и крепче вцепился в него.

— Ликси… — Хёнджин выдохнул, запрокинув голову и зажмурившись.

Феликс не отпускал. Он будто чувствовал, что альфа хочет уйти, и инстинктивно тянулся к нему, прижимаясь ещё сильнее, укутывая его своим теплом.

Хёнджин почти заскулил от отчаяния. Ему нужно было выйти, сейчас же, иначе он просто потеряет контроль.

Хёнджин даже не успел осознать, что происходит. В одно мгновение он был почти свободен, а в следующее — его тянули обратно, и он с глухим стуком упал на кровать.

— Ч-что… Феликс? — Он распахнул глаза, тяжело дыша.

Омега сидел на нём. Сонный, тёплый, с приоткрытыми губами и едва заметной испариной на коже. Взгляд Феликса был затуманен, но в нём читалась ясная потребность, а пальцы крепко держали альфу, не давая снова сбежать.

Хёнджин знал, что ему нужно что-то сказать. Нужно остановить его. Нужно выбраться, пока ещё есть шанс.

Но когда Феликс пошевелился, а горячее прикосновение прошло сквозь ткань его штанов, у Хёнджина выбило весь воздух из лёгких.

Он зажмурился, его пальцы сжались в простынях.

— Чёрт… Ликси… — хрипло выдохнул он, когда омега невинно потерся об него.

Это была пытка. Блаженная, сладкая пытка, и Хёнджин не был уверен, выдержит ли он её.

Феликс был полностью голым. Тепло его разгорячённого тела, влажная кожа, дыхание, сбившееся от начинающейся новой волны течки, — всё это накрыло Хёнджина с головой.

Омега даже не осознавал, что делает. Или осознавал, но не мог остановиться.

Его бёдра невинно двигались, вызывая у Хёнджина судорожный вдох, а хватка на альфе становилась только крепче. Феликс не собирался его отпускать. Он будто знал, зачем Хёнджин пытался уйти, и инстинктивно пресёк эту попытку, цепляясь за него, требуя.

Альфа не мог не заметить, насколько влажной была кожа омеги, как его тело сотрясала лёгкая дрожь.

Он был в начале новой волны.

— Феликс… ты… — Хёнджин сглотнул, сжимая руками простыни.

Его собственное тело горело, а возбуждение, и без того болезненное, только усиливалось. Гон уже не просто давал о себе знать — он врезался в него, сковывая инстинктами.

А омега, сидящий на нём, голый, в жару течки, с его именем на губах…

Это было слишком.

Феликс тяжело дышал, слабо постанывая, когда его бёдра двигались сами по себе, вырывая из него сладкие всхлипы. Он будто не замечал, что делает, просто следовал за инстинктами, а его тело искало облегчения, отчаянно теряясь о напряжённое возбуждение альфы.

Хёнджин сжал губы в тонкую линию, стараясь не застонать, но, когда Феликс особенно резко надавил на него, судорожно втянул воздух.

— Чёрт… — прошептал он, сжимая простынь.

Горячие ладони скользнули по бёдрам омеги, сжимая их сильнее. Альфа понимал, что уже всё. Контроль срывался, ломался, рассыпался в прах.

А затем он сам начал помогать ему, направляя движения, задавая ритм.

Феликс вскрикнул, когда горячая ладонь сомкнулась на его напряжённой плоти, пальцы Хёнджина медленно сжались, задавая ритм. Омега дёрнулся, сильнее прижимаясь к нему, вжимаясь промежностью в его пах, отчего влажная ткань липла к коже, принося ещё больше ощущений.

Хёнджин чувствовал, как горячее тело омеги трётся о него, дыхание срывается, а движения становятся всё более отчаянными. Но его сейчас волновало только одно — довести Феликса до конца. Он сосредоточился на том, как тот дрожал, судорожно цепляясь за его футболку, как запрокидывал голову, срываясь на стон.

— Давай, Ликси… — Хёнджин задыхался, подстраиваясь под его движения, его рука уверенно скользила вверх-вниз, постепенно подводя омегу к финалу.

Феликс простонал, едва слышно выдохнув:

— Альфа…

Он дрожал, прижимаясь к нему, цепляясь пальцами за ткань пижамной футболки, а затем склонился ниже, вцепившись зубами в шею Хёнджина. Тёплые губы оставляли влажные следы, язык скользил по коже, а затем он втянул её в себя, оставляя тёмный засос.

Хёнджин тихо выругался, согнув колени и сильнее потираясь возбуждённым пахом о тело омеги. Рука его продолжала уверенно двигаться, доводя Феликса до предела. Омега уже срывался на жалобные всхлипы, его дыхание сбивалось, тело выгибалось всё сильнее.

А затем он простонал, отчаянно выгибаясь, выпячивая бёдра назад, а сам уткнулся носом в шею альфы, горячо дыша ему в кожу.

Феликс кончил, тяжело дыша и ослабляя хватку.

Феликс всё ещё тяжело дышал, уткнувшись в шею Хёнджина, но его рука медленно скользнула вниз. Он прошёлся ладонью по напряжённому животу альфы, а затем нырнул под себя, нащупывая резинку штанов и белья.

Пальцы дрогнули, когда он обхватил твёрдый, горячий член, ощущая под подушечками рельефные вены. Такой большой, тяжёлый…

Хёнджин резко вдохнул, а затем не смог сдержать низкий стон, откидывая голову назад. Едва слышно стукнулся затылком о стену, но ему было не до этого — всё его внимание поглотила рука омеги, осторожно скользящая по его длине.

Феликс наблюдал за ним, оценивая реакцию. Провёл пальцами раз, другой, смазываясь, пробуя ритм. А затем сжал увереннее, двигаясь увереннее, будто проверяя, сколько ещё альфа сможет выдержать.

Хёнджин сжимал бедра Феликса, оставляя на них горячие, тяжёлые ладони, а глухие стоны срывались с его губ, заполняя комнату.

Омега двигал рукой увереннее, иногда задерживаясь на головке, мягко лаская большим пальцем, а затем снова скользя вниз, доводя альфу до грани.

Феликс наблюдал, как лицо Хёнджина напряглось, его дыхание сбилось, а хватка на бедрах омеги стала сильнее. И стоило ему лишь ещё раз нежно пройтись пальцами по чувствительной головке, как альфа громко застонал, впиваясь пальцами в кожу Феликса, и кончил, тяжело дыша, пряча лицо в его плече.

Они лежали так непонятно сколько, наслаждаясь теплом друг друга. Комната была наполнена сладким ароматом, их тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось.

Феликс первым нарушил молчание, лениво приоткрыв глаза и хрипло пробормотав:

— Нам нужно в душ…

Хёнджин только кивнул, понимая, что после всего им действительно не мешало бы смыть с себя липкие следы ночи. Он подхватил омегу под бёдрами, легко подняв его, и уверенно пошёл в сторону ванной, несмотря на слабость, сковывающую тело.

Включив воду, альфа опустился в наполненную ванну первым, а Феликс устроился перед ним, лениво прислонившись спиной к его груди. Вода была горячей, расслабляющей, приятное тепло охватывало их тела.

Хёнджин молча провёл пальцами по влажным волосам омеги, разглаживая светлые пряди, затем лениво скользнул ладонями вниз, ласково обхватывая его талию. Большие пальцы на миг задержались у рёбер, а затем медленно поползли обратно, изучая знакомые линии тела. Он наклонился ближе, оставляя ленивые, тёплые поцелуи на шее Феликса, параллельно нежно сжимая его бедро.

Феликс довольно выдохнул, прикрывая глаза. Спина у него слегка дрожала от послевкусия удовольствия, но сейчас, в тёплой воде, в руках альфы, он чувствовал себя полностью расслабленным. Ласковое тепло губ Хёнджина на своей коже вызывало у него только приятную истому.

— Ты выглядишь так, будто весь день пахал, — хрипло усмехнулся Хёнджин, чуть наклоняясь к его уху.

— Сам такой, — пробормотал Феликс, не открывая глаз. Он доверчиво положил ладонь поверх руки альфы, а затем, немного отстранившись, коснулся его предплечья, лениво проводя пальцами по татуировке, обводя контуры узора.

Они ещё какое-то время сидели в ванной, наслаждаясь теплом воды и близостью друг друга. Феликс расслабленно прижимался спиной к Хёнджину, продолжая водить пальцами по татуированной руке, а альфа рассеянно поглаживал его талию, иногда зарываясь ладонью в мокрые волосы омеги.

Наконец, Хёнджин тихо вздохнул и, чуть приподнявшись, заговорил:

— Нам нужно кое-что решить.

Феликс открыл глаза и лениво наклонил голову назад, заглядывая в лицо альфы.

— Я сразу говорю: никакого проникновения, — твёрдо проговорил Хёнджин.

Феликс моргнул, а затем усмехнулся:

— Шутка так себе, если честно. Я как раз рассчитывал на член.

Альфа нахмурился и сжал пальцами бедро омеги, заставляя того замереть.

— Я серьёзно, Ликси, — голос Хёнджина стал более строгим. — У тебя течка началась позже, чем должна была, и проходит слишком болезненно. Если мы сейчас резко перейдём к чему-то большему, организм может дать сбой. Последствия могут быть тяжёлыми.

Феликс нахмурился, немного отстранившись, а затем тихо вздохнул:

— Ты так говоришь, как будто понимаешь, что происходит.

— Это мои предположения, но лучше перестраховаться, — твёрдо сказал альфа. — Поэтому после течки тебе нужно обратиться к омегологу.

Омега закатил глаза и скривился:

— Да, папочка.

— Не паясничай, — Хёнджин чуть крепче сжал его бедро.

Феликс фыркнул, но промолчал. Вместо этого он задумался, лениво перебирая мокрые пряди волос, а потом резко повернулся к Хёнджину.

— Подожди, а на чём мы вообще вчера приехали? — спросил он, прищурившись.

Хёнджин моргнул, будто вынырнув из своих мыслей, и кивнул:

— Я купил машину. Вчера, когда написал тебе, чтобы свою не брал.

Омега удивлённо приподнял брови, на пару секунд зависая. А потом его осенило.

— Стоп… Подожди… — Феликс выдохнул и обернулся к альфе, сузив глаза. — Ты что, серьёзно? Просто так взял и купил тачку?

— Ну да, — Хёнджин пожал плечами, как будто это было самой обычной вещью на свете.

Феликс недоверчиво посмотрел на него, потом снова выдохнул и вскинул руки.

— Ты что, решил повыпендриваться?!

Альфа только усмехнулся, наблюдая за ним с явным удовольствием.

— Хёнджин! — Омега слегка толкнул его в плечо. — Это вообще законно? В смысле, как можно просто взять и…

Феликс не успел договорить — Хёнджин мягко схватил его за затылок и притянул ближе, ловя губами. Поцелуй вышел неожиданным, тёплым, немного ленивым, но в то же время цепким, как будто альфа заранее знал, что это сработает.

Феликс пару секунд ещё пытался хмуриться, но, чёрт, как же можно злиться, когда его целуют вот так? Он выдохнул сквозь нос, расслабляясь, и, конечно, тут же забыл, на что жаловался.

                             🛀🛀🛀

Феликс спокойно сидел в кабинете омеголога, наблюдая, как врач привычно листает его карту. Уже больше четырёх лет он числился у него на учёте, и такие визиты давно перестали вызывать у него какое-либо смущение.

— Значит, течка началась раньше срока? — уточнил врач, подняв на него внимательный взгляд.

— Да, почти на две недели, — кивнул Феликс.

— Как проходила? Обычные симптомы?

— Боли были, но терпимые. Хотя, если честно… на этот раз всё ощущалось немного иначе, — признался омега.

Врач заинтересованно взглянул на него поверх очков.

— В каком смысле?

— Я провёл её с альфой, у которого в тот момент неожиданно пошёл гон, — Феликс пожал плечами. — И… всё было без проникновения.

Омеголог на несколько секунд замолчал, обдумывая услышанное, затем кивнул:

— Это было правильное решение. С учётом того, что все твои течки раньше проходили очень болезненно, резкая смена их проведения могла бы вызвать сбой в организме. Но раз всё прошло спокойно, значит, альфа всё сделал правильно.

Феликс кивнул, опустив взгляд. Он и сам чувствовал, что в этот раз всё было… иначе. Спокойнее. Без той изматывающей боли, которая обычно сопровождала эти периоды.

— Значит, организм адаптировался, — продолжил врач, отмечая что-то в планшете. — Возможно, в будущем это поможет тебе легче переносить течки. Но для уверенности нужно будет проследить за состоянием. Сделаем стандартные анализы, проверим гормональный фон.

— Хорошо, — коротко ответил Феликс.

— Ну и питание не забывай, — напомнил врач, бросая на него выразительный взгляд. — Ты же знаешь, как это влияет на состояние.

— Да, да, всё по рекомендациям, — омега устало улыбнулся.

— Отлично, тогда продолжаем осмотр, — врач сделал пару пометок в планшете и указал на ширму.

Феликс молча кивнул и встал, привычно направляясь за перегородку. Он уже знал этот процесс наизусть, но всё равно чувствовал лёгкое напряжение.

Спустив свободные брюки с нижним бельем, он лёг на кушетку, стараясь расслабиться. Холодный воздух немного неприятно коснулся кожи, но он быстро привык.

Врач подошёл через минуту, надев перчатки.

— Расслабься, Феликс, — спокойно сказал он, прикасаясь к его животу. — Посмотрим, как себя чувствует организм после последней течки.

Феликс глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от лёгкого напряжения, и лёг на кушетку. Врач привычным движением надел перчатки и приступил к осмотру.

— Ты говорил, что течка прошла с альфой, у которого неожиданно начался гон? — уточнил он, легко надавливая на низ живота.

— Да, — коротко ответил Феликс, стараясь не напрягаться.

— Что ты думаешь по этому поводу? — врач поднял взгляд, продолжая осмотр.

Омега на мгновение задумался.

— Я… предполагаю, что мы истинные.

Врач ненадолго замер, затем кивнул, не выказывая удивления.

— Что-то конкретное заставило тебя так думать?

Феликс нервно сжал пальцы на животе, обдумывая ответ.

— Всё было… слишком естественно, — признался он. — Я чувствовал себя иначе, даже несмотря на боль. И он… он сделал всё правильно. Я знал, что могу доверять ему, даже не задумываясь об этом.

Врач продолжил осмотр, внимательно слушая.

— Ты сказал, что не было проникновения. Это важно. В таких случаях тело может реагировать иначе, но если ты действительно думаешь, что это была истинная связь… — он задумался, снимая перчатки. — Я бы рекомендовал пройти дополнительные тесты. Они не дадут стопроцентного результата, но помогут прояснить ситуацию.

Феликс кивнул, машинально проведя ладонью по животу.

— Хорошо… наверное, так будет лучше.

Омеголог убрал инструменты, но прежде чем завершить приём, добавил:

— Есть ещё один момент. Если ты действительно связан с ним, твоему организму нужно время, чтобы адаптироваться. В таких случаях рекомендуется продолжать телесный контакт с партнёром, как во время течки. Это поможет избежать дискомфорта и возможных осложнений. Не обязательно каждый день, но регулярно.

Феликс напрягся, чувствуя, как щеки заливает жар. Он быстро отвёл взгляд, сжав пальцы на краю футболки.

— Если есть игрушки, можно использовать небольшие, чтобы не перегружать организм, — продолжил врач профессиональным тоном.

Феликс судорожно сглотнул, ощущая, как жар ползёт ниже к шее. Никогда раньше у него не было таких откровенных разговоров с врачом.

                              🏥🏥🏥

Хёнджин сидел в своём кабинете, сосредоточенно вбивая отчёт в компьютер. Весь его вид говорил о том, что он крайне занят, но стоило посмотреть внимательнее — выражение лица выдавало совсем другое. Губы периодически трогала легкая улыбка, взгляд был мягким, а движения — расслабленными. Он буквально светился.

После утреннего выговора от начальства — впрочем, довольно мягкого, с пониманием в голосе — ему разрешили вернуться к работе. Коллеги, привыкшие к его хмурому сосредоточенному виду, переглядывались с лёгким недоумением. Акира, проходя мимо, сначала не придал этому значения, но, заглянув в кабинет, остановился в дверях, приподняв бровь.

— Ого. — Он присвистнул, закрывая за собой дверь. — Слушай, а ты, оказывается, сиять умеешь.

Хёнджин скосил на него взгляд, но тот лишь ухмыльнулся.

— Судя по твоему виду, всё прошло даже лучше, чем я думал.

Альфа фыркнул, продолжая стучать по клавиатуре.

— У тебя слишком бурная фантазия.

— Да-да, рассказывай. — Акира уселся на соседний стул и подпёр подбородок рукой. — Значит, всё правда?

Хёнджин помедлил, затем коротко кивнул, уголки губ чуть дрогнули.

— Да.

Акира довольно кивнул, хлопнув ладонью по подлокотнику.

— Ай, молодца. Прям приятно смотреть. Жду своё вагю, как и договаривались.

Хёнджин закатил глаза.

— Да пошёл ты.

— Ну ладно-ладно, не злись, — Акира усмехнулся, но потом вдруг сменил тему. — Кстати, тут слушок прошёлся…

Альфа оторвался от компьютера и подозрительно на него посмотрел.

— Какой ещё слушок?

— Ну, говорят, что ты вроде как с Дахёном мутить начал.

Хёнджин на секунду завис, а потом нахмурился.

— С хера ли?

— А вот тут интересный момент. После того, как ты резко свалил, Дахён тоже к начальству сходил и попросился уйти пораньше. Так что люди в коридорах, знаешь ли, сделали свои выводы, — усмехнулся Акира. — Сегодня он тоже вышел. Светился, как новогодняя ёлка, и кому-то из коллег сказал, что у него парень появился. И вроде как с этого отдела.

Хёнджин оторвался от монитора, медленно переварил услышанное и только после этого нахмурился.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — подтвердил Акира, лениво почесав затылок. — А тут ещё ты пришёл такой… довольный, спокойный. Вот и складывается картинка.

Альфа откинулся на спинку кресла, моргнул пару раз, обдумывая, а потом хмыкнул.

— Ну охренеть теперь. Даже не знал, что у меня роман с Дахёном. Надо же, как быстро всё случилось.

Акира лишь пожал плечами:

— Ну, я рассказал всё, что знал. Дальше разбирайся сам.

С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, оставив Хёнджина наедине со своими мыслями.

Альфа усмехнулся, покачал головой и тихо прыснул, представляя, какие ещё слухи могли разлететься по офису. Но над этим он подумает позже. Сейчас нужно было вернуться к работе.

Он откинулся на спинку кресла, хрустнул пальцами и снова сосредоточился на документах, хотя лёгкая ухмылка всё ещё не сходила с его губ.