Глава 3: Свобода для всех

Лоцманская Пара (сущ.)[Оперативная структура | Психическая связка]

Два Лоцмана, чьи Дары взаимно дополняют друг друга — как правило, Сенсор + Эмпат. Внутри Пары их называют «Вторыми». Связь носит психически и эмоционально интимный характер и чаще всего формируется ещё во время обучения. Некоторые Пары становятся романтическими партнёрами, хотя это не является обязательным и не считается предосудительным.

(с) Из Устава лоцманской Гильдии, раздел III "О структуре оперативных единиц"

— И как оно смотрится? — Стина чуть не вывернула шею, пытаясь понять, как сзади выглядит её платье.

Янг едва заметно покачал головой, не меняясь в лице.

Они не ожидали поблажек, но всё же Гильдия выделила им почти полторы недели отдыха. С учётом целых двух выходных, посвящённых официальному празднику — Дню Свободы, — получалось полные десять дней. За это время её Второй успел залечить порезы и кровоподтёки. По крайней мере, вид у него вновь был почти безупречный.

Чего нельзя было сказать о ней. Её сборы на праздник затянулись надолго. Янг мог напялить на себя что угодно и выглядеть как модель с обложки журнала. Для Стины, которая всю жизнь провела то в форме интерната, то в лоцманской форме, обычная — тем более нарядная — одежда была всё ещё в диковинку.

Вот и сейчас из зеркала на неё смотрело нечто взъерошенное, похожее, в красном вечернем платье на чью-то нелюбимую куклу.

— Ладно, — сдалась она. — Обещаю не возмущаться. Командуй.

Несколькими точными движениями он поправил её причёску. Потом расправил платье так, что его линии легли точно по фигуре. Потом, критически оглядев её неловкий макияж, потребовал сменить цвет помады. Бунтарка Стина, та, что делала всё и всегда по-своему, от такой осязаемой заботы невольно становилась мягкой и податливой.

Пока он поправлял её наряд, она считывала его состояние. Его лицо ещё носило едва заметные следы кровоподтёка. Уголки губ опустились в страдальческой гримасе.

— Ты можешь не идти.

— Придётся. Это важно.

Стина знала, что он предпочёл бы остаться дома и дальше заниматься своим неизменным досугом — конструированием моделей морских судов. Неизвестно, кому он докучал бы их спецификациями в её отсутствие, но наверняка провёл бы время в своё удовольствие.

— Не обязательно себя заставлять. Это же праздник!

— Понятно, но если не приду, это воспримут как вызов или несогласие... — начал он, но прервался, заметив, как она закатывает глаза. — Ладно, скажи это.

— Зануда!

— Пусть так, — согласился Янг.

Вечеринка была в разгаре, когда они, наконец, приземлили городской шаттл возле недавно открывшегося бара. На стенах пульсировали неоновые огни. Название заведения явно заигрывало с Лоцманами — «39-й Причал».

В зале было людно, хотя танцпол пока ещё пустовал. Янг и Стина заняли единственные оставшиеся стулья у стойки. Под звуки музыки галдели и целенаправленно напивались компании. Шанс ощутить себя обычными людьми, подумала Стина. В глубине зала девушка заметила отдельный стол Старших — в глаза бросилась плотная фигура Теора Шерреля, председателя Арбитража. Рядом с ним сидел низенький, щуплый Ларкин, с вечной полуулыбкой на рано постаревшем лице. Старшие держались особняком, да и остальные их избегали.

Зато несколько младших Лоцманов уже махали Стине и Янгу из-за столиков.

— Ну наконец-то! Привет самой красивой паре ниярских Врат! — рядом на барный стул рухнула Лола Ларкина. Волосы выпрямлены на раванский манер — причёска непопулярная на Саоре, но Лола полагалась только на свои мнения и взгляды. Несмотря на юный возраст, дочь куратора Сенсоров пользовалась уважением среди Лоцманов — и младших, и старших.

Янг заказал им всем тёмного иршанского и явно намеревался растянуть на весь вечер один бокал.

— Какое здесь интересное пространство, — пробормотал он, и Лола подхватила:

— Пересечение сразу нескольких Червоточин! Кто-то неспроста назвал это место Причалом!

Но куда больше сенсорных феноменов Стину волновало происходящее за столиками. Она ловила всеобщее настроение: ощущение праздника и, пока ещё лёгкий, кураж, но разговоры о политике и войне: «свободная Саора...», «раванское господство», «большой войны не избежать»...

Через весь зал прогремел и донёсся до неё голос Шерреля:

— А я говорю: ещё пять–семь лет, и равы снова сюда полезут. Мы избежали локальной войны, но должны защитить себя перед большим вторжением...

Она подняла бокал, заглушая мрачные предчувствия чёрным, как антрацит, иршанским элем. Ритмичная музыка сменилась ленивой, медленной.

— Я уже в курсе ваших злоключений, — сказала Лола. — Отец говорит, что мозг Сенсора слишком занят обработкой стимулов, чтобы следить за выражением собственного лица и реакцией окружающих...

— Стина? — Гала Ривз подошла к ней и спросила, нервно улыбаясь: — Можно я приглашу твоего Второго на танец?

— Только если не против он сам.

Янг выдавил дежурную улыбку и удалился с Галой на танцпол. Лола переместилась поближе к Стине, заняв его место. На её лице играли отблески неоновых огней.

— Наверное, сложно, когда ты Лоцман, а выглядишь как актёр голографической драмы, — вздохнула она, проводив его взглядом. — Не представляю, как ты это выдерживаешь.

— Вечер ещё юн, — беззаботно бросила Стина. — После Галы на очереди... — она присмотрелась к столикам, отследив робкие, но заинтересованные взгляды, — Эрика, потом Лиана...

Лола повернулась к ней и тихо спросила:

— И как давно?

Стина вопросительно вскинула брови.

— Как давно ты его разлюбила?

Девушка сделала глубокий вдох и чуть не захлебнулась элем. Лола славилась проницательностью, но она не была готова к тому, что та станет оттачивать на ней своё мастерство. Она хотела было возмутиться, но только выдавила:

— В смысле?

— Ты любишь его, но уже давно не так.

Стина опустила взгляд в бокал.

— Я люблю его, просто... всё дело в рутине. Пока мы учились в Школе, то могли мечтать о будущей жизни, о других мирах. Сейчас... все эти рейсы, похожие друг на друга... Янг всё делает по правилам, а я не могу не думать — неужели это всё? Неужели такой будет наша жизнь всегда?

Обе они долго молчали, думая об одном и том же. Жизненный путь Лоцманов определял их Дар. Одарённых детей выявляли в раннем отрочестве и принудительно отправляли в Школы. Дар не предполагал выбора. В большинстве миров Кольца его считали слишком важным и опасным и предпочитали держать под контролем. Только для Истинных, вроде Лолы или Тира, Дар был ещё и призванием.

— А ты бы хотела другого?

Стина вздохнула. Когда-то она заикнулась о том, что хотела семью, но семья плохо совместима с жизнью в лоцманской паре. Пока кто-то один заботится о детях, другому пришлось бы остаться в профессии и выбрать себе нового Второго. «Не думаю, что смог бы делить тебя с кем-то ещё», — сказал ей тогда Янг.

— А он в курсе? Стина, мы все в рутине. Но если ты не можешь с этим справляться, может быть, пора это признать?

— Ты не понимаешь! Он ни за что не поверит, что для меня всё изменилось. А я... я никогда не смогу его оставить.

— Это потому, что он заменяет тебе и мать, и отца?

Теперь уже Лола перешла все границы.

— Слушай, я не заказывала психоскан, — отрезала Стина. — И...

— Стина, позволите пригласить вас на танец?

Мужчина остановился позади, и его ладонь тяжело легла на её плечо. Она обернулась и узнала его — за её спиной стоял один из Старших Совета, операционник Райв Густав Фавел. Функционер, который заведовал распределением и назначением рейсов. Вот оно, думала Стина, пока шла с ним на танцпол, вот вариант будущего в Гильдии — курировать одно из направлений её работы, возможно, войти в Совет. Или закончить карьеру Техником, с угасающим Даром и пустотой в глазах.

И всё же она не могла не удивляться — чем она обязана такому вниманию? Между Старшими и юными Лоцманами в саорианской Гильдии всегда пролегала невидимая черта.

— И как вам заведение? — сказала она, чтобы начать разговор.

Рука функционера крепко обвилась вокруг её талии. Стина почувствовала себя в тисках.— Неплохо, — ответил Фавел. — Лучше старых прокуренных дыр в раванских колониальных домах.

Волосы мужчины были почти полностью седыми, глаза — водянисто-серыми, ничем не напоминающими взгляд Лоцманов-ветеранов. Наряд выдержан в бело-золотых саорианских цветах — дань патриотизму, охватившему многих после неудачной попытки раскола, спровоцированного Раваной. Это смутило Стину. Такое верноподданническое рвение никак не вязалось с рацио и прагматизмом, которыми эманировала личная Призма Фавела.

— Нам ведь никуда от этого не деться, — сказала она, вежливо поддерживая тему. — Всюду раванское наследие. Их дома на улицах наших городов, у каждой третьей семьи — родственники на Раване... Годы общей истории так просто не перечеркнуть.

Операционник ничего не ответил.

Стина силилась уловить, чего он хочет от неё, но не могла пробиться сквозь надёжный ментальный Барьер, как ни старалась. Крепость Барьера, как и уровень мастерства, обычно отличала Старших. Юным Лоцманам было трудно с ними тягаться.

— До меня дошли слухи о том, что вашего Второго переводят на промышленные перевозки, — наконец сказал Фавел. — Мне очень жаль.

— Жаль, что система построена так, что в ней у нас даже нет права голоса? — Стина внезапно обнаружила в себе неисчерпаемые источники сарказма.

— Ваш бунтарский дух всегда вас отличал, — примирительно сказал Фавел, — как и уровень эмпатии. Я полагаю, вы лично поступили верно и отказались? Тратить на промышленные перевозки такой выдающийся Дар было бы... печально.

— Конечно же нет! Мы пара ещё со Школы и останемся парой. К тому же Кира сказала, что это мера временная. Я могу подождать.

— Какая похвальная преданность. Но ведь ваши таланты могли бы пригодиться и на более перспективных направлениях. Например, на орданнском или деларнийском. Поскольку Переходы туда требуют больших усилий, то Гильдия предоставляет и более длительные отпуска... Разумеется, оплачиваемые.

— Не это для меня важно.

— А что же важно? Вы знаете, Лоцманы на этих направлениях раньше выходят в отставку. Можно даже успеть реализовать семейные планы... Например, стать матерью.

Стина ощутила во рту привкус чего-то едкого, неприятного. Неужели Фавел сканировал её, пока они танцевали? Музыка стихла и заиграла вновь. Янг, вернувшийся за стойку, бросил своей Второй тревожный и вопросительный взгляд.

Стина набрала полные лёгкие воздуха и решилась:

— То есть вы предлагаете мне назначение? Я думала, система распределяет рейсы автоматически. Выходит, вы можете на это влиять?

На секунду Старший замер. Стина знала, что её прямой вопрос ставил его в тупик. Ответить «да» значило бы прямо признаться в коррупции. Ответить «нет»...

— Разумеется нет. Система беспристрастна и справедлива. Но всегда есть элемент везения... Подумайте, Стина. От этого решения может зависеть судьба вашего таланта. И ваша судьба.

Она вернулась к стойке полная самых противоречивых чувств. Но не застала Янга — тот успел вернуться на танцпол, теперь уже с другой дамой. Изумрудное платье, медные локоны, характерная родинка на щеке... Стина ощутила давно забытый укол ревности. С её Вторым танцевала арбитр их давешнего разбирательства, инспектор Арбитража Гильдии и куратор Наставников Кира Шаор.

***

Янг уверенно вёл в танце, а его Барьер был выше всяких похвал. Правда, Кире это совсем не помешало. Когда музыка стихла, она возвратилась за стол Старших и заняла своё место рядом с Шеррелем.

— И как? — негромко осведомился её Второй. — Что тебе дало неформальное сканирование? Должно быть, парень обижен и обозлён? Я удивлён, что ему вообще хватило духу сюда явиться.

— Я бы сказала, он уязвлён куда больше, чем подаёт вид. Но никак этого не выказывает.

— Опасная неискренность.

— Не совсем. Он понимает всю эту межведомственную кухню куда лучше, чем можно было бы ожидать от юноши его лет. Он знает, что на кону финансирование.

Шеррель хмыкнул, наливая ей в бокал травяную настойку, по цвету не отличимую от вина. Алкоголь был несовместим с её лекарствами, а Кира не хотела, чтобы её отличия бросались в глаза.

— Надо же. Как жаль, что такие способности будут прозябать. Ты говоришь, его отец — крупный судостроитель в Лонелии? Как он допустил, чтобы из семейного бизнеса ушёл такой талант? Ни за что не поверю, чтобы у них не было рычагов сделать так, чтобы его Дар «не заметили» при Ориентации.

— Похоже, глава семейства рассчитывает, что дело продолжит самый младший из его сыновей, Эринг. А Янга прочили в подспорье Тиру в Гильдии.

— Держу пари, его и на свет произвели исключительно в довесок к старшему, — пробормотал Шеррель. — Похоже, не только нас Тир разочаровал. Что ты ещё поняла про парня? Стремления, мечты?

— Мечты я разглядела мельком, — улыбнулась Кира. — Что-то связанное с морем и с небом. И с женщиной.

Шеррель ухмыльнулся.

— Чего ещё ждать от лонелийца! Эти южане на Архипелаге только и живут своим морем и житейскими радостями.

— Но зато стремления вполне ясные.

— Какие же?

— Войти в Совет Гильдии.

Шеррель, сам совсем недавно получивший голос в Совете, поперхнулся вином и невольно рассмеялся.

— Ещё скажи, её возглавить!

— Я не увидела таких амбиций. Но он сказал мне: «Тут многое нужно довести до ума».Шеррель отмахнулся, разом опрокидывая стакан крепкого сумешского.

— Бравада.

— Скорее, смесь сенситивности и критического восприятия.

Её Второй прищурился и добродушно посмотрел на Киру.

— Признайся, он тебе нравится.

— Похоже, ты был прав, — признала куратор Наставников. — Я вижу у него проблемы того же типа, что и у меня.

— Чрезмерная сенситивность обычно перестаёт быть проблемой лет к тридцати, — вмешался давно слушавший их разговор Ларкин. — С годами наши Барьеры крепнут, и она притупляется.

Чего не скажешь о чрезмерной эмпатии, с грустью подумала Кира. Ты либо черствеешь окончательно, либо твоё сердце рвётся от каждого пустяка. 

Она окинула взглядом компании за столиками. Молодые Лоцманы держались в стороне от Старших, но даже Старшие называли арбитражную инспекцию, в которую входили она и Шеррель, не иначе как «инквизицией». Знали бы они, чего ей стоило вникать во все их проблемы и спорные ситуации...

Её взгляд невольно устремился к середине зала, туда, где кружили в медленном танце Янг и Стина. Девушка смеялась, запрокинув голову — заливисто, нарочито. Янг обнимал её так, чтобы не смотреть в глаза. 

— И всё равно, — сказала она, — что-то здесь не так. До злополучного рейса с ветеранами у этой пары был рейс с группой урдских переселенцев. А ещё раньше — сопровождение малолетних нарушителей в интернат на Зентан. То есть граждан, исключительно неустойчивых психически. Я бы сказала, в таких рейсах проблемы гарантированы кому угодно, но достаются они почему-то неопытной лоцманской паре. При том в который раз.

— А Тиру Венному, — медленно проговорил Шеррель, — почему-то удивительно везёт с рейсами на Равану.

— Пятнадцатые Врата — это раванское направление, — заметила Кира.

— Не только...

Вся троица притихла, ощутив приближение Густава Фавела.

— Не помешал? — операционник окинул всех пристальным взглядом. — Глава Совета будет здесь с минуты на минуту. А до этого, дорогие коллеги, мы еще успеем пропустить с вами по бокалу за наш большой праздник. За свободу! — он поднял свой бокал, салютуя каждому.

— За свободу! — отозвался Шеррель.

— За свободу! — повторил Ларкин.

Кира улыбнулась одними губами и тоже подняла бокал.