chapter 25

!присутствуют сцены 18+

*** Спустя полтора часа я въехал в подземный гараж своего дома. Заглушив двигатель, я откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Я был истощен. Я заметил, что стараясь выкинуть воспоминания о прошлом вечере из своей головы, я практически довел себя до изнеможения.

Без задней мысли мои глаза открылись и непреднамеренно побрели к бардачку. Одна только мысль о том, что там лежало, и мои зубы заскрежетали, а член напрягся. Дьявол.

Презирая себя за эту мысль, я схватил спортивную сумку и развернулся в сторону двери.

Я замер. Моя рука остановилась на ручке двери. Они будто звали меня. С покорным вздохом, я повернулся, открыл бардачок, достал оттуда белое кружево и запихал его в свою сумку.

-Чертов извращенец!,-Пробормотал я себе под нос, вылезая из машины и захлопывая дверь.

-Доброе утро, мистер Хосслер, - консьерж поприветствовал меня, и я изо всех сил постарался стереть эту гримасу со своего лица и улыбнуться ему.

Судя по его обеспокоенному взгляду, мне это не удалось. Я живу на 87 этаже в одном из самых дорогих и престижных жилищных комплексов во всем Чикаго, и как только я вошел в квартиру, я почувствовал себя немного спокойнее.

Проходя через кухню, я захватил бутылку воды из холодильника и направился в комнату. Что мне нравилось больше всего в этой квартире, так это огромные окна, от пола до потолка, которые украшали каждую внешнюю стену.

Моя комната не была исключением, а вид, открывающийся из нее, был впечатляющим, особенно по ночам. Хотя я должен признать, мысли, которые эти окна пробуждали во мне, значительно изменились за последние две недели.

Из-за этих гребанных окон у меня теперь хронический стояк. Господи. Вздохнув, я бросил сумку на кровать, снял рубашку и пошел в ванную.

Пока вода нагревалась, я решил разобрать сумку и достать грязные вещи. Мои руки замерли, как только набрели на мягкое кружево.

Я знал, что не хочу этого делать. Только не здесь. Мой дом был единственным местом, куда она не еще вторглась. Ну, может быть, это не совсем правда.

Я имею в виду, что дрочил при мысли о ней чаще всего здесь, чем где-либо еще, но не одна ее вещь еще не была здесь. Садясь на кровать, я вытащил клочок материи из сумки.

La Perla. Ну, конечно.

Дотрагиваясь до маленьких белых бантиков, я снова вернулся в тот вечер. У меня и в мыслях не было обидеть ее этим кредитным счетом. Сказать по правде, я даже не знаю, какими были мои намерения. Хотел ли я заменить вещи, которые порвал, или предоставить новые? Проклятье.

Если даже я не знал этого, как, черт возьми, она могла догадаться? Прежде чем я понял, что я делаю, я уже позвонил и все устроил. Весь день я был сам не свой. Я всё сомневался, хорошая ли это идея. Дважды я почти отдал ей конверт: первый раз, когда мы обсуждали расписание, а второй – в лимузине. И каждый раз меня либо отвлекали, либо я просто трусил.

Наконец, когда я уходил, я набрался смелости и, проходя мимо ее стола, бросил на него бумаги. К чему я не был готов, так это к ее реакции. И когда она обиделась, я не знал, что мне делать.

Я был атакован различными эмоциями: гнев от того, что она думала, что для меня это всё игра; шок, от того, что она испытывает ко мне так мало уважения; обида, от того, что она расстроена; и страстное желание из-за ее злости.

Скандалы с этой женщиной заводят меня как ничто другое. Думаю, однажды, мне придется обратиться к психотерапевту с этим вопросом.

Когда она швырнула в меня те бумаги и ушла, я знал, что разумней всего дать ей уйти, но я не мог. Я пробежал 18 долбанных пролетов, чтобы догнать ее, и даже тогда она меня поразила. Я пытался ей все объяснить, но она не дала мне даже слово вставить.

А потом она, черт подери, ударила меня! Ни одна женщина себе такого не позволяла. Я частенько этого заслуживал, но ни у одной из них не хватало на это смелости.

Я не знал, ненавидеть мне ее за это или уважать или просто оттрахать. И прежде чем я что-то решил, наши рты были в миллиметрах друг от друга. Я чувствовал вкус ее дыхания, и больше всего на свете я хотел, чтобы между нами не оставалось никакого пространства, я хотел почувствовать ее губы.

Не смотря на все, что она сделала в тот вечер, я все равно хотел ее, и мое тело придвигалось ближе к ней, словно под действием силы притяжения. Я безумно хотел ее. Я хотел ее еще один раз.

Она сказала, что ненавидит меня. Я знал, что она ненавидит меня, ненавидит то, как мы реагируем друг на друга. Я тоже это ненавижу.

Но как бы сильно мы не призирали друг друга, мы не могли отрицать идеального слияния наших тел. Я никогда не был с женщиной, которая бы ни в чем мне не уступала, с равной мне. Но она подходила мне во всем: каждым словом, каждым поцелуем, каждым прикосновением. И мне просто надо было почувствовать все это еще один раз, быть с кем-то с кем мне не приходится сдерживаться.

Она дразнила и мучила меня, и я знал, что все равно снова приползу к ней на четвереньках. И это я ненавидел больше всего.

Как только гнев и возмущение пронзили меня, я поцеловал ее и грубо прижался к ней всем телом. Это было чертовски приятно чувствовать ее под собой, и мой член был твердым и просился наружу.

Когда она затащила меня в машину, чувства окончательно овладели мной. Ее аромат заполнил небольшое пространство машины, и я просто обезумел, я начал раздевать ее.

Я чуть не кончил, когда увидел пояс с подвязками. Тот самый, который я рассматривал в магазине, белый с маленькими бантиками.

Она специально его надела? Надеялась ли она, что я его увижу? Мой разум не мог понять, что, возможно, она думает обо мне также часто, как и я о ней.

Мои тщательно возведенные стены стремительно приближались к разрушению.

-Ты не знаешь, что ты со мной делаешь, - сказал я.

И она играла со мной, заставляя меня сказать ей. Что она хотела услышать? Что я дрочу почти каждый день, фантазируя о ней? Что даже хотя я и сопротивляюсь этим желаниям, образы того, как я занимаюсь с ней сексом, заполняют все мои сны по ночам?

Я сказал ей, что хочу, чтобы она трахнула меня, и что я ненавижу ее за это. Это было мое самое искреннее признание.

И снова она приняла мой вызов. Столкнув меня с себя, она оседлала мои бедра и разорвала мою рубашку. Никогда в жизни я не был так сильно возбужден, как в тот момент. Я слышал, как пуговицы рассыпались по кожаному сидению, а я думал только о том, что хочу быть внутри нее. И твою мать! Каждый новый раз лучше, чем предыдущий. Ее бедра качались вперед и назад, впуская меня глубже, заставляя меня тяжело дышать и стонать у нее на груди.

Время потеряло для меня значение, когда я бросил ее на сидение, намереваясь преподать ей урок. Мне нужно было большего, и я устроил ее ноги у себя на плечах, входя в нее глубже. Но в какой-то момент, внутри этого тихого темного салона, наедине со звуками нашего удовольствия, что-то изменилось.

Злость заменилась... отчаянием? Отчаянием от того, что я терял себя. Отчаянием от того, что это скоро закончится, и я больше никогда не увижу эту прекрасную девушку под собой.

А я этого не хотел, потому что также сильно как я ненавидел все чувства, что она пробуждала во мне, так же сильно я хотел их снова и снова. Я хотел ее каждый день и каждую ночь. Я хотел видеть ее волосы, разбросанные на моих подушках, слышать, как она выкрикивает мое имя.

-О Господи, - мое дыхание сбилось. -Я не могу остановиться.

Рухнула еще одна стена между нами. Когда мы вот так были вместе, моя маска исчезала. И когда я уже начал паниковать, она спасла меня.

-Я тоже.

Никогда прежде два простых слова не могли так легко меня утешить. Она чувствует тоже самое. Нам не надо было объяснять, мы просто понимали. В этом плане, мы похожи. Двое эгоистичных людей, привыкших получать свое, и на мгновение я подумал, могли бы мы продолжить наши безумные встречи?Возможно ли, быть вместе только физически, делиться друг с другом телами и больше ничем?

Стенки ее влагалища стали сжиматься, и, прогибаясь в пояснице, она коснулась своей прелестной грудью моего лица. Я старался сдержаться, старался продлить это удовольствие, но ее оргазм спровоцировал и мой собственный, и вскоре я стонал и кончил глубоко внутри нее.

Абсолютно обессиленный, я снял с плеч ее ноги и свалился на нее. Я хотел быть осторожным, но у меня не было сил. Лежать вот так с ней рядом было чем-то новым для меня, непохожим ни на что.

Ее пальцы стали играть с моими волосами, и мои глаза закрылись. Мой разум твердил мне, что пора уходить, снова возвести все стены, но тело умоляло меня остаться. Касаясь моей мокрой кожи, воздух казался прохладным. Из-за ее затрудненного дыхания ее груди высоко вздымались, упираясь в мою грудь. И я пытался продлить этот момент на столько, на сколько это возможно.

В конце концов, когда реальность добралась до нас, мой мозг победил, и я потихоньку отстранился от нее. И хотя вся эта ситуация была далеко не радостной, я даже чуть не засмеялся, пока надевал свою порванную рубашку. Неужели всего две недели назад она убегала от меня с точно также порванной блузкой? И снова она взяла реванш.

Стиснув зубы, я осознал, что все вернулось на свои места. Это просто не могло продолжаться. Я ее начальник, она мой сотрудник. Я уже нарушил около сотни корпоративных правил, не говоря о моральных. И как бы меня не привлекала идея взаимного использования друг друга ради секса, это не сработает.

Хотя мы и не считали друг друга друзьями и даже не симпатизировали друг другу, я все равно не смог бы с ней так поступить. Мы и так уже подвергли себя опасности, если бы кто-нибудь увидел нас... не хочу даже об этом думать. И я точно знал, что не хочу с ней никаких фактических отношений.

-Это не должно случиться снова, - сказал я, даже не глядя на нее. А затем, чтобы она еще больше возненавидела меня, я бросил на нее испытывающий взгляд и добавил, -Мы понимаем друг друга, мисс Миллер?

Она была в замешательстве. И я ее прекрасно понимал – мои слова шли в разрез с моими действиями. Но затем выражение ее лица изменилось, и я понял, что у меня будут неприятности. Отлично. -Скажите Эми, что я приду, мистер Хосслер, и выметайтесь из моей машины.

Черт. Я так и знал. Мне вдруг ужасно расхотелось уходить. Я знал, что означало ее согласие на ужин. Она хотела встретиться с Майком.

Твою мать!