7. Голоса, что не замолкают

                                   __________________________

7 сентября. Доминика проснулась резко, будто её выдернули из сна.

Сердце колотилось, дыхание сбилось. Но разбудил её не сон.

А голоса.

Тихие. Разные. Близкие и далёкие одновременно.

«Холодно...» «Свет близко...» «Она слышит нас...»

Доминика села на кровати, прижимая ладони к ушам, но голоса не стихли — они звучали внутри, вибрируя где-то в глубине сознания.

Сквозь окно тянулся утренний свет. Был выходной, Академия ещё спала. Коридоры, сады, тренировочные площадки — всё затихло, но в её голове царила не тишина, а живая, пульсирующая природа.

Камень под рубашкой излучал мягкое тепло. Он вибрировал, как будто дышал.

«Проснулась... она проснулась...»

Доминика зажмурила глаза. — Пожалуйста... тише...

Голоса постепенно стихли. Остался один — глубокий, спокойный, будто от старого волка:

«Ты не готова. Но связь выбрала тебя. Прислушивайся — и ты поймёшь».

В этот момент Люсия перевернулась на соседней кровати, укрывшись одеялом выше головы. Она ничего не слышала.

Доминика медленно встала и подошла к окну. Во дворе пробегала рыжая лиса — она подняла морду и прямо посмотрела на девушку.

«Ты нас слышишь».

Доминика сжала край подоконника — пальцы дрожали.

Сегодня был выходной. Но для неё этот день стал первым, когда скрывать свою силу стало почти невозможно. 

Доминика долго стояла у окна, пока дыхание не стало ровнее. Камень окончательно остыл, будто притих, зная, что рядом люди. Когда Люсия наконец проснулась, она потянулась и сонно спросила:

— Ты давно не спишь?

— Немного... — Доминика отвела взгляд. — Просто рано проснулась.

Люсия прищурилась, но решила не докапываться. — Пошли погуляем? Сегодня нет занятий, надо отдохнуть.

Это была хорошая мысль. Доминика надеялась, что свежий воздух поможет ей хотя бы немного успокоить то, что происходило в голове.

Они вышли в коридор, спустились по лестнице и направились во внутренний двор. Утро было тихим — только ветер мягко шуршал листвой.

Но стоило девушкам сделать несколько шагов по каменным плитам, как в голове Доминики снова раздались голоса. Близкие. Громкие. Перекликающиеся.

«Гостьи... идут...» «Кто она? Она слышит?» «Тепло камня... это оно!»

Доминика замерла, едва не оступившись. Ей показалось, что звук шёл со всех сторон — из кустов, из ветвей, с земли, от птиц, даже от маленьких белок, сидящих на стене.

Она закрыла глаза — но это только усилило всё. Каждый источник жизни отзывался на её присутствие.

Люсия осторожно коснулась её локтя: — Дом, ты бледная... всё нормально?

Доминика сглотнула. — Просто... головокружение.

Но это было не головокружение. Это было слишком много голосов одновременно.

«Она слышит нас всех... слышит... слышит...» — шептались птицы. «Тихо! Ей больно», — резко сказал низкий голос, похожий на медвежий. «Умолкните».

И внезапно наступила тишина. Резкая, как будто кто-то выключил звук.

Доминика выдохнула.

— Может, вернёмся? — предложила Люсия, тревожно всматриваясь в её лицо.

Но Доминика отрицательно покачала головой. — Нет... Я хочу пройтись немного.

Люсия кивнула и пошла рядом, держась ближе, чем обычно. Она чувствовала — что-то происходит. Нечто, о чём подруга ей не говорит.

Доминика же шла, чувствуя, как мир вокруг стал... живым. Слишком живым.

Каждое животное знало о ней.

Они шли вдоль аллеи, когда из-за угла раздался звонкий голос:

— Люсия! Ты мне срочно нужна!

Это была Селеста — староста группы «Крылья Ветра». Она махала рукой, будто происходило что-то невероятно важное.

Люсия тут же обернулась и поморщилась: — Ну вот... опять.

— Иди, — тихо сказала Доминика. — Я прогуляюсь сама.

— Ты уверена?

— Да. Всё нормально.

Люсия задержалась на секунду, будто хотела что-то сказать, но всё же повернулась и поспешила к Селесте.

Как только подруга исчезла из виду, тишина сада рассыпалась на сотни голосов.

«Она одна...» «Слишком много... слишком громко...» «Камень зовёт. Она не выдержит...» «Помогите... она падает...»

Доминика зажмурилась — слишком много, слишком резко, слишком громко. С каждым шагом к центру сада голоса становились плотнее, давя на сознание.

И вдруг мир вокруг закружился.

Она дошла до круглой площадки с фонтаном и опустилась на ближайшую скамейку, прижимая ладони к вискам.

Дыхание стало рваным. Камень под одеждой пульсировал, как второе сердце.

«Тише... тише... вы же видите, ей больно...» «Она должна слышать нас всех... но не сейчас... слишком рано...» «Слишком рано...»

Доминика сжалась, согнувшись почти пополам. Пальцы дрожали. Голоса накатывали волнами.

Она совсем не заметила, как кто-то подошёл. Только тень упала на землю перед ней, и знакомый, спокойный голос прорезал шум в её голове:

— Доминика?

Она подняла взгляд. Перед ней стоял Дилан Риверс. Без суровости, без напряжения — только с тревогой, тщательно скрываемой под холодным выражением лица.

— Что случилось? — спросил он тихо, но очень чётко.

Голоса резко ударили в голову:

«Он видит... он видит её слабость...» «Не доверяй...» «Доверяй...» «Он тот самый... тот, кого ты знала...»

Доминика вжала пальцы в скамейку, пытаясь удержать равновесие.

— Я... я просто... — голос дрогнул. — Голова закружилась.

Дилан присел на корточки напротив, оказываясь на уровне её глаз. Он смотрел внимательно, изучающе — так, как будто видел больше, чем она хотела показать.

— Ты бледная, — тихо сказал он. — Это не обычное головокружение, Эванс.

Она отвела взгляд. Голоса стихли — будто испугались его присутствия.

Камень под рубашкой тоже затих. 

И вдруг в тишине, где-то на границе сознания, раздалось одно-единственное слово:

«Он... рядом...»

Доминика резко выпрямилась, будто собирая остатки сил, и сделала попытку встать. — Я в порядке, — выдохнула она. — Мне нужно... просто пройтись.

Она поднялась на ноги, хотя мир всё ещё слегка плыл перед глазами.

Но не успела сделать и шага, как рука Дилана мягко, но уверенно перехватила её запястье. Не грубо. И не властно. А так, как делает человек, который боится, что другой упадёт.

— Подожди, — сказал он низким, спокойным голосом.

Доминика замерла. Её сердце забилось быстрее, но не по той причине, что она боялась. Она боялась раскрыть себя.

— Эванс, — продолжил он, слегка наклонившись, чтобы её взгляд не метался, — это второй раз за неделю, когда ты ведёшь себя... странно.

Она отвела глаза. — Просто устала.

— Нет, — тихо ответил он. — Это не усталость.

Его взгляд был слишком внимательным. Слишком понимающим. И это пугало больше, чем все голоса зверей вместе взятые.

Доминика мягко выдернула руку, делая шаг назад. — Мне нужно идти.

Она почти повернулась, но Дилан снова остановил её — в этот раз не касанием, а словами:

— Если что-то случилось... если у тебя проявление способности, которую ты скрываешь... я должен знать.

Она сжала зубы. В этот момент в голове прозвучал слабый, почти детский голосок белки:

«Не говори... рано... рано...»

Доминика резко втянула воздух.

— Ничего не случилось, — сказала она, делая шаг в сторону. — И я ничего не скрываю.

Это была ложь. Обеим сторонам очевидная.

Но Дилан не стал давить. Он просто выпрямился и сказал ровным голосом:

— Хорошо. Но запомни: в Академии никто не обязан бороться в одиночку. Если тебе станет плохо — ты придёшь ко мне.

Доминика кивнула, не встречаясь с ним взглядом. И только когда она развернулась и пошла прочь, его лицо на секунду изменилось — тревога стала явной.

Что бы это ни было, подумал Дилан, глядя ей вслед, она не справится одна.

А Доминика шла прочь, чувствуя, как камень под рубашкой снова тихо пульсирует, почти шепча:

«Скоро...»

Доминика почти бегом вышла из центрального сада. Воздух казался слишком тяжёлым, земля под ногами — слишком зыбкой. Камень пульсировал медленными толчками, будто сердце, которое бьётся не в такт её собственному.

Она зашла в тенистую аллею, пытаясь прийти в себя, когда услышала быстрые шаги.

— Доминика!

Люсия выбежала из-за поворота, чуть не споткнувшись. Щёки раскраснелись, дыхание сбилось.

— Я тебя по всему двору ищу! — она схватила подругу за плечи, заглядывая в глаза. — Ты бледная... Что случилось?

Доминика попыталась улыбнуться, но получилось плохо. — Ничего... просто головокружение.

Люсия прищурилась — её этим не обманешь. — Ты дрожишь. Ты упала? Кто-то тебя обидел?

— Нет, — Доминика отвела взгляд. — Я просто... устала.

Люсия сжала её руку чуть сильнее, чем нужно. — Ты каждый раз говоришь «просто». И каждый раз — врёшь.

Эти слова ранили. Но сказать правду... Доминика не могла.

— Я правда устала, — повторила она тихо. — И... всё.

Люсия какое-то время молчала, изучая её лицо. Потом медленно выдохнула: — Хорошо. Если не хочешь — не говори. Но, Дом... я рядом. Всегда. Поняла?

Доминика кивнула. Это было всё, на что она сейчас была способна.

Люсия успокаивающе сжала её ладонь. — Пошли. Посидим у пруда, подышим воздухом, а потом вернёмся в комнату.

— Я... хочу немного пройтись одна, — прошептала Доминика.

Люсия напряглась, но отпустила её руку. — Только недолго. И если станет хуже — сразу иди в комнату.

— Обещаю.

Люсия, обернувшись несколько раз, ушла по дорожке.

Доминика осталась одна.

И едва шагнула вперёд, как голоса зверей снова прошептали в её голове — тихо, сдержанно:

«Она беспокоится. Но не бойся. Скоро ты поймёшь нас лучше».

Она закрыла глаза. Усталость — не физическая, а внутренняя — давила тяжестью.

И в этот момент в её голове впервые возникла мысль, от которой сжалось сердце:

«Я не справлюсь с этим одна...»

                                       _____________________

Доминика ещё долго бродила вокруг сада, пока голоса постепенно не затихли до едва слышного шёпота. Камень под одеждой успокоился, его пульсация стала ровной, почти убаюкивающей. Будто сама сила дала ей короткую передышку.

Небо начало светлеть — облака расходились, открывая мягкое голубое утро.

Когда она вернулась к своей комнате, Люсия уже спала, свернувшись клубочком. Доминика осторожно закрыла дверь и подошла к своей кровати.

Она легла, не раздеваясь, и зарылась лицом в подушку.

Но сон не приходил.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, она слышала отголоски: далёкий вой, шорох лап, похожий на взмах крыльев вздох, тихие предупреждения...

И одно — самое важное — повторялось чаще других:

«Ты не одна... но путь твой сложен».

Доминика прижала пальцы к камню. Он был тёплым. Слишком тёплым для обычного артефакта.

— Почему я? — прошептала она в темноте, не ожидая ответа.

Но ответ пришёл. Не голосом зверя. А тихим, глубоким шёпотом, будто от самой природы:

«Потому что ты слышишь то, что другие никогда не услышат».

Усталость накрыла её, и наконец глаза начали закрываться сами.

Перед тем как провалиться в сон, она услышала последний, почти неслышный голос, такой мягкий, будто кто-то накрыл её тёплым пледом:

«Береги себя. Скоро всё изменится».

И Доминика уснула. Глубоко. С тревогой под сердцем.