8. Кто рядом

                                   ____________________

Вторая неделя в академии. Первая учебная неделя после выходного началась обычно. Утренний колокол, гул коридоров, запах свежей выпечки из столовой — Академия просыпалась так же, как всегда.

Но для Доминики всё ощущалось чуть иначе.

После тех событий в саду она стала осторожнее. Просыпалась раньше, старалась медленнее идти по коридорам, внимательно вслушивалась в мир вокруг — не голосами, а обычным слухом. Голоса зверей почти не беспокоили её, но она всё равно боялась, что они в любой момент могут вернуться.

Люсия болтала с самого утра, рассказывая что-то о практикуме, но Доминика ловила каждое слово будто сквозь воду.

— Ты вообще меня слушаешь? — спросила Люсия, щёлкая пальцами перед лицом подруги.

— Слушаю, — выдохнула Доминика, едва улыбнувшись.

День тянулся медленно. Уроки, короткие перемены, небольшие задания — ничего особенного. Но Доминика чувствовала, что что-то изменилось. Не в Академии. Не в расписании.

В ней.

Она ловила взгляды людей внимательнее, чем раньше. Сама удивлялась тому, как часто её мысли возвращаются к тому странному утру... к саду... к голосам... к Дилану, который заметил её состояние слишком быстро.

И ещё кое-что. Незначительное. Но навязчивое.

Томас.

Он почему-то стал появляться рядом. Не постоянно — но достаточно, чтобы она замечала. На общих занятиях. В столовой. В перерывах.

Словно кто-то неуловимо менял маршрут его движения, чтобы они оказывались в одном месте.

Но Доминика списывала это на случайность. Пока что.

Неделя только началась.

                                          __________________________

После обеда Доминика вышла во внутренний двор, надеясь немного пройтись и пройтись в тишине. Ей нужно было хотя бы несколько минут без людей — только воздух, деревья и спокойствие.

Но стоило ей свернуть за угол, как она почти врезалась во что-то твёрдое.

— Ой! — вырвалось у неё.

— Прости! — услышала она знакомый голос.

Это был Томас. Он держал в руках пару книг, которые чуть не уронил от неожиданности.

— Я... эээ... — он сглотнул, краснея. — Не думал, что ты выйдешь именно сюда.

— Я тоже не думала, — тихо сказала Доминика, всё ещё чувствуя неловкость.

Между ними повисла странная пауза. Томас переступил с ноги на ногу, потом протянул одну из книг:

— Это... тебе. Я думал, тебе может пригодиться. Тут о животных, о том, как они воспринимают пространство... ну, просто вспомнил, что ты в нашей группе... и...

Он явно запутался в собственных словах.

Доминика взяла книгу. Она была старой, с потрёпанными уголками. И почему-то ей стало тепло от такой простой, почти детской искренности.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Пожалуйста, — Томас улыбнулся — немного растерянно, но искренне. Он хотел что-то ещё добавить, но вдруг резко выпрямился.

Доминика почувствовала холодок в воздухе — словно взгляд, который невозможно не заметить.

Она обернулась.

На другом конце двора стоял Дилан. Руки за спиной. Лицо спокойное, почти без эмоций.

Но взгляд... Взгляд был слишком прямым. Слишком внимательным.

Он смотрел сначала на Доминику, потом на Томаса... и снова на неё.

Томас смутился, понизил голос: — Он... давно тут стоит?

— Не знаю, — прошептала Доминика.

Её сердце дернулось. Не от страха. От того самого взгляда, который будто видел больше, чем ей хотелось показать.

Дилан подошёл ближе, но остановился на уважительном расстоянии. Его взгляд был спокойным, ровным — но слишком пристальным, чтобы чувствовать себя полностью уверенно.

— Эванс, Рейн, — сказал он ровным голосом. —Если вы свободны, лучше оставайтесь в пределах видимости. Это правило.

Никакой злости. Никакой грубости. Просто сухое напоминание наставника.

Но прозвучало так, будто он обратился лично к Доминике.

Томас выпрямился, будто школьник, которого поймали за баловством. — Да, наставник. Мы просто... разговаривали.

Дилан слегка поднял бровь, но ничего не ответил. Только перевёл взгляд на книгу в руках Доминики, задержавшись на ней дольше, чем стоило.

— Возвращайтесь, — сказал он ровно.

И развернулся, уходя обратно по дорожке сада.

Томас выдохнул так, будто с него сняли огромный груз. — Вот же... — он тихо хмыкнул. — Я думал, он сейчас спросит, зачем я тебе книгу дал.

Доминика молча прижала её к груди. У неё внутри всё странно сжалось — не от страха, а от того взгляда, который Дилан бросил ей перед уходом.

Будто он видел в ней что-то, что она сама до конца не понимала.

Томас не заметил её напряжения. Он улыбнулся и слегка толкнул её плечом: — Пошли? Если мы пропадём ещё дольше, Люсия меня точно убьёт.

Доминика кивнула.

Они двинулись к центральному двору, и весь путь Томас говорил о какой-то ерунде — о птице, которая украла чей-то бутерброд, о споре в столовой, о том, как Люсия чуть не запуталась в собственном плюще.

А мысль Доминики возвращалась только к одному моменту:

Дилан посмотрел на неё, как будто знал её тайну.

                                           _________________________

Неделя текла спокойно, но внутри неё что-то медленно менялось — не резко, не очевидно, а будто само собой.

Доминика замечала, что Томас всё чаще оказывался рядом. Не специально. Не навязчиво. Просто... появлялся. Садился неподалёку, ждал, пока она закончит писать, открывал дверь, если у неё были заняты руки. Он делал это так естественно, что иногда она даже забывала удивляться.

Иногда он говорил что-то неловкое, потом краснел и извинялся. Иногда пытался пошутить. Иногда просто слушал. И чем больше он был рядом, тем труднее становилось игнорировать его присутствие.

Люсия замечала это быстрее всех — и поддразнивала, но без злости.

— Дом, он на тебя смотрит так, будто ты светишься, — говорила она как-то вечером, заворачиваясь в одеяло. — Даже растения так не смотрят на солнце.

Доминика только закатывала глаза, хотя внутри что-то слегка щёлкало — не как чувство, а как смущение, с которым она не знала, что делать.

Но всё менялось не только с Томасом.

С каждым днём Дилан появлялся в её поле зрения всё чаще. Он никогда не подходил без причины, но его взгляды... стали другими. Более внимательными. Иногда — слишком внимательными. Будто он замечал то, что она пыталась скрыть.

Каждый раз, когда она ощущала тепло камня под одеждой, ей казалось, что Дилан это тоже замечает. Будто ощущает изменения в её силе раньше, чем она сама.

Однажды, когда она проходила через внутренний двор, Томас что-то весело рассказывал ей, размахивая руками. Доминика смеялась — тихо, искренне. И вдруг её смех оборвался.

Дилан стоял у арки, держа в руках свиток. Он не подходил. Не вмешивался. Но смотрел так, будто этот невинный разговор между ней и Томасом — ключ к чему-то, чего он пока не понимает.

Доминика отвела взгляд, чувствуя, как камень чуть нагревается. Словно реагировал не на силу. А на... напряжение.

Эта неделя стала странной — как будто мир вокруг неё начинал медленно перестраиваться. Томас стал ближе. Дилан — внимательнее. А она — осторожнее.

И хотя всё выглядело спокойно, внутри росло ощущение, будто что-то меняется... что-то назревает...

И что эта неделя — только начало.

                                        ______________________

К вечеру воздух в Академии стал прохладным и прозрачным. Закат ложился на стены мягким золотом, и в дворе постепенно стихали голоса студентов.

Доминика вышла подышать — ненадолго, всего на пару минут. Голоса зверей молчали, камень не тревожил, и эта тишина казалась подарком после насыщенной недели.

Она остановилась у фонарного столба, глядя на струйки света, падающие на дорожку.

— Ты опять одна?

Она обернулась. Томас стоял рядом — словно появился из тени, но не пугающе, а тихо, осторожно. В его руках была та самая книга, которую он дал ей раньше.

— Я... просто думал, вдруг ты захочешь почитать ещё. — Он поднял её чуть выше, будто предлагая снова. — Я нашёл вторую часть.

Доминика улыбнулась слабо, но искренне: — Ты... много для меня делаешь в последнее время.

Томас смутился, но шагнул ближе — не нарушая границ, просто... рядом. Он посмотрел не на неё, а в сторону заката.

— Это не «делаю», — тихо сказал он. — Просто... когда ты рядом, день кажется легче.

Его голос был мягким. Без давления. Без намёка. Просто правда, сказанная по-дружески... или почти.

Доминика почувствовала, как что-то тёплое кольнуло под грудью. Не камень. Чувство. Непривычное, но не пугающее.

Она не знала, что ответить. Поэтому просто произнесла: — Спасибо.

Томас улыбнулся — чуть неуверенно, но так тепло, что ей вдруг стало легко. Не от слов. От того, что он был искренним, как всегда.

А потом, уже уходя, он обернулся и сказал почти шёпотом:

— Если тебе когда-нибудь станет тяжело... или просто захочется, чтобы кто-то был рядом... я всегда недалеко.

Он ушёл, оставив её под фонарём, окружённую золотым светом и тишиной.

Камень под одеждой едва заметно нагрелся — будто реагировал на её смятение.

Доминика сжала его пальцами. И впервые за долгое время не знала, что именно чувствует.

Но одно было ясно: эта неделя действительно что-то изменила.