Глава IV - Деланора

Третий день я не могу сомкнуть глаз. С тех пор как я получила ту записку, в голове крутятся лишь три слова. Я бралась за любое дело, лишь бы отвлечься, но тщетно. Даже самые простые обязанности не спасали: мысли упрямо возвращались к посланию.

«Снова он зовет меня „щеночек". Прошло столько лет, я стала старше, но он не перестает видеть во мне все то же дитя». Подобные мысли жалили, как пчелы из разоренного улья. Они проникали глубоко, оставляя непонятное послевкусие — боль, что была нестерпимой и сладкой одновременно.

Я испытывала злость, но в то же время и странное волнение. До моего шестнадцатилетия оставалось всего несколько месяцев. Казалось, будто совсем недавно мне исполнилось десять, а вот уже скоро мне начнут подыскивать жениха. И все мои маленькие победы ничего не значили перед неизбежностью замужества.

Я медленно поднялась из-за стола, что служил мне импровизированным пристанищем для всех дел, связанных со строительством новых школ и учебой. Себастьян не раз предлагал подобрать мне просторный кабинет в одном из ближайших флигелей. Идея казалась заманчивой, но я до сих пор не чувствовала себя достаточно свободной в стенах дворца и инстинктивно искала укрытие в привычной тишине моих покоев.

Они располагались в самом отдаленном крыле, а по соседству находились учебные комнаты, что было невероятно удобно. Это был мой укромный уголок, граничащий с миром обязанностей. Но стоило мне отдалиться от этой спасительной гавани, как дворец наполнялся шумом: безмолвной суетой слуг и нарядной толпой придворных.

Иногда я просила, чтобы слуги открывали все окна в коридорах моего крыла, после чего оставляли меня в одиночестве. Лунный свет ложился на каменные стены, просачивался сквозь тонкие занавески и стелился по полу, окутывая все холодной, мерцающей вуалью. Занавеси колыхались на ветру, и в полумраке чудилось чье-то незримое присутствие.

В такие ночи я облачалась в тонкую рубашку и бродила по комнатам, погружаясь в темноту. Левая рука взмывала вверх, а правая в это время обретала невидимую опору. Я танцевала часами, под напев всеми забытой, но такой знакомой моему сердцу мелодии. В этих нотах было что-то родное. Теплое. В порыве танца я часто касалась тканей, что поднимались вместе с ветром, и мне казалось, что я не одна. Вокруг меня рождались видения. Они были зачарованными, легкими; их ноги скользили по паркету, едва касаясь поверхности. Я же притворялась одной из них, позволяла впустить в себя эту легкость и просто была. Была там, одной, но не одинокой.

Танец выматывал физически, но все же отгонял сон. В такие моменты я обычно убегала в библиотеку. Я любила подолгу сидеть в окружении книг, когда у меня выдавалась свободная минута. И сейчас я планировала направиться туда.

Оторвавшись от цепких объятий воспоминаний, я вернулась в реальность.

Натянув на себя легкое платье с тонкой вышивкой, плотно облегавшее талию и утянутое корсетом, я захватила блокнот для самых сокровенных мыслей. Если, танцуя, я отрывалась от всех забот и забывалась, то в библиотеке я могла собраться с мыслями. Отдыхать, но в то же время впитать новые знания.

Из блокнота неожиданно выпала пожелтевшая записка. Я подняла ее и замерла: то самое первое письмо, полученное накануне одного из моих дней рождений. Как оно тут оказалось? Не помнила.

«Когда же ты вернешься? — прошептала я. — Бросил меня здесь...»

В глазах помутнело, и по щеке скатилась скупая слеза, упав на листок бумаги. Я смахнула влагу и глухо вздохнула.

— Вы что-то сказали, ваше высочество? — Мия смотрела на меня с легким беспокойством. — Я не расслышала.

— А... Мия. Это ты. — Я встрепенулась. — Постой! И давно ты здесь?

Я так разволновалась, что даже не поняла, как она вошла. Мне явно следовало меньше погружаться в былые дни и больше уделять времени тому, что я могу сделать сейчас.

— Уже несколько минут, ваше высочество, — продолжила Мия. — Я постучала, но вы не ответили, и я решила проверить, все ли в порядке. Вы явно о чем-то задумались.

— Что со мной может случиться в моей комнате? Ты преувеличиваешь.

— Как скажете. — Девушка заглянула в мое расписание, которое всегда носила с собой в кармане платья, в крохотный блокнотик. — У вас сегодня не так много дел. Пойдете в библиотеку? — опустив взгляд на записи, спросила она.

— Ты меня слишком хорошо знаешь, да, Мия?

Уголки моих губ дрогнули, а на лице расплылась лукавая ухмылка. Я обожала дразнить Мию и не упускала ни единого шанса.

— Разве может быть иначе? — Мия отвернулась к окну, щеки ее предательски зарделись. — Я всегда рядом. Как же мне не знать ваших привычек? Я помню вас совсем крошкой, а вы уже... становитесь настоящей леди.

Видимо, Мию тоже тревожили мысли о будущем — о той паре, что могут мне подыскать на предстоящем празднестве. Решив сменить щекотливую тему, которая и так часто не давала мне покоя, я продолжила:

— Я рада, что ты всегда рядом, — сказала я чуть мягче. — И да, я иду в библиотеку. Можешь отдыхать, пока нет дел. Позови меня, когда придет учитель.

Я направилась к двери, но на пороге обернулась, чтобы бросить последний взгляд на ее все еще розовые щеки.

— Ах да, еще погуляй вечером с Вилли, думаю, вам вместе будет весело. Ну, я пошла.

***

Чем ближе была библиотека, тем спокойнее становилось на душе. Я толкнула массивную дверь с позолоченной ручкой; та со скрипом отворилась, окутав меня облаком пыльного воздуха, пахнущего старыми книгами и тайнами.

В детстве мне было скучно в своих покоях. Я проводила дни у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу, следя за тем, как во дворе резвятся другие дети. Иногда я пряталась за старым дубом, наблюдая за их играми украдкой. Думая об этом сейчас, меня охватывает неприятное, досадное чувство. Наверное, я пугала других детей и казалась им странной.

Как-то ночью, когда мороз расписал на стекле причудливый узор, а легкий плед уже не в силах был прогнать дрожь в теле, я вышла побродить по полуосвещенным коридорам. Тень от моей фигуры колыхалась на стенах, рождая тревожное чувство чужого присутствия — хоть я и знала, что вокруг ни души.

Свернув в незнакомый поворот, я наткнулась на потайную дверь и, не раздумывая, вошла внутрь. Я оказалась в просторном зале, поглощенном кромешной тьмой. Лишь вдалеке тонкий луч лунного света прорезал черноту, выхватывая из мрака очертания бесчисленных стеллажей. Меня охватил трепет — я никогда не видела столько книг. Мне часто приходилось читать, но книги приносили учителя либо слуги. Все они были частью списка тщательно отобранной литературы. Здесь же книги были на любой вкус.

После своей находки я стала все чаще посещать библиотеку. Поняв, что сюда никто не заглядывает, я превратила ее в свое убежище.

Сегодня, пройдя несколько секций, я направилась к моей любимой. Протянув руку, я взяла книгу в кожаном переплете, с обрезом, украшенным золотом и трафаретами в виде вороньих перьев. Пройдя пальцами по выпуклым буквам, к которым я прикасалась сотни раз, я прочитала название: «Мифы и легенды королевства».

Сев на пол, я принялась за чтение и погрузилась в мир фантазий. Там не было долга, и я не была принцессой.

Однажды я вообразила себя феей. Мои крылья, нежные и полупрозрачные, были испещрены замысловатыми золотыми узорами, что вспыхивали при каждом движении. Я взмахивала ими, и в воздухе повисала сверкающая дорожка волшебной пыльцы.

Птицы всегда завораживали меня. Возможно, поэтому феи были моими самыми любимыми из всех книжных существ. Они, как и птицы, обладали даром, перед которым я испытывала слабость, — даром подниматься в небеса. Не просто убежать и спрятаться, а воспарить, оттолкнуться от земли и улететь прочь.

Пролистав несколько страниц, я с легким разочарованием закрыла книгу. Взгляд скользнул по корешкам на полках в поисках чего-то неизведанного — истории, до которой еще не добрались руки. И вдруг на самой верхней полке, в пыльном углу, мелькнул заголовок, заставивший сердце ёкнуть: «Пророчество».

Оглянувшись, мне пришлось искать лестницу, чтобы забраться на самый верх. Недолгие поиски увенчались успехом. Подкатив лестницу к нужному месту, я стала подниматься все выше и выше. Пыль серебрилась в лучах закатного света, а корсет так сжимал ребра, что на полпути пришлось остановиться, чтобы перевести дух.

И вот тогда, всего на долю секунды, я совершила глупейшую ошибку — посмотрела вниз. У меня закружилась голова. От страха сердце ушло в пятки, и я, потеряв равновесие, отчаянно потянулась к лестнице, но было уже поздно. Рука сама потянулась к книге, пальцы впились в переплет, но в тот же миг ноги подкосились, и я, не удержавшись, сорвалась вниз.

Нет. Нет. Нет.

Я зажмурилась, вжав книгу в лицо в ожидании боли, но вместо жесткого удара ощутила резкий рывок и... чьи-то руки?! Они были удивительно мягкими. В замешательстве я открыла глаза и встретилась взглядом с двумя темными опалами. Казалось, в них заключена целая вселенная, способная и погубить, и спасти — утопить в бездне или вознести до небес.

— Осторожней, принцесса Деланора.

Впервые мое имя прозвучало так — сладко и горько, будто незнакомец пробовал его на вкус, смакуя каждую букву. Его взгляд не отрывался от меня, выжидая моей реакции.

— Я... — Черт, он что, все это время держал меня на руках? — Немедленно опустите меня!

— Хм... — Уголок его губ дрогнул, и на его лице расцвела опасная улыбка. — Я приму это как «спасибо», принцесса.

— Спасибо? — я все еще не могла прийти в себя, и слова вырывались против моей воли. — За что, интересно?

— Разве не вы минуту назад летели вниз, и так уж получилось, что приземлились прямо ко мне в объятья? Судьба вам благоволит, раз я решил именно сегодня посетить дворец.

— Нахал. — Не в силах оторвать взгляд от его лица, я все же заставила себя говорить резко, но тут меня осенило. Я пристальнее всмотрелась в его черты. — Ты из дома Эстридар?

Белые волосы и глаза-опалы не оставляли сомнений. Лишь шок от падения помешал мне понять это сразу.

— Наша принцесса столь же проницательна, как и красива. Вы не против, если я воспользуюсь вашим «ты»? В конце концов, это вы начали.

«Эта чертова улыбка начинает меня бесить. Так бы и стерла ее с его лица».

— Что ты здесь делаешь? — голос прозвучал резче, чем я планировала. — Разве тебе дозволено входить сюда без спроса?

Взгляд парня стал хищным, пригвоздив меня к месту. Я почувствовала опасность, хотя находилась в стенах собственной библиотеки (по крайней мере я ее таковой считала). Пальцы похолодели и впились в подол платья; скулы так напряглись, что, сожми я зубы сильнее, могла бы раскрошить их. Ускоренный стук сердца не давал трезво оценить ситуацию. Чего я боялась больше? Того, что он из ненавистного Дома Эстридар, а значит, связан с моей теткой? Его пристального взгляда, от которого кровь стынет и бешено пульсирует в висках? Или собственного яростного желания дать ему пощечину — хоть он меня только что и спас?

— Изабелла почтила дворец своим визитом, и я счел это прекрасным поводом познакомиться с принцессой, о которой внезапно говорит все королевство. Я отсутствовал не так долго, как мне казалось, а безымянная принцесса успела стать едва ли не народной героиней.

— Изабелла? — во мне все застыло. — Ты позволяешь себе называть герцогиню по имени?

Пусть я и не питала к тетке нежных чувств, но подобная фамильярность вмиг вернула мне здравый рассудок, вытеснив смятение ледяной яростью.

— Ах, да простит меня наша великая герцогиня! — раздался саркастичный смех. — Ну, не хмурься ты так. Жена моего дяди будет не совсем довольна мной, если узнает, что я оскорбил всеми обожаемую принцессу. Она же так горячо к тебе расположена. А вот я помню, как ты в детстве пряталась за деревом и смотрела, как другие веселятся. Кто бы мог подумать, что в таком нежном цветочке таится такой огонь.

— Я тебе не цветочек! — Я взметнула руку, но пощечина так и не дошла до его щеки. Его пальцы сжали мое запястье и с силой прижали к стеллажу. Я отшатнулась, ударившись затылком о полку, но вместо ожидаемой боли ощутила лишь упругость его ладони, подставленной под мою голову.

— Я уже во второй раз сегодня защищаю эту драгоценную голову от синяков, — прошептал он, и его дыхание обожгло мою кожу. Пальцы, только что служившие мне опорой, медленно поползли вниз, обвивая талию. — Ты действительно меня заинтриговала, Деланора. Как тебе удавалось так долго скрывать этот нрав? — Его губы коснулись ушной раковины, а бархатный голос пополз по коже, поднимая мурашки и заставляя все внутри сжаться и застыть.

Я отдернула правую руку и уперлась обеими ладонями в его широкую грудь, одним рывком оттолкнув наглеца, чтобы между нами было хоть немного воздуха — его мне сейчас катастрофически не хватало.

— Не подходи ко мне так близко! — мой голос слегка дрожал, а парень напротив напоминал ледяную глыбу. Его лицо выдавало нечто запретное... опасное. На нем не было и намека на смущение. — Чего ты на самом деле хочешь?

— Я же уже ответил. Хочу узнать тебя получше. — Его взгляд скользнул с моих глаз к губам, а потом вернулся в привычное положение. — Тебе же скоро шестнадцать, да? Будет досадно, если та, что впервые за долгие годы вызвала во мне интерес, достанется в невесты кому-то другому.

— Так ты хочешь стать моим женихом?

Мое тело слегка обмякло; я облокотилась о стеллаж и, склонив голову набок, посмотрела на парня напротив. Я применила ту же уловку, что и с Вилли, когда хотела его подразнить, — и в этой ситуации меня неожиданно захватил азарт. Я уже смирилась с мыслью, что мне придется выбирать жениха из того, что предложат, — лучшего из худших. Но этот... этот мужчина был иным. Его наглая прямота будто дразнила, заставляя гадать, какой будет его следующий шаг.

— А если хочу, что тогда? — ответил он уже серьезным, но тихим голосом.

— Хочешь стать ближе к короне, манипулировать людьми и использовать меня как щит?

Он громко засмеялся, и в мгновение ока вся библиотечная тишина растаяла перед его заразительным смехом.

— Нет. — Его голос внезапно вернул былой тембр. Он сделал шаг вперед, снова сократив дистанцию, которую я с таким трудом возводила. — Я хочу стать ближе к тебе. И знаешь что? Я могу дать тебе то, о чем ты мечтаешь больше всего.

— И что же это?

— Сво-бо-ду, — произнес он, намеренно растягивая каждый слог, словно вкладывая в них особый смысл.

Я вскинула на него взгляд, и в его глазах прочла то, чего он и ждал: потрясение, смешанное с недоверием и... надеждой? Этот наглец был сложной головоломкой, которую мне не хватало сил и терпения разгадать. Мир плыл у меня перед глазами, и я отчаянно хотела, чтобы это оказалось сном.

— Все не так просто, принцесса. Ты скоро станешь взрослее и начнешь понимать, как тут все устроено, но чтобы тебя не заточили в поместье какого-то богача, тебе нужна свобода. Или я ошибаюсь? — он взял короткую паузу, смотря мне прямо в глаза, и продолжил. — Я готов тебе ее дать. Делай что хочешь, читай что хочешь, я даже обучу тебя всему, что ты захочешь. Ты сейчас, наверное, думаешь: «Этот сумасшедший несет чушь». Позволь, я все объясню. Я недавно вернулся из гарнизона, а твоя дражайшая тетушка уже подыскивает мне в невесты очередную пустоголовую куклу, чьи интересы не простираются дальше выбора вечернего платья для бала. Так вот, однажды, сбежав из дома, я решил прогуляться по столице, и каково же было мое удивление, когда куда бы я ни шел, все только и говорили о принцессе. Я стал узнавать подробности и не мог отделаться от мысли: «Зачем ей все это?». И тогда меня осенило. У девушки, так резко меняющей свою манеру поведения, может быть лишь одна причина. Она либо чего-то отчаянно хочет, либо отчаянно пытается от чего-то спастись.

Он замер, наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание, и уверенно спросил:

— Ты жаждешь свободы и готова на все, лишь бы избежать брака по расчету. Я угадал?

Черт, как это возможно? Он совсем меня не знает, но в то же время знает все, ради чего я трудилась все это время. Тело оцепенело, меня раскусили так просто, еще и тот, кого я вовсе желала бы не встречать на своем пути.

— Что ты мне предлагаешь? — наконец спросила я, глядя в упор в его темные, изучающие глаза.

— Выбери меня, когда выпадет подходящий момент, и я дам тебе все, чего ты так страстно добиваешься.

— Ты предлагаешь мне фиктивный брак?

— Я предлагаю сделку: я освобожу тебя, а ты — меня.

— И на этом все? Без подвоха?

— Было бы куда приятнее, если бы мы сошлись характерами. — В его глазах вспыхнула искорка. — Если выберешь меня, у нас будет достаточно времени, чтобы это выяснить. Не отвечай сейчас. Обдумай мое предложение.

Он развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине со своими мыслями.

— Как тебя зовут? — окликнула я его уже у двери.

Он обернулся, и с такой пленительной нежностью посмотрел на меня, что вопрос застрял в горле, а мне самой захотелось остановить время и подольше постоять здесь, любуясь его статной фигурой вдалеке. На этом расстоянии он не пугал — наоборот, во мне зарождалось чувство желанного спокойствия, такое же, как когда я наблюдала за цветением в оранжерее. Интересно, как бы он смотрелся в окружении моих цветов...

— Эллиот, — ответил он и, слегка улыбнувшись, вышел за дверь.

Значит, Эллиот.