Глава 49

Это должно было случиться. Рано или поздно, это должно было произойти, хотя хотелось бы, чтобы никогда.

Сати приложила руку ко лбу Хади. Он горел. Простуда, обычное дело для большинства людей, для него обернулась жестокой лихорадкой, выматывающим кашлем, сильной слабостью и затрудненным дыханием. Хади практически не вставал из постели и, уходя, Сати неизменно брала с него обещание, что если что-то пойдет не так, он вызовет скорую. Каждый звонок мобильного, пока она была в офисе, заставлял ее сердце подскакивать и судорожно сжиматься при мысли о том, что мужу стало совсем плохо.

Хади держался как мог, даже успевал пошутить, только день ото дня количество острот иссякало. Он много спал, а когда не спал, находился в каком-то полузамороженном состоянии, лежал, закутавшись в одеяло, уставившись в одну точку. Сати несколько раз предлагала вызвать врача, но Хади с какой-то отчаянной яростью отметал это предложение. Он хотел бороться сам. Не желал признавать, что какая-то простуда может стать для него смертельной.

И Сати смирялась с его протестами, поила его имбирным чаем и свежими соками, подкармливала сиропами и таблетками от кашля – до сего дня. Сегодня утром Сати проснулась на диване в гостиной, куда переехала, чтобы не заразиться, и зашла в спальню, чтобы проверить, как себя чувствует Хади. Ей показалось, что он слишком тяжело дышит, а, прислушавшись, она поняла, что не обман слуха – его дыхание, сиплое и натруженной, словно еле пробивалось из легких.

- Хади, - позвала его Сати. – Ты в порядке?

Он не ответил, и она не знала, стоит ли его будить. Проверила ладонью температуру, которая никак не хотела опускаться. Он не был в порядке, она это чувствовала. Слушая его тяжелые вдохи, Сати ощутила, будто начинает задыхаться сама. Она достала из кармана телефон, еще несколько мгновений колебалась, думая, стоит ли нарушить запрет мужа вызывать скорую, потом не выдержала, мысленно послала его и набрала нужный номер.

Когда она описывала диспетчеру симптомы болезни и упомянула ВИЧ, Хади с трудом раскрыл глаза и слушал, что она говорит. Не возражал, и на том спасибо.

- Прости, - сказала Сати, завершив вызов. – Но мне кажется, тебе лучше поехать в больницу.

Вместо ответа Хади еле заметно кивнул. Несмотря на опасность подцепить от него простуду, Сати подобралась к нему, обняла и уткнулась в полыхавшую жаром шею.

- Я не хочу тебя потерять, - жалобно сказала она. К горлу подступили слезы страха, и девушка еще сильнее вжалась носом в его тело.

- Я тоже... - еле слышно сказал Хади и закашлялся. Сати подняла на него глаза, и он продолжил: - Я тоже не хочу... себя потерять...

Она засмеялась, но от этой шутки стало еще больнее. Так молча, в обнимку они пролежали до приезда врача.

Выруливая со стоянки вслед за каретой скорой помощи, Сати ощутила отчаянное желание расплакаться, но сумела его подавить. Хади еще жив. Она не станет оплакивать живого человека так, будто он умер. Однако ей ужасно хотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом в эту минуту. И она позвонила сестре.

***

После разговора с Сати Лаура зашла в спальню и увидела, как Илез, стоя перед зеркалом, поправляет ворот рубашки, чтобы он аккуратно выглядывал и-под вязанного свитера, который она подарила ему на день рождения.

- Ты куда-то уезжаешь?

- Да. Поеду с ребятами посижу.

Илез взял с туалетного столика банку воска и уложил волосы. Не слишком ли он старается для встречи с ребятами? Хотя какая разница?

- Подвезешь меня до больницы? – спросила Лаура и тоже начала переодеваться, даже не дожидаясь его ответа. Если Илез не сможет ее подвезти, она поедет на такси. Если он ей запретит, она подождет, пока он свалит, и все равно поедет к Сати. Сестра была из тех людей, которые все переваривают в одиночку, и сейчас, когда она неожиданно попросила Лауру приехать и побыть с ней в больнице, та поняла, что случилось нечто из ряда вон выходящее, с чем Сати не в состоянии справиться сама. И Лаура очень хотела хоть как-то ей помочь, даже просто подержать ее за руку и крепко обнять.

- А что случилось? – спросил Илез.

После его признания в измене они поначалу не разговаривали вообще, но так как играть в молчанку, живя в одном доме и в одной комнате, было нереально, вскоре они все же начали общаться – отстраненно и вежливо, как соседи по коммуналке. Зато они больше не ругались. Вообще.

- Хади попал в больницу. Кажется, воспаление легких. Она попросила меня приехать.

- Не проблема. Подвезу.

Ровный, ничего не выражающий тон. Как стоячее болото. Сколько еще это будет продолжаться? Всегда? Ведь ничего уже не вернуть.

- Давай побыстрее, - Илез бросил взгляд на наручные часы. – Я пойду заведу машину.

Лаура оделась, дала няне Камала несколько поручений и вышла на улицу. Вокруг дома лежали белые пушистые сугробы, зима выдалась снежной. Джип Илеза уже стоял на дороге. Лаура по привычке села рядом с ним на переднее сиденье и устремила взгляд вперед. В салоне приятно пахло «Хьюго Боссом». Это тоже для друзей?

- Кто она? – неожиданно для себя спросила она Илеза.

- Не понял.

- Ну... Она, - Лаура не прикладывала особых трудов, чтобы тон звучал безразлично.

Илез, пользуясь отсутствием машин на дороге, на пару мгновений обернулся и недоуменно посмотрел на нее. Лаура поймала его взгляд и вскинула бровь.

- Что? Мне интересно.

«...на кого ты променял свою семью. Которой все равно уже нет».

- Зачем тебе это?

- Просто так, - она отвернулась к окну. – Не хочешь, не говори.

Илез вздохнул.

- Это Наташа.

- Та одноклассница? – деловито уточнила Лаура.

- Да.

- Понятно.

Пауза. Лаура подумала, что недаром тогда, когда Илез привел ее на УЗИ, что-то маякнуло на границе сознания, но ей было не до выяснения подробностей.

- И все? – Илез явно ждал от нее более яркой реакции.

- А что еще? – пожала плечами Лаура. – Если хочешь, можешь рассказать, давно ли вы мутите за моей спиной.

- Ну вот, началось...

- Ничего не началось, Илез, - спокойно сказала она. – И не мечтай. Можешь спать с кем угодно, хоть с президентом. Мне все равно.

Между ними снова повисло тягостное молчание. Точнее, Лаура чувствовала, что в тягость оно только ее мужу, ведь виноват был он. Сама она ощущала лишь легкость от того, что может так спокойно воспринимать его измену, не рыдать и не убиваться.

- Если тебе все равно... - разорвал тишину Илез, - я могу отпустить тебя. Если тебе в тягость наш брак. Все равно мы друг другу словно чужие люди.

- Ты знаешь, что я не могу уйти, потому что ты снова заберешь у меня Камала. Я не могу оставить сына.

- Я делаю тебе одолжение. Без ребенка на руках тебе легче будет снова выйти замуж.

- Мне не нужен мужчина, которому не нужен мой ребенок. Я от тебя ничего не требую, Илез, только прошу как человека: не разводись со мной, ради нашего сына.

Илез снова громко вздохнул и ничего не ответил.

В приемном отделении Лаура не сразу поняла, куда ей идти. Когда она говорила с Сати, та сказала, что Хади скорее всего положат в реанимацию. Она набрала номер сестры, но та не брала трубку.

- Девушка, вы что-то ищете? – спросила ее проходившая мимо медсестра.

- Да... Я ищу... отделение реанимации.

- Это туда, - махнула рукой женщина. – Прямо по коридору. Но внутрь вас вряд ли пустят.

- Ничего. Спасибо!

Лаура, ускорив шаг, поспешила в указанном направлении. Запах больницы угнетал ее, чистота и светлое помещение казались фальшивыми, ведь болезнь и смерть не могут быть чистыми. Только сейчас до Лауры начало доходить, что если Хади уложили в реанимацию, значит, дела совсем плохи. И где этот здоровячок успел так заболеть? После всего произошедшего Лаура уже не испытывала к нему отвращения. Сейчас она меньше всего хотела, чтобы он... Сердце в груди пропустило удар от страшной мысли, и она попыталась от нее отмахнуться.

С грехом пополам добравшись до реанимации, Лаура прошла вдоль дверей в палаты. Сати нигде не было видно, и она стала заглядывать в окна палат в попытке отыскать Хади.

- Вы Сайларова? – подоспела к ней другая, более молодая медсестра.

- Да, - ответила Лаура. - А что...

- Он здесь, - перебила ее девушка и указала на окно одной из палат. – Врач сейчас подойдет.

Лаура догадалась, что ее, очевидно, снова перепутали с Сати, но, увидев по ту сторону окна Хади, забыла о том, что следует устранить недоразумение. Ее зять с закрытыми глазами лежал под аппаратом ИВЛ – то ли спал, то ли находился без сознания. Лаура прижала ладонь к губам, чувствуя, как дрожит от накатывающих слез подбородок. Ей было ужасно его жалко.

- Что с ним? – прошептала она.

- Врач вам все расскажет, - ответила медсестра. – Пока подозревают пневмоцистную пневмонию. Скорее всего, это она и есть.

- А это... опасно?

- Как вам сказать... - замялась медсестра. – Сами понимаете, с его диагнозом опасно все.

- С каким диагнозом? – не поняла Лаура.

- Как? – в свою очередь удивилась медсестра. – У него же ВИЧ. Вы... - Она поймала ошарашенный взгляд Лауры. – Вы не знали? Я думала, раз он – ваш муж...

- Я его жена, - раздался голос за спиной Лауры. В коридоре стояла Сати.

- Ой, - вконец растерялась медсестра. – Вы сестры? Ой... Простите, пожалуйста!

И она поспешила скрыться. Лаура во все глаза смотрела на сестру не в силах вымолвить ни слова от шока. У Хади ВИЧ? Это просто... невозможно. Или закономерно? По глазам Сати она видела, что та прекрасно осведомлена о диагнозе мужа. И что же... Она до сих пор с ним?!

Сати подошла ближе и заглянула в окно палаты. Лаура заметила, как заблестели ее глаза при виде Хади, но тут Сати зажмурилась и промокнула веки рукавами свитера. Не хотела плакать, Лаура отлично помнила эту ее черту.

- Сати... - осторожно позвала она. – Это правда?

Девушка с наигранной невозмутимостью повернулась к ней.

- Что у него ВИЧ? Да. Это правда.

- А ты...

- Я здорова.

- Боже Всевышний, Сати... - Лаура не знала, что на это сказать. Теперь она боялась уже за нее. ВИЧ – это же верная смерть. Сати может умереть. Она обязательно заразится от него и вот так же умрет от какой-нибудь болячки! Мысль о том, что она может потерять сестру, заставила сердце Лауры сжаться в болезненном спазме. – Как ты можешь? Как ты можешь с ним оставаться?! Он же заразен. Он заразит тебя!

Сати снова отвернулась к окну в палату. Она уперлась лбом о стекло, но смотрела куда-то мимо Хади.

- Я знаю, что делаю. Не беспокойся.

- Не понимаю... Ты что, решила умереть вместе с ним?!

- Лаур, не надо. Все это не так страшно, как ты себе вообразила. Но у меня сейчас нет настроения читать тебе лекции. Я так решила. Я буду с ним до конца.

- Чьего конца?

- Спасибо за поддержку.

Задетая едкими словами неискренней благодарности, Лаура положила руку на плечо сестры. Утешитель из нее оказался неважный, но сейчас она не могла думать ни о чем другом, кроме того, что над Сати нависла смертельная опасность из-за ее упрямства. Что бы она там ни говорила. Влюбленные всегда приуменьшают степень проблемы, а то и вовсе отворачиваются от нее спиной.

- Отец не позволит тебе с ним остаться, - сказала она. – Он сказал, что хоть один косяк со стороны твоего мужа, и он тебя заберет.

- Интересно, кто же ему скажет? – усмехнулась Сати, не глядя на нее.

- Я... должна сказать, - тон Лауры против ее воли стал извиняющимся. Но она хотела как лучше. Она хотела обезопасить сестру, защитить от нее самой. – Пойми, это опасно. Это тупик, Сати. Как вы будете детей заводить? Они ведь тоже могут быть больными...

Сати повела плечом, стряхивая руку Лауры с плеча. Она сложила руки на груди, словно защищаясь от нее, и смотрела взглядом, полным спокойной решимости.

- Я – не ты, Лаур. Ты можешь говорить отцу что хочешь. После истории с Микой с тебя станется. Но я – не ты. В отличие от тебя, я живу своей жизнью, а не жизнью отца или мамы. Я сама решу, что мне делать. Я – не вещь. Никто не сможет меня никуда забрать, если я этого не захочу.

- Но если отец скажет... - растерянно начала Лаура. Для нее слово Сайларова было превыше любого писаного закона и уж тем более ее собственных желаний. Сейчас, глядя, как решительно Сати настроена держаться за мужа до конца, она в который раз завидовала этой ее внутренней силе, которой ей самой вечно не хватало.

- У меня есть муж. Он, а не отец, для меня авторитет и истина в последней инстанции. Отец уже наломал дров в своей жизни. Свою жизнь я буду портить без его помощи. – Тут Сати ступила ближе к Лауре и взяла ее руки в свои. – И ты живи сама, сестренка, своим умом. Перестань жить исключительно ради отца, мамы, Дачиева. Да даже ради Камала. Подумай немного и о себе. Ведь ты состаришься и поймешь, что всю себя растратила на других людей.

- Я не могу оставить Камала, - жалобно сказала Лаура, понимая, на что намекает Сати.

- Не оставляй его.

- Простите, пожалуйста, вы Сайларова?..

К девушкам подошел пожилой врач в белом халате. Его лицо было прикрыто маской. Он несколько раз перевел взгляд с Сати на Лауру.

- Это я, - отозвалась Сати.

- К сожалению, анализ на пневмоцистную пневмонию подтвердился, - с сожалением сказал врач. – Мы подключили вашего мужа к ИВЛ. Вся терапия назначена, но... у него очень высокая вирусная нагрузка и... Сами понимаете.

Лаура заметила, как губы Сати дрогнули.

- Я могу к нему зайти? – сдержанно спросила она. – Пожалуйста?

- Вообще-то... - врач секунду помешкал, потом кивнул. – Зайдите. Только ненадолго.

Через стекло Лаура видела, как Сати вошла в палату и приблизилась к Хади. Она некоторое время стояла рядом с его кроватью, так как сесть было некуда, потом осторожно коснулась его руки. Лауре показалось, что сейчас как в фильме Хади откроет глаза, но ничего не произошло. Сати присела на корточки, прижала его безвольную ладонь к губам. И, зажмурившись, заплакала.