Глава 24

* глава до редактуры

Тео опустился на колени, притянул меня к себе, и лёгким движением избавился от трусиков. Когда мои ступни оказались у его плеч, он прильнул губами к внутренней стороне бедер, обдавая их горячим дыханием и куда жарким поцелуями.

Подушечка его большого пальца мягко коснулась самой чувствительной точки и начала двигаться в мерном, ласкающем темпе. Тео не спешил: плавно дразнил, наблюдая за реакцией моего тела. Исследовал каждый отклик, как будто это было письмо, которое он читал вслух. Он ненасытно смотрел снизу вверх, явно наслаждаясь сменой ролей.

Краем глаза, я уловила, как он провёл языком по нижней губе, прежде чем позволить руке углубиться в самое сокровенное. Тео погрузил средний и безымянный пальцы между складками. Его прикосновения были безупречны — не требовательные, но властные, полные уверенности. Он скользил вперед и назад и постукивал по уже мокрой плоти, слегка надавливая на вход. Это отзывалось во мне дрожью и тихими вздохами, ускользающими сквозь приоткрытые губы. Пространство рассек стон экстаза, что внезапно сорвался, когда Тео погрузился внутрь.

Тео обвивал своим вниманием, ласкал одной рукой между бедер, заставляя нетерпеливо маневрировать на его пальцах. Я чувствовала, как прилив вожделения, который начинался внизу живота, поднимался всё выше, заставляя дышать чаще, прерывистей. Его вторая ладонь поднялась вверх, бережно обхватив грудь, и я подалась навстречу, будто хотела раствориться в этих прикосновениях. От того, как волнообразно он двигался, жажда нарастала стремительнее — горячая и настойчивая, и я резко втянула воздух, откинув голову.

– Проклятье... – вырвалось у меня от удовольствия едва слышным шёпотом, больше похожим на мольбу, чем на ругательство.

Он склонился ближе, касаясь меня дыханием, словно ветер, что проносится по нагретой солнцем коже. Его рука мяла мою грудь с благоговением и жадностью одновременно. Тео прижался поцелуем к клитору, заставляя меня сжаться и шумно выдохнуть. Он с громким, влажным звуком всосал плоть, и я охнула. Дрожь прошла по мне, когда его прикосновения стали решительнее. Я не сразу осознала, как голос сорвался с губ, когда он слегка прикусил кожу, а потом обвел языком вокруг той же точки и нырнул вглубь. Всё внутри меня пульсировало в ответ, по телу разлился обжигающий жар, и теперь уже я ухватилась за простыни в поисках опоры. Потеряв себя в этом чувстве, я поднимала и опускала таз, пока он каждым требовательным движением приближал меня к пику. Кончик его языка танцевал у клитора, кружил в аккомпанемент его пальцам, и я почувствовала, как реальность сужается до одного мгновения. Мои бедра задрожали, когда Тео уловил нужный ритм, и я с громким стоном выгнулась так, что затылок коснулся подушки.

– Кончи для меня, – мягко потребовал Тео, прижался к самой сердцевине и ускорился.

Этот голос — бархатный и властный — пронзил меня током. Его хриплые слова, сотканные из желания и повеления, разом разомкнули во мне что-то хрупкое, едва удерживаемое. И в следующую секунду наслаждение обрушилось на меня — не вспышкой, а волной, глубокой и неотвратимой. Цунами исчезло, оставляя после себя только легкость, и я на мгновение растворилась в этой эйфории.

Тео мягко вернул меня в реальность, прикасаясь губами к моей груди — сначала осторожно, будто пробуя вкус, а потом с жадной, восхищённой нежностью. Его язык ласкал одну вершину, в то время как пальцы внимали другой, играя на грани терпения и томления и разжигая новый огонь.

Мой взгляд упал на его возбужденный член, и я потянулась к нему. Тепло моей ладони обвило его, и в ответ он выдохнул, будто воздух внезапно стал тяжёлым. Наслаждаясь его реакцией, я начала двигаться вверх и вниз от основания до головки, пока он не остановил меня. Его руки нырнули к моей пояснице, перенося в центр кровати.

– Я больше не хочу ждать, – настаивала я, откидываясь к изголовью.

Он взглянул с тем же нетерпением.

– Как и я, – умоляюще вторил он.

Наши губы вновь нашли друг друга и, подтянув колени, я впустила его ближе. Тео навис надо мной, опираясь на руки, будто боялся обрушить всю силу своей жажды. Его тело было рядом, но упрямо не позволяя страсти взять верх раньше времени. В комнате царила тишина, наполненная лишь единым шумным и сбивчивым дыханием. Он выпрямился так, что я ощутила его головку у входа. Тео прикусил мою нижнюю губу, дразняще двигая членом от низа к верху и обратно. Я нетерпеливо выгнулась ему навстречу, и обвила его талию ногами, привлекая к себе, чтобы наконец стереть остатки расстояния.

Тео оторвался от поцелуя и одним плавным движением вошел в меня. Его грудь прижалась к моей, дыхание сорвалось с губ и затрепетало у основания шеи, там, где кожа была особенно чувствительной, и мое тело завибрировало от напряжения. Поначалу Тео двигался всего лишь намеками на толчки, затем, когда мы оба освоились, его движения превратились из робких, осторожных в раскрепощенные, всепоглощающие. Трение усиливалось, посылая электрические разряды по нервным окончаниям.

Тео обхватил меня под коленом и приподнял ногу, меняя угол, проникая глубже, — и всё во мне отозвалось тихим стоном, пронзенным удовольствием. Он ласкал меня изнутри, прислушивался к моим ощущениям, заставляя блаженство пульсацией подниматься вверх по позвоночнику.

С учащенным стонами я подалась навстречу, поднимая бедра, сжалась вокруг него, затягивая, и Тео утратил остатки сдержанности.

– Ох, Ри... – он издал гортанный звук, раскачиваясь всё сильнее, и уткнулся поцелуем в мои губы.

– Ещё... – еле слышно протянула я, и это слово затрепетало между нами, как искра на грани огня.

Движения Тео становились всё более настойчивыми, быстрыми, и внизу моего живота молниеносно росло давление, сладкое и терпкое, и в какой-то момент оно захлестнуло меня целиком. Я вжалась в него, впившись губами в его плечо, теряясь в самозабвении. Почти сразу за этим Тео последовал за мной — его толчки стали рваными, как будто в попытке удержаться на краю. Сжимаясь, я чувствовала, как его член пульсировал внутри, а потом он обессиленный выскользнул из меня, и мне на бедро излился теплый поток.

Тео опустился рядом, весь покрытый потом, его грудная клетка вздымалась в такт тяжелому дыханию. Он пожертвовал своей рубашкой, чтобы обтереть мою ногу, а потом придвинул к себе, прижав спиной к груди. Мы молчали, погруженные в тишину, что нарушал лишь стук сердца, отдающийся гулом в ушах.

* * *

Звуки доносились откуда-то из глубины разума, словно внутренний голос, который мне не принадлежал. Говорили где-то рядом, но вне досягаемости. Я попыталась сосредоточиться, зацепиться за что-нибудь конкретное, но мысли расплывались, как мокрые чернила на промокшей бумаге.

– Я... слышала, что... плохая примета... Может... приснилось...

Обрывки слов долетали неразборчиво, и я напрягла глаза, надеясь разглядеть хоть какой-то контур — лицо, предмет, силуэт, но перед глазами плыла серовато-молочная пелена, как будто я стояла за толстым, запотевшим стеклом, отделяющим меня от мира. Звук был приглушенным, искаженным, образы — словно акварель, растёкшаяся по мокрой бумаге, свет — зыбкий и тусклый. Где-то вдалеке снова раздался голос, но уже ближе:

– Не придумывай, глупости это всё...

– ...сбежать из действительности в выдуманную историю...

Казалось, я знала эти голоса. Узнавала их интонации, но не могла вспомнить, кому они принадлежали. Что-то медленно начинало пробуждаться во мне, как если бы память собиралась из осколков. Я задержала дыхание, будто от этого могла вернуть чёткость происходящему, но пространство по-прежнему было зыбким.

– Да... наслаждаться жизнью... в рамках разумного...

– Пусть так, в любом случае, где бы ты не была, помни, я рядом с тобой, и всегда поддержу, в какую бы авантюру ты не ввязалась.

Всё вокруг дрожало в мягком полумраке, как когда ты просыпаешься и не понимаешь, где кончается сон и начинается утро. Воздух был вязким, тягучим, и где-то в глубине груди пульсировал неясный трепет — предчувствие или отголосок пережитого? Кожа ощущала не воздух, а странное покалывание, будто сквозь неё проходили крошечные искры.

Я напряглась, и в следующую секунду осознание прострелило сквозь сознание, острое, как удар молнии. Я знала этот голос. Точно знала. Он был реальным и до боли дорогим. И от этого внезапного понимания по коже побежали мурашки, неприятно жаля, как ледяные иглы. Мои руки дрогнули, дыхание сбилось, сердце завибрировало в груди неровным, слишком быстрым ритмом.

Передо мной сидела Лидия.

Всё казалось пугающе знакомым, как застывший кадр из прошлого, который вдруг ожил. Мы были в том же кафе, что и в последнюю встречу — за столиком на веранде с видом на оживленную улицу и зеленый сквер.

– Не может быть... – только и смогла вымолвить я, едва узнавая собственный голос.

– Ещё как может, – Лидия улыбнулась так, будто видела меня вчера, а не... сколько бы времени ни прошло. Её взгляд был тёплым, ясным, родным. – Не думай обо мне, думай о себе.

Слова ударили в самое сердце. Я резко выдохнула, будто только сейчас вспомнила, как дышать, и оглянулась вокруг, цепляясь за каждую деталь: кофейные чашки, узор на скатерти, тени от листвы, дрожащие на асфальте. Грудь сдавило, будто страх и облегчение схлестнулись в один клубок, и я судорожно втянула в себя воздух, пытаясь насытиться — не просто кислородом, а реальностью.

«Я вернулась?» — мысль вспыхнула и заполнила всё внутри.

Эстетика книжного мира и другие новости по рукописи: https://t.me/iryndeyn