Глава 9: Дым и пепел

Когда-нибудь это всё закончится, — мелькнуло в мыслях Киры. Её глаза слезились от дыма, во рту стоял металлический привкус. Пропущенные через себя чувства стольких людей, чей мир рухнул в одночасье, оставили её больной и разбитой. Больше всего сейчас ей хотелось очнуться дома и обнаружить, что всё случившееся — дурной сон, но их с Теором, как и других Лоцманов, попросили задержаться в импровизированном штабе следствия на месте катастрофы.

Снаружи всё ещё царили хаос и суматоха, работали медики, слышались крики и голоса. В палатке штаба она увидела хорошо знакомую ей пару: Янга и Стину, взъерошенных и перепачканных кровью и сажей.

Кира невольно потянулась к руке Теора, который ответил ей успокаивающим рукопожатием. Потом посмотрела на следователя, внимательного и собранного, как кобра перед прыжком. Его знаки отличия ничего ей не говорили — в таких вещах куда лучше разбирался её Второй. Кира знала только, что первыми на место прибыли работники отдела чрезвычайных ситуаций Внутреннего Ведомства.

— Я должен заранее предупредить, — сказал функционер, — всё, что будет сказано вами сейчас, записывается.

В подтверждение его слов сидевшая рядом женщина в форме нажала кнопку записывающего устройства. Мужчина откашлялся.

— Можно сказать, нам повезло, что на месте оказались Лоцманы. Ваше видение произошедшего может быть... э-э... особенно ценным.

Он с головы до ног смерил их взглядом, а на его лице рисовался сдержанный интерес. Правда, от Киры не укрылись и те чувства, которых он не выразил: недоверие, зависть... Чёртова эмпатия! Кира ощутила, как на неё разом навалилась усталость. Нашёл, чему завидовать. Дар, тем более её Дар, вовсе не привилегия.

— Разумеется, у нас есть видеозапись катастрофы, а обломки сейчас собирают для экспертизы. Нас интересует, что вы увидели. Галь Теор Шеррель, — он указал на её Второго, — начнём с вас, как со Старшего.

Теор высвободил руку Киры и тяжело опустился в кресло напротив следователя. Выглядел он измождённым, черты лица заострились, под глазами залегли тени. Собранность Шерреля в критический момент дорогого ему стоила, и сейчас напряжение начинало сказываться.

— Если вы о пространственных феноменах, то я ничего не уловил, — сказал он. — Правда, я был не при исполнении. Так что не вглядывался.

— Я правильно вас понял, что существуют феномены, которые могли бы повредить системы истребителя и вывести его из строя?

Шеррель нехотя подтвердил:

— Такие аномалии случаются. Но редко, и их трудно выявить. Это под силу группе Сенсоров и займёт время.

— И как вы оцениваете вероятность...

— Небольшая, — перебил Теор, от усталости растерявший остатки такта. — Но с вас ведь три шкуры сдерут, если вы сегодня же не предоставите рабочей версии. Эту можете смело выдвигать.

Следователь поморщился.

— Нас интересует ваше экспертное мнение...

— У вас есть рабочая гипотеза. Мнение ещё надо подтверждать.

— Это всё, что вы можете сказать?

Шеррель пожал плечами.

— Я не уловил ничего странного, — он указал на остальных Лоцманов. — Возможно, это удалось кому-то из моих коллег.

Когда настала её очередь давать показания, Кира, наконец, подняла Барьер. Ментальный заслон сразу оградил её от бурлящего вокруг хаоса. Пусть его частое использование дорого ей обходилось, но у её устойчивости был предел. Она сделала глубокий выдох, отпуская переполнявшие её эмоции. В голове воцарилась ясность и пустота.

— Наши записи и очевидцы подтверждают, что вы отреагировали на катастрофу ещё до того, как она произошла, — сказал следователь. — Вы можете рассказать, что вы почувствовали?

Кира прочистила горло, выкашливая горечь и пыль.

— Вначале — ничего, кроме растущей тревоги. Потом — беспокойство, страх, ужас... отчаяние.

— Эмоции толпы?

— Я полагаю, нет.

Следователь поднял бровь. Кира объяснила:

— Люди отреагировали позже. Я полагаю, это были чувства пилота.

— Вот как? Не похоже на эмоциональный фон террориста.

— Не думаю, что он им был. Скорее всего, пилот слишком поздно обнаружил проблему и не справился с управлением. Возможно, поначалу он думал, что сможет её устранить.

Следователь покосился на Шерреля и вновь перевёл взгляд на неё.

— Это ваша гипотеза?

— Я уверена, что так всё и было.

— Вы на удивление хладнокровны, — её собеседник прищурился, и часть его недоверия вырвалась наружу.

— Это стоит мне определённых усилий, — сухо произнесла Кира. — Так что спасибо за комплимент.

Зато Стина Галеб, которую опросили позже, была как никогда эмоциональна и красноречива.

— Я уверена, — воскликнула девушка, — это не было злым умыслом! Я ощутила тот же спектр эмоций, что и Кира, и, да, это случилось до того, как кто-либо успел что-либо заподозрить! Это были чувства того, кто всеми силами пытается предотвратить катастрофу и терпит неудачу. Опросите его, когда он очнётся, и...

— Спасибо, достаточно, — в голосе следователя звучали нотки снисходительности. — Не нужно интерпретаций. Достаточно того, что вы уловили.

К тому времени, как очередь дошла до Янга, на лице следователя уже рисовалась усталость.

— Как Сенсору, вам есть что добавить к показаниям остальных?

— Я ничего не уловил.

— Спасибо, тогда...

Функционер махнул рукой, приглашая очередного свидетеля, но Янг остался на месте. Он быстро и с нажимом заговорил:

— Я наблюдал за истребителем до самого момента взрыва. Я видел искры в хвостовой части фюзеляжа, там, где у этой модели двигатель. Очевидно, что неполадки возникли именно там. Я уверен, что...

— Спасибо, — с нажимом сказал следователь. — Достаточно.

Янг не сдвинулся с места. В его взгляде читалось упрямство.

— Посмотрите видео. Найдите бортовой регистратор. Они покажут, что истребитель начал взрываться ещё в воздухе, до того, как...

— Вы Лоцман, а не инженер, юноша, — перебил функционер. — Разумеется, мы ждём заключения экспертизы, но это забота не ваша. Не задерживайте следствие, если вам нечего добавить по существу.

Янг встал, не изменившись в лице, и вышел из палатки. Его Вторая, шумно вздохнув, отправилась за ним.

Кира ощутила острый укол обиды. Барьер ограждал её от эмоций других, но не от собственных чувств. Сейчас в ней говорила память: как часто она сама оказывалась той, от кого вот так отмахивались...

А ведь Янг, скорее всего, прав, подумала куратор Наставников. Ей захотелось догнать его, подбодрить и попросить ни в коем случае не сбрасывать со счетов собственное видение. Но Теор крепко сжал её руку, возвращая в реальность. Им, как Старшим, полагалось остаться, пока не допросят остальных.

Тем временем следователь прервал расспросы, чтобы поговорить с кем-то по ожившему коммуникатору. Закончив разговор, он выпрямился и произнёс, сверля глазами Киру:

— Пилот пришёл в себя. Он сделал признание. Это он направил истребитель в толпу.

***

— Скверный был день, — сказала Янгу Стина, стараясь звучать ободряюще. — Не переживай, и меня эта ищейка не восприняла всерьёз.

Они шагали прочь с набережной Риссы к стоянке городских шаттлов. Позади оставались крики, суета и наспех разбитый лагерь спасателей. Вечерело. Вместе с сумерками на город спускался густой туман. Удушающий запах гари и пепла всё ещё висел в воздухе, въедался в одежду и в кожу.

— Тебя он выслушал, — бросил её Второй.

— Это потому, что следствию важен эмпатический скан.

— Конечно, — съязвил Янг. — Эмоции так важны, что от фактов можно смело отмахиваться.

Стина нахмурилась.

— Откуда в тебе столько яда?

Слова вырвались у неё, прежде чем она успела подумать. Янг замер, точно получив пощёчину. Потом резко остановился и заговорил быстро, отрывисто, сузив глаза:

— И ты, и все вы слишком романтизируете эмпатию и не в состоянии разглядеть то, что у вас под самым носом. Чувства пилота не отменяют того, что у истребителя мог быть дефект. Как и того, что пилот может быть виновен. Ты просто не хочешь этого замечать!

Стина на секунду опешила, но тут же нашлась:

— Для меня эмоции — это факты! Такие же, как и цифры, с которыми ты так носишься, Рон. Ничуть не менее важные. Твои попытки всё просчитать для меня так же оторваны от реальности, как для тебя — чувства других!

— Я не отрицаю чувств, — Янг вскинул брови. — Но есть и другие вещи, которые важно видеть.

— Ты просто хотел быть в центре внимания.

— А хотеть этого у нас вправе только ты?

Стина стиснула зубы, задетая его язвительностью. Она плохо знала его с этой стороны. Наконец, она выдавила:

— Ты сам не хотел идти на военный парад, а теперь утверждаешь, что знаешь всё об истребителях?

— Не всё, но двигатели у «Шторма» такого же типа, как в лайнерах моего отца. Я знал, о чём говорил, — он набрал полные лёгкие воздуха, чтобы продолжить, но Стина прервала его. 

Она чувствовала, что вот-вот взорвётся. И у лоцманской стойкости был предел. 

— Избавь меня от цифр, технических деталей и выкладок! — вырвалось у неё. — Просто замолчи! Я больше не могу этого слышать!

Она развернулась на каблуках и гневно зашагала прочь, бросив через плечо:

— Мне надо остыть. Я вернусь домой другой дорогой.

Он так и остался стоять на месте, глядя ей вслед.

Быстрым шагом Стина, уже жалевшая о своих словах, прошла мимо стоянки шаттлов и свернула в торговые кварталы Нияра. Здесь жизнь шла своим чередом, как будто кровавая трагедия не разыгралась совсем рядом.

Девушка старалась шагать быстрее, чтобы согреться. В суматохе на набережной она потеряла перчатки, и теперь поглубже засунула озябшие руки в карманы куртки, сохраняя тепло. Она шла, не разбирая дороги, но всё же застыла, поражённая, перед новостной голограммой.

С голограммы на неё смотрело уже знакомое ей лицо. Она узнала резкие раванские черты и тёмные глаза пилота. Голос ведущей громко вещал на весь Нияр: пилот истребителя «Шторм», Даррен Морриган, сознался в совершении теракта. Он намеренно направил истребитель в толпу, чтобы нанести максимальный урон.

Сердце Стины пропустило удар.

Даррен Морриган.

Убийца, забравший сотни жизней.

Террорист, изменник, предатель.

Она вдруг вспомнила его чувства — те самые, что накрыли её за мгновение до катастрофы. Тревога. Страх. Ужас. Отчаяние. Ни одна из этих эмоций не была похожа на чувства человека, который идёт на хладнокровное убийство.

— Не может быть, — прошептала она.