Глава 17

Дед медленно поднял голову.

Сначала — брови. Они едва заметно поползли вверх, будто он не поверил услышанному. Потом в уголках его глаз собрались морщины, и на лице начала медленно расцветать улыбка — широкая, почти юношеская, совершенно не сочетающаяся с его возрастом.

Он поднялся.

Не спеша. Опираясь на трость, но не выглядя слабым. В этом движении было достоинство, привычка к власти. Седая борода аккуратно очерчивала лицо, придавая ему строгость, но сейчас она словно смягчилась от этой улыбки.

Он подошёл ближе.

Дженеза почувствовала, как воздух стал гуще.

Он смотрел на неё внимательно. Не поверхностно. Не оценивающе. А так, будто пытался увидеть глубже.

— Будущая жена... — повторил он, и голос его дрогнул не от слабости, а от эмоции. — Я уже думал, что не доживу до этого дня.

У неё внутри что-то сжалось.

В его глазах было столько настоящего ожидания, столько долгих лет надежды, что ей стало почти стыдно. Будто она обманывает не строгого старика, а человека, который слишком долго ждал чуда.

Он перевёл взгляд на Мехмеда.

И вот здесь изменилось всё.

Его глаза засияли. Гордость. Радость. Даже облегчение.

— Когда свадьба?

Вопрос не был агрессивным. Он был наполнен счастьем.

Но для Дженезы он прозвучал как выстрел.

Тишина растянулась.

Она чувствовала, как напряглось тело Мехмеда рядом с ней. Его плечи едва заметно поднялись, будто он сделал более глубокий вдох. Пальцы, лежащие вдоль её ладони, стали холоднее.

Он стоял ровно. Слишком ровно.

Если бы кто-то не присматривался, он бы подумал, что Мехмед абсолютно спокоен. Но Дженеза чувствовала — это не спокойствие. Это контроль.

Его взгляд на секунду метнулся к ней. Потом обратно к деду.

— Мы ещё не решили, — ответил он.

Голос прозвучал ровно. Но она уловила в нём лёгкую задержку перед словами.

Дед усмехнулся — мягко, почти ласково.

— Решите. Но не слишком долго. Я хочу увидеть это своими глазами.

Сердце Дженезы билось так сильно, что она боялась — его услышат.

Она не должна была быть «будущей женой».

Она должна была просто постоять рядом.

А теперь...

Она ощущала, как на неё словно надели невидимое кольцо.

***

Позже, в комнате.

Дверь закрылась.

Тишина.

Она развернулась к нему резко.

— Ты сказал — просто девушка.

Голос был тихим. Но в нём дрожала не слабость — злость.

Мехмед провёл рукой по волосам, будто собирая мысли.

— Это было необходимо.

— Необходимо назвать меня будущей женой?

Он подошёл к окну. За стеклом — огромный сад, подсвеченный мягкими фонарями. Тишина. Спокойствие. И ощущение, что за этими воротами целый мир.

— Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Если бы я сказал «девушка», он бы начал задавать вопросы. Проверять. Сомневаться. А так — всё просто.

— Просто? — она усмехнулась. — Это не просто. Это... навсегда.

Он обернулся.

В его взгляде не было насмешки. Только усталость.

— Это не навсегда.

— А если он потребует дату?

Он замолчал.

И именно это молчание напугало её сильнее всего.

Она подошла ближе.

— Ты снова решил за меня.

— Я вывез тебя. Я дал тебе защиту.

— Это не защита, — тихо сказала она. — Это золотая клетка.

Он смотрел на неё долго. Так, будто впервые действительно видел.

— Если ты хочешь уйти, — сказал он наконец, — я отвезу тебя. Но за этими воротами тебя уже ищут.

Она почувствовала, как холод пробежал по спине.

И вдруг поняла: он прав.

Снаружи — охота.

Внутри — игра.

И она стоит посередине.

***

В своей комнате она подошла к зеркалу.

Чужое платье. Чужой дом. Чужая роль.

«Будущая жена».

Она тихо повторила это про себя и почувствовала, как внутри поднимается странная смесь — страха... и чего-то ещё.

Она не знала, кто он на самом деле.

Но когда он стоял рядом с ней перед дедом — она впервые за долгое время чувствовала, что не одна.

И это пугало сильнее всего.

***

Я проснулась не от звука.

От тишины.

Она была странной. Густой. Почти бархатной. Такой тишины я никогда не слышала — даже ночью. Никаких машин. Никаких голосов. Ни шагов за стеной. Только едва слышный шелест листьев за окном.

Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок.

Он был слишком высокий.

Белый. Чистый. Чужой.

Память вернулась резко.

Дом.Бурса.«Будущая жена».

Я медленно села на кровати. Простыни были мягкими, прохладными, пахли свежестью. Ноги коснулись мраморного пола — холод пробежал вверх по коже.

Я не дома.

И не в безопасности.

В дверь тихо постучали.

Я вздрогнула.

— Да... входите.

Дверь открылась почти бесшумно. В комнату вошла женщина — аккуратная, собранная, с идеально уложенными волосами. В её взгляде не было любопытства. Только уважение.

— Доброе утро, Дженеза ханым.

Слово ударило меня сильнее, чем если бы она сказала моё имя громко.

Ханым.

Госпожа.

Не гостья. Не девушка.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось, но кивнула.

— Доброе утро.

Она прошла к окну и раздвинула шторы. В комнату хлынул свет.

Я зажмурилась.

Сад был огромным. Идеально подстриженные деревья, ровные дорожки, фонтан, который тихо переливался на солнце. Всё выглядело так красиво, что казалось ненастоящим.

— Завтрак подан. Господин уже ждёт.

Господин.

Мехмед.

Когда дверь закрылась, я осталась одна.

Я подошла к зеркалу.

В отражении была девушка с растрёпанными волосами и слишком серьёзными глазами. На мне — шёлковая ночная рубашка. Не моя.

— Дженеза ханым... — тихо повторила я.

Звучало странно.

Будто это кто-то другой.

Я оделась медленно. Платье, которое оставили вечером, аккуратно висело на кресле. Ткань мягко скользнула по коже. Я выглядела... иначе. Спокойнее. Взрослее.

Как будто я действительно часть этого дома.

От этой мысли стало не по себе.

Я вышла в коридор.

Он был длинным, с высокими окнами. По стенам — старые фотографии, тяжёлые рамы, картины. Пол блестел. Мои шаги были слишком тихими.

Я спустилась вниз.

И увидела его.

Он стоял у окна. В светлой рубашке, рукава закатаны. Спина ровная. Плечи расслаблены.

Когда я вошла, он повернулся.

Наши взгляды встретились.

И на секунду — всего на секунду — я увидела в его глазах облегчение.

Он боялся, что я уйду?

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

— Ты спала?

Я чуть усмехнулась.

— В золотой клетке всегда удобно спать.

Он напрягся едва заметно. Челюсть сжалась. Но он ничего не ответил.

— Доброе утро, дети, — раздался голос.

Я обернулась.

Дед сидел за столом. Сегодня он выглядел иначе — бодрее, живее. Его седая борода аккуратно расчёсана, глаза светятся. Он улыбался так искренне, что внутри у меня что-то кольнуло.

— Дженеза, — сказал он тепло. — Подойдите.

Я подошла.

Каждый шаг отдавался в груди.

— Вам подходит этот дом, — произнёс он, глядя на меня внимательно. — В нём давно не было женской энергии.

Я не знала, что сказать.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Он перевёл взгляд на Мехмеда.

— Я рад, что ты наконец сделал правильный выбор.

Выбор.

Я почувствовала, как ладонь Мехмеда осторожно коснулась моей спины. Не как знак собственности. Как предупреждение. Держись.

Слуги двигались вокруг нас тихо.

— Чай, Дженеза ханым.— Вам удобно, ханым?

С каждым разом это слово становилось тяжелее.

Я сидела за столом, слушала их разговоры о врачах, о делах, о будущем... и вдруг поняла страшную вещь.

Никто не сомневается.

Никто не играет.

Все верят.

Кроме меня.

Или нет?

Я подняла глаза на Мехмеда.

Он выглядел уверенно. Спокойно. Почти безупречно.

Но когда наши взгляды снова встретились, я увидела то же, что чувствовала сама.

Мы зашли слишком далеко.

И если это игра — она уже выходит из-под контроля.

Я держала чашку двумя руками, чтобы никто не заметил, как слегка дрожат пальцы.

Чай был слишком горячим. Но я всё равно сделала глоток — просто чтобы чем-то занять себя.

Дед говорил о саде. О врачах. О погоде. О том, как хорошо, что в доме снова слышны «молодые шаги».

Я кивала. Улыбалась. Старалась дышать ровно.

Мехмед сидел напротив. Спокойный. Собранный. Иногда его взгляд задерживался на мне на долю секунды — будто проверял, выдерживаю ли я.

Я выдерживала.

Пока дед вдруг не замолчал.

Он отложил чашку. Медленно. Аккуратно. Поставил её на блюдце так, что звук фарфора прозвучал слишком громко в тишине.

Я подняла глаза.

Он смотрел на нас по очереди.

Сначала на Мехмеда. Потом на меня.

— Я заметил, — произнёс он спокойно, — что вы не спешите.

У меня внутри всё напряглось.

Мехмед чуть приподнял бровь.

— О чём ты, дедушка?

— О свадьбе.

Слово прозвучало тяжело.

Я почувствовала, как сердце ударилось о рёбра.

Дед выпрямился в кресле. Его глаза больше не улыбались — в них появилась решительность.

— Я старый человек. Время — не мой союзник. А вы оба ведёте себя так, будто впереди вечность.

Я слышала собственное дыхание.

Мехмед заговорил первым:

— Мы просто хотели всё сделать спокойно.

Голос у него был ровный. Но я заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали вилку.

— Спокойно? — дед усмехнулся. — Вы выглядите так, будто боитесь собственного счастья.

Я почувствовала, как ладонь Мехмеда под столом едва коснулась моего колена. Предупреждение. Не двигайся.

Дед перевёл взгляд на меня.

— Жинжа ханым, вы счастливы?

Вопрос ударил прямо в грудь.

Я улыбнулась. Медленно. Осторожно.

— Конечно.

Мой голос звучал удивительно уверенно.

Он внимательно всматривался в моё лицо.

Секунда.

Две.

Три.

А потом он кивнул.

— Тогда я помогу вам.

Помогу.

Мне стало холодно.

— Не нужно затягивать, — продолжил он. — Раз вы сами не решаетесь, я приму решение.

Я перестала слышать окружающие звуки. Только собственный пульс.

— Свадьба будет послезавтра.

Мир будто сдвинулся.

Я не сразу поняла, что он сказал.

Послезавтра.

Не «когда-нибудь».Не «в ближайшее время».

Послезавтра.

Я посмотрела на Мехмеда.

На его лице не было паники. Только на секунду — всего на одну секунду — его зрачки расширились.

Он не ожидал.

Он точно не ожидал.

— Дедушка... — начал он.

— Никаких «но», — твёрдо перебил тот. — Я уже всё устрою. Гости будут только самые близкие. Никакой суеты. Всё достойно.

Он улыбнулся.

— Я хочу видеть, как вы станете семьёй.

Семьёй.

У меня пересохло во рту.

Я сидела неподвижно. Если я сейчас что-то скажу — всё рухнет.

Если промолчу — это станет реальностью.

Мехмед медленно вдохнул.

— Как скажешь, — произнёс он.

Я резко повернула голову к нему.

Как скажешь?

Он даже не посмотрел на меня.

Дед удовлетворённо кивнул.

— Вот и прекрасно.

Слуги продолжали двигаться вокруг, будто ничего не произошло.

А я сидела и понимала:

Два дня.

Два дня — и игра закончится.

Или начнётся что-то, из чего уже невозможно будет выйти.

Я впервые по-настоящему испугалась.

Не Роберта.

Не погони.

А того, что через сорок восемь часов меня могут сделать чьей-то женой.

Без моего решения.

И когда я снова посмотрела на Мехмеда, я увидела в его глазах то же самое.

Он тоже понял.

Мы больше не контролируем ситуацию.

***От автора: извините за задержку глав😣 И поэтому эта глава вышла длинная чем обычно. Делитесь своими эмоциями⭐️