Глава 6. Чонгук

Плевать я хотел на Колобка и ее проблемы. Просто батя мой — потрясающий троглодит. Девчонка от отчаяния к нему за помощью обратилась, а он ее с дерьмом смешал. Как девку из борделя, в которых всю молодость провел.— До трамвайных путей довези, а дальше я сама, — бубнит, залезая в мою тачилу.— Сама по путям покатишься? — Присматриваюсь к ее заднице, обтянутой джинсами, и чувствую, как в паху печь начинает.Черт, Колобка я бы с удовольствием отодрал. Так, чтобы ног не чувствовала. Аппетитная чика. Походу, сама себе цену не знает. Пузо убрать — и готовый шлифовальный станок. А от мысли, какая она недотрога, и вовсе челюсти сжимаются. Нищая, но гордая. Дешевым подкатом раком не загнешь.Она усаживается, и мой взгляд падает на ее живот…Твою мать! О чем я только думаю?! Она брюхатая! В нее впендюрил какой-то Джехен, а я тут слюни распускаю, как бы приударить. Извращенец гребаный!— Посиди пару минут. — Захлопываю дверь и шагаю к дому, в котором сыкло с очумелыми ручками живет.Проблем с домофоном не возникает. Набираю номер первой же квартиры, говорю, что я почтальон с квитанциями по квартплате, и мне открывают. Ориентируюсь на втором этаже, звоню в квартиру адепта секты моментального клея. Не глядя в «глазок», мне открывает женщина в засаленном халате.— Здрасте! Вам кого? — Обтирает руки полотенцем, смеряя меня взглядом.В коридоре появляется чувак в тельняшке. Одной рукой отодвигаю его бабу и вхожу в душную квартиру.— Эй, ты, обутки хоть сыми! — кричит она мне вслед, а ее муженек драпает в комнату.Хватаю его за шиворот, дергаю на себя и толкаю к стене.— Мина! Мина! Милицию вызывай! — верещит сипло, вытаращив зенки.— Слушай меня внимательно, чмо поганое, и всасывай! — рычу угрожающе. — Ты либо таблетку бессмертия проглотил, либо машиной ошибся, когда аппликации клеил. Я очень надеюсь, что ошибся. Иначе мусора приедут не за мной, а за тобой.— Ошибся… Ошибся… — бормочет, потея, как конь загнанный.Отпускаю его и отталкиваю.— У тебя два часа, чтобы все исправить.Отряхиваю руки, проходя мимо приклеившейся к стене женщины. Бегом спускаюсь вниз и прямиком за руль. Никак не въеду, нахрен за эту идиотку впрягаюсь?!— Куда тебе? — Бросаю взгляд на зеркало. Сидит в полумраке салона, скромно сжавшись в комок и обняв сумку на коленях.— Я же сказала…— Куда, спрашиваю?! Пользуйся, пока такси бесплатное.Медлит. Секунду думает, глядя в окно на свой убогий драндулет.— У меня мама в «Камиле» работает. Если ты…— Мне как раз в ту сторону. — Завожу тачилу и трогаю с места.— Спасибо, — доносится в спину. Негромко, но как-то искренне, что ли.— Да не за что. — Включаю радио, ищу волну помощнее.— Ты к тому мужику ходил?— Еще чего? Губу закатай, Колобок. Если бы мне было не пофиг, я бы, наверное, притормозил его, когда поймал с поличным. Как думаешь? — Опять смотрю на нее в зеркало, делая музыку громче.Тускнеет на глазах. Будто последняя искра надежды в лице тухнет. Кому лучше-то сделала, залетев от какого-то недоноска, который за свою бабу вступиться не может? Вроде с характером, а дура дурой.— Ты не в ту сторону едешь? — делает мне замечание минут через пять.— Мне один дятел косарь торчит. Выбьем и поедем дальше.— Что значит — выбьем? — офигевающе округляет глаза.Мля-я-я… В них утонуть можно! До чего же красивая дрянная девчонка. Могла бы содержанкой стать у какого-нибудь папеньки. Ходила бы в мехах, при золоте. Ездила бы на тачке типа моей. Комп бы нормальный себе взяла. Собачку бы завела вместо пуза.— Ты будешь держать, я — бить. В тебе же сейчас две лошадиные силы, удержишь.— Ты отвратительный человек, Чонгук. — Опять отворачивается. — Высади меня где-нибудь.— Да не бузи, Колобок. Бабки готовы. Подъедем, заберем — и дальше.— И ради тысячи вон ты едешь через полгорода? Сказал бы, я бы заняла.Вон? Снова смотрю в зеркало. Так и сидит, отвернувшись. Вполне серьезная. Она правда думает, что я за тысячей рублей еду. Даже не по себе становится от той пропасти, что между нами. А когда торможу возле нужного дома, и вовсе в ступор впадаю. Колобок протягивает мне сто баксов. Те самые, что я к ее ногам швырнул. Как попрошайке. Как собаке.— Держи. Я знаю, что такое, когда туго с финансами.Кошусь на нее через плечо. Купюру она распрямила, разгладила. Не удивлюсь, если куда-нибудь на благотворительность пожертвовать собиралась.— Я не шучу. Бери. Твой отец невозможный человек. Мне бы от такого тоже ничего не надо было. Я вон и от своего квартиру только после его смерти в наследство получила. Он, конечно, магнатом не был. Но мама от него натерпелась.Деньги беру. Не потому что они мне нужны, а потому что Колобок своим простодушием меня в пластилин превращает. Такая сострадательная, порядочная, дружелюбная. У самой долги по коммуналке, а мне сует бабки, которые ей с неба упали.— У меня завтра зарплата. Если еще надо, только скажи.— Ты серьезно? — Сильнее напрягаюсь.— Еще чего?! — фыркает, откидываясь назад. — Губу закатай! Я вернула тебе то, что ты у меня обронил. Мне чужого не надо. Но и свое не дам. Даже в долг. Особенно тебе!Усмехнувшись, вылезаю из тачилы. Рыжий уже выходит из подъезда. Замечает движение сквозь стекло и пытается заглянуть.— Ты с телкой, что ли?— Здорово! — Пожимаю ему руку и беру бабки. — Глазки поломаешь.— Юну обкатываешь?— Я на лоха похож?! Лучше Чхве позвоню, чем за вами огрызки подбирать буду. Братаны, мать вашу.— Ты вот вообще неправильный пацан, Чон. Твою Чхве Хорс отчебурахал, но ты все равно побывал в ней после него. И нос не воротил. Ну и какая разница между ней и той Юной?— Я бухой в доску был, — напоминаю ему.Из-за Чхве-то и пришлось свалить с прежней хаты. Она бы мне там покоя не дала. С моим кузеном кувыркалась у меня за спиной, а потом на коленях ползала, прощение вымаливала, шалава. Еще и меня виноватым выставила. Будто в отместку за мою измену к Хорсу на поршень запрыгнула. Только я один раз на стороне оторвался, а она три месяца Хорсу отсасывала.— Ты всегда бухой телок клеишь. Напомнить тебе твою днюху? — похихикивает друг. — Сережку-то ту так и хранишь, что тебе та золушка оставила? — а теперь откровенно ржет, зараза. — Или Чхве на нее порчу наслала?— Чимин, тебе зубы мешают, что ли? — фыркаю гневно. Кулак так и чешется втащить ему.В этот момент моя машина орет клаксоном. Очень надеюсь, что Колобок не ногой до руля дотянулась.— Кому-то невтерпеж. — Рыжий кивает на тачилу. — Бывай тогда.Пожав ему руку, возвращаюсь за руль.— У тебя кислородное голодание, или ты по жизни такая тугая?! — рявкаю на Колобка.— Вообще-то я беременна! В машине душно. Ты даже кондер не включил!Не веря, что это происходит со мной, завожу машину и включаю кондиционер.— Сочувствую твоему Джехену. Из него вышел бы хороший отец, если бы матерью была не ты!— Он к моему ребенку, слава богу, никакого отношения не имеет! — вдруг выдает Колобок и, прикусив губу, морщится.На эмоциях спалилась. Теперь сидит молится, чтобы я оказался глухим. Но когда открывает глаза, видит, что пялюсь на нее, повернувшись через плечо. Растягиваю губы, скалясь в бесовской улыбке, и смакую каждое слово:— Вот так сюрприз…