Глава 116. Когда будущего нет, часть 1

Редактор: Elvi

В тот день когда Шэнь Синь должен был вернуться из дворца домой, Шэнь Мяо по своему собственному желанию поехала встречать его к городской стене, к дверям императорского дворца.

Остальные члены семьи Шэнь, разумеется, были недовольны такой развязкой, в особенности же пожилая супруга Шэнь, которая ошибочно полагая, что теперь Шэнь Синя постигла несчастная судьба, не предполагала, что жизнь Шэнь Синя в конце концов пощадят. Однако, выслушав Шэнь Гуя, рассказывающего, что подразумевается под конфискацией военной власти, пожилая супруга Шэнь очень обрадовалась.

Шэнь Синя, утратившего свою власть, с теми силами, что остались у него в его карьере чиновника, больше нельзя было сравнивать с Шэнь Гуем и Шэнь Ванем. Пожилая супруга Шэнь была ограниченным человеком, она даже не предполагала, что семья Шэнь должна быть единой, ведь когда смотрят на семью Шэнь, то в первую очередь видят репутацию Шэнь Синя, как только репутация Шэнь Синя будет испорчена, семья Шэнь уже не будет столь могущественной, как в былые дни.

Однако пожилая супруга Шэнь не придавала этому значения, в ее сердце два человека, которых она породила на свет, – Шэнь Гуй и Шэнь Вань – были намного сильнее Шэнь Синя. Если бы не пристрастное отношение старого генерала, разве были бы у Шэнь Синя такие огромные успехи сейчас? А раз уж Шэнь Гуй так близок к потере работы, то можно воспользоваться удобным случаем и изгнать из семьи Шэнь Шэнь Синя – это было бы неплохо.

Только как разделить эту семью? Нужно найти хитрый способ.

Пожилая супруга Шэнь уже размышляла над решением, как разделить имущество резиденции Шэнь, Шэнь Мяо же не принимала это близко к сердцу. Все события уже подошли к той точке, когда наконец-то пришло время пойти тем путем, о котором она думала раньше. Одно дело, когда император изымает военную власть, и совсем другое, когда у семьи Шэнь не будет военной власти и ее уже не стоит бояться, если они будут оставаться здесь, а у семьи Шэнь немало врагов, все кончится, тем что Шэнь Синя загонят в угол.

И все же... отступление.

Ни с того ни с сего Шэнь Мяо вспомнилось предупреждение Се Цзинсина. Отступление – это единственный выход для семьи Шэнь, он сразу же увидел этот ключевой момент.

Экипаж остановился в глухом углу дворцовой стены, избегая внимания других людей. Всех этих сослуживцев Шэнь Синя, имеющих другие политические взгляды и готовых добивать лежачего, любопытных зевак, которые больше смотрят по сторонам, а не охраняют дворцовые ворота. Шэнь Мяо знала, какой была на самом деле семья Фу, намереваясь показать всем широту мышления, они в тайне заставляли противную сторону нести убытки. А Шэнь Синь, великий и славный именем человек, которого сейчас лишили знака военачальника и выставили за дворцовые ворота, должно быть есть множество людей, которые радовались подобному исходу.

Шэнь Мяо в прошлой жизни много страдала, потеряла свое лицо в Блистательной Ци, сама она могла выдержать любой позор, однако нельзя, чтобы такому обращению подвергались члены ее семьи. Единственный способ – приехать сюда и ожидать Шэнь Синя, а как они выйдут наружу, забрать и увести.

Прямо в то время, когда она обо всем размышляла, до нее снаружи донесся тихий окрик Мо Цина:

–Стой! – в тот же момент сильный порыв ветра попал внутрь, глаза Шэнь Мяо остекленели, занавеска на экипаже поднялась, и внутри просторного экипажа вдруг стало на одного человека больше.

Гу Юй в испуге вскрикнула «Ах!», Цзин Чжэ зажала рот рукой, а Мо Цин произнес с паникой в голосе:

–Барышня!

Шэнь Мяо посмотрела на человека напротив нее.

На сиденье экипажа сидел молодой человек в официальной одежде чиновника темно-красного цвета, нежный взгляд красивых глаз, тонкие губы, слегка приподнятые в уголках, парадная чиновничья одежда делала его строгим и непреклонным, но, как назло, он выглядел красивым и изнеженным, и люди вокруг не могли оторвать от него свои взгляды.

–Мо Цин, отойди, – отпустила его Шэнь Мяо.

–Но... – голос Мо Цина, отгороженного занавеской экипажа, звучал напряженно, движения этого человека были чересчур быстрыми, он не смог преградить ему путь, а оставлять чужого человека наедине с Шэнь Мяо в экипаже ни в коем случае нельзя.

–Тебе его не победить, – ровным голосом сказала ему Шэнь Мяо, затем, посмотрев на обращенные к ней лица Цзин Чжэ и Гу Юй, приказала: – Вы тоже выходите, охраняйте экипаж снаружи.

Цзин Чжэ и Гу Юй уже встречали ранее Се Цзинсина, они понимали, что между Се Цзинсином и Шэнь Мяо есть некоторые приятельские отношения, однако, насколько сильны эти отношения, было неясно. Можно ли назвать это близостью, когда эти двое время от времени находились в резком противоречии друг с другом? Можно ли назвать их врагами, если Шэнь Мяо так снисходительна?

Однако после нескольких совместных испытаний Цзин Чжэ и Гу Юй также предполагали, что Се Цзинсин не может повредить Шэнь Мяо, а Шэнь Мяо была так безразлична ко мнению со стороны, что разрешила Се Цзинсину находиться с ней в экипаже, она, должно быть, была уверена во всем. Цзин Чжэ и Гу Юй ничего не сказали и вышли из экипажа, как им и было сказано.

В экипаже в один миг остались только Се Цзинсин и Шэнь Мяо.

–Слышала, что вчера при дворе князь Линьань помог, большая благодарность молодому князю, – сказала Шэнь Мяо.

Се Дин помог Су Юю обвинить в служебном проступке Шэнь Синя, и на первый взгляд это были именно обвинения в проступке, но фактически это был путь отхода для Шэнь Синя. Было бы хорошо, если бы никто больше это не увидел, но Шэнь Мяо была убеждена, что Се Цзинсину, этой хитрой лисице с его глубокими умениями, несложно было понять.

И впрямь, как только она произнесла эту полуправду, Се Цзинсин провокационно улыбнулся и томно облокотился на спинку сиденья, слегка расслабившись, сказал:

–Это было собственное мнение князя Линьаня, и со мной никак не связано.

–Ах, – Шэнь Мяо посмотрела на него со слабой улыбкой: – Разве молодой князь явился в мой экипаж без приглашения не для того, чтобы я выразила ему свою благодарность? – она намеренно выделила слова «мой экипаж», очевидно, что ее злили такие неожиданные действия.

Се Цзинсин пристально посмотрел на нее и сказал:

–Ты планируешь отступление Шэнь Синя на северо-запад? Семья Ло?

Сердце Шэнь Мяо екнуло, и она посмотрела на Се Цзинсина, не сказав ни слова.

Она думала также, Се Цзинсин прямо указал ей путь, однако она не предполагала быть ведомой и покидать город. Она еще не закончила до конца свою партию в Блистательной Ци, как же она может сейчас потерять все возможности? Она еще даже не привела в действия свои хитрые замыслы и расчеты, а уже ее собираются оттеснить – естественно, так не пойдет.

Не важно, что конфисковали военную власть – Шэнь Синь больше всего ценил вовсе не металлический знак военачальника, как ошибочно думали в семье Фу, а умение сражаться своих воинов. Если можно было создать армию семьи Шэнь, то это не значит, что нельзя создать другую армию семьи Шэнь. А внутри армии семьи Шэнь уже, наверное, просочились люди Шэнь Юаня, которые также являются и людьми Фу Сюи. Слишком утомительно возглавлять такое войско и быть начеку, чтобы в любой момент кто-то не выпустил стрелу в спину.

Если только не возглавить другую, совершенно чистую от шпионов армию. Начать все сначала. Семья Шэнь, конечно же, утратила свою военную силу, однако есть родительская семья Ло Сюэянь – семья Ло. Только боеспособность армии семьи Ло уступает семье Шэнь, к тому же они охраняют границы, где тактика не особенно сложна, поэтому они не привлекали внимания окружающих.

План Шэнь Мяо был в том, чтобы забрать семью Ло и в будущем превратить семью Ло в еще одну армию семьи Шэнь, и оставить этот козырь, о котором никому не было известно, в рукаве. Разве члены семьи Фу постоянно не беспокоятся днями напролет о том, что Шэнь Синь поднимет бунт? Она покажет, что такое бунтовать семье Фу!

Только... такие тайные планы неожиданно не смогли укрыться от проницательного взгляда Се Цзинсина. А то, что кто-то мгновенно раскрыл ее тайные замыслы, привело ее в смятение, и по лицу Шэнь Мяо проскользнуло несчастное выражение.

Если бы Се Цзинсину стали бы понятны ее размышления... этот человек... Летописи Блистательной Ци красочными словами, буквально одним взмахом кисти оставили описание героя печальной судьбы, и что же он будет делать? Шантажировать ее? Донесет на нее? Или может быть... убьет ее?

Пожалуй, не будет никакой благоприятной возможности. Что за человек Шэнь Мяо? В прошлой жизни она прошла все бедствия, даже если сейчас она на какое-то время испугалась, то очень быстро подавила все эмоции в своем сердце. Она думала, что Се Цзинсин немедленно выступит в военный поход в Северный Синьцзян, и если на этот раз он пойдет в Северный Синьцзян таким же маршрутом, как и в прошлой своей жизни, то Се Цзинсин обречен на гибель. В итоге его сердце пронзит тысяча стрел. Десятидневный срок уже был на самом носу, рука, указывающая судьбу, была переменчива, как бы ни был хитер и коварен Се Цзинсин, в конце концов он не мог избежать смерти.

Шэнь Мяо подняла глаза и посмотрела на Се Цзинсина.

Се Цзинсин был очень хорош собой, в прошлом Шэнь Мяо, заняв покои императрицы, встречала немало талантливых и красивых молодых людей, даже если она в начале всем своим сердцем любила Фу Сюи, то и она могла сказать, что последний не имел такой внешности и манер, как этот юноша. Его длинные и прямые брови косо взлетали к вискам, высокая переносица, тонкие губы, немного приподнятые к уголкам, очень розовые, а его улыбка выглядела очень порочной, он был красив, очень властен, общая картина была такова – жесткий, холодный, энергичный. Однако против ожидания его черные и блестящие глаза были похожи на прекрасные женственные, в зависимости от статуса человека он был добрым или беспощадным, а потом опять наступала иллюзия мягкости.

Но только он сам знает, какое черное сердце скрывается под его циничной и надменной внешностью.

Се Цзинсин сейчас был еще очень молод, у него есть собственное мальчишеское обаяние и героический дух, но придворная одежда, парадная темно-красная одежда, сделала его немного взрослее. Когда-то в прошлом Фу Мин, прочитав в летописях Блистательной Ци, отрывок, посвященный семье Се, сокрушался: молодой человек – выдающийся талант, личность, которую будут помнить вечность, покинул этот мир в самом расцвете сил, Блистательная Ци скорбела! Очевидно, как высоко ценился Се Цзинсин!

Шэнь Мяо приметила Се Цзинсина, когда она уже была императрицей, только в то время на банкете в императорском дворце она видела его издали, и тогда неопределенно подумала, что он был очень красивым молодым мужчиной, только Фу Сюи был не особенно сердечен в отношении к нему. Сейчас... сейчас Се Цзинсин был талантливым юношей с большим будущим, кто бы мог подумать, что этот красивый и обаятельный мальчик с очаровательной улыбкой перед ней в ближайшем будущем погибнет на поле боя?

Во взгляде Шэнь Мяо промелькнула бездна сожаления. Проживая жизнь заново, она все же не была добродушным человеком, только когда-то Фу Мин и Ванъюй восторженно отзывались о нем, и в конце концов она тоже стала им восхищаться.

Она была так изменчива, время от времени настораживалась, а время от времени бросала сочувственный взгляд, и пусть Се Цзинсину это трудно объяснить, но он внезапно вспомнил, что в первый раз когда он увидел Шэнь Мяо на входе в Гуанвэнь-тан, она таким же жалостливым взглядом смотрела на него, Се Цзинсин задумчиво спросил:

–Ты жалеешь меня?

Этот человек может изучать выражение лица собеседника и анализировать его слова намного лучше, чем она! Шэнь Мяо подумала об этом, но на лице ее появилась легкая улыбка:

–Разве я способна пожалеть другого?

Се Цзинсин непринужденно хмыкнул, как будто он полагал что в ее словах есть смысл. Тем не менее он неожиданно протянул руку и приоткрыл занавеску экипажа.

Они находились в укромном местечке, вряд ли бы сюда подошел хоть кто-то. Приподняв занавеску, он понял, что окно экипажа было очень удачно обращено на высокую стену дворца.

Взгляд Шэнь Мяо стал более проницательным.

Она много лет проживала во внутренних покоях дворца, переродилась и все-таки ей никак не освободилась от кармы. Вот только она не сожалеет, в чем смысл жизни? Мертвый не сможет ожить, живые, естественно, все сделают ради отмщения.

Шэнь Мяо смотрела внимательно, словно хотела запечатлеть в своих глазах каждый кусочек стены дворца. Се Цзинсин, видя все это, приподнял уголки губ и сказал:

–Ты хочешь жить в нем?

Шэнь Мяо была слегка ошеломлена.

–Если ты хочешь жить в нем, я могу тебе помочь, – сказал Се Цзинсин, интонация была его трудно объяснимой, он лишь улыбался так, как будто скрывал какую-то вещь: – Когда придет время, как ты собираешься меня отблагодарить?

–Если бы молодой князь был способен сжечь императорский дворец, пожалуй, я была бы тебе крайне признательна, – ответила Шэнь Мяо

Се Цзинсин удивленно поднял брови:

–Я считал, что ты хочешь стать... благородной дамой.

–Я хочу быть благородной дамой, – Шэнь Мяо повернула голову, посмотрела на него с саркастической усмешкой: – Но не такой благородной дамой, которую ты имеешь в виду. Есть более знатные и уважаемые благородные дамы по сравнению с обычной благородной дамой.

–Ты хочешь стать императрицей?

Императрицей? Глаза Шэнь Мяо слегка затуманились, она уже когда-то одевала парадную одежду, носила заколки феникса в прическе, император венчал ее императрицей по всем церемониальным правилам, она блистала, и все чиновники благоговейно преклоняли перед ней колени и отбивали земные поклоны, а простой народ громко приветствовал ее, она была матерью нации.

В то время она думала, что у нее есть все, чего она хочет.

Но оказывается, что чем выше ты поднимаешься, тем больнее падать. Императрица? Это просто одно название, не более.

–Быть императрицей легко, – холодно сказал Се Цзинсин: – Быть императором трудно.