35 Глава - Тэхён

Какой чудесный день. Какой чудесный я, и пе-се-нка мо-я…

Где-то я уже это слышал. Давно, казалось, совсем в другой жизни. До того момента, как она разделилась на две части. На привычную жизнь, когда будние дни сливались в единое целое, и на новую, где каждый день проходил по-новому. Иначе. И даже сегодня, когда мне посоветовали отлежаться в постели, я стою здесь, под окнами дома одной прекрасной блондинки.

А ведь все могло сложиться иначе. Ее согласие можно было бы получить еще вчера, не случись чертово похищение. Мы бы провели шикарную ночь и проснулись бы в одной постели. Я так ждал этого момента, ждал рассвета, ждал ее прекрасное тело в своей постели. Но этого не произошло. Реальность сложилась иная.

Копы все еще работают на месте преступления. Обыскивают здание, снимают улики. Ох, там их наверняка много, чего только моя кровь стоит. Чона и его подельников арестовали еще вчера, на месте, так сказать. Под залог его никто не выпустил. А что говорить о шумихе, которая разрослась вокруг меня.

Журналюги были везде. И в больнице, куда меня повезли для осмотра, и возле моей квартиры, и даже Чимина окружили, когда он приехал за мной в эту гнилую заброшенку. Хорошо, что за Дженни не стали следить. Ее осмотрели сразу же, как только мы вышли на улицу, и отпустили домой.

Справедливость вроде бы восстановлена, но один вопрос остался нерешенным. Что делать с компанией? Как объяснить другу, что я променял ее на любимую женщину? На самом деле все гораздо проще, чем кажется со стороны.

Этот вопрос мы выяснили еще в больнице, когда мне накладывали повязку. Все было запланировано, причем спонтанно. На тот случай, если произойдет что-то подобное. За Чима никто цепляться не стал бы, весь удар пришлось бы принимать на себя. Ведь никто до вчерашнего вечера не знал, что мы теперь равноправные партнеры. Ну, почти равноправные.

Когда мы с Чоном выходили на улицу, он не увидел, как я набрал прозвон Чимину и предупредил об опасности, тот не заметил за собой хвост в виде охраны, которую недавно нанял в тайне ото всех. А также тот факт, что по моему срочному сообщению Чимин подписал ранее составленный договор, где указано, что моя доля полностью принадлежит ему. Жалко только, что ребята поздно собрали нашу доблестную полицию, но нам повезло, что Хёнсок не видел вступительную речь. Иначе все пошло бы коту под хвост.

План продуман до мелочей. К Чимину никто бы не пристал. Не знали, что такому тихоне можно дать огромную власть без каких-либо последствий. Ох, эти люди очень сильно недооценили моего друга. И главное его достоинство — преданность, которую доказал совсем недавно. Рискованно, согласен, но зато мы узнали, чем это обернулось.

Ход конем, да? Почти. Все дело в интуиции. Что-то мне подсказывало, что после скандала с Ли вряд ли мы обойдемся одним сквернословием с его стороны. Только не учли одну вещь.

Давон  оказался лишь пешкой в хитрой игре. Об Хёнсоке  ходили легенды, он считался одним из умнейших бизнесменов. Но теперь мы знаем, что он ставит на кон ради выгодной партии. И «главарь банды» сядет далеко и надолго, а главное — будет изгнан из кругов, как сгнившая крыса. Таких в нашем мире не любят. Любят успешных, изворотливых и изобретательных, но не последних сук, готовых ходить по головам за спиной у собратьев.

И снова мы вышли победителями. Что сказать, это радостно, когда твои мозги опережают мэтра. Но еще не все улажено. И главный вопрос, который волновал меня больше всего, так и остался незакрытым.

— Как ты узнал, что Чон на такое пойдет? — спрашивает Чимин, пока мы едем в больницу из этой глуши.

— Интуиция.

— Да у тебя целый план в голове созрел. Если бы мы не были знакомы, я бы подумал, что вы с Чоном специально договорились о такой многоходовке.

Со стороны и правда все выглядит странно. Очень продуманно и хитро. Журналисты, кстати, спрашивали, не сотрудничал ли я с Чон Хёнсоком, но на такой вопрос получали лишь отрицательный ответ. Вот с кем, но с ним меня больше ничего не связывает. Его акции в скором времени будут выпущены на рынок, а мы их быстро выкупим. Пусть у нас полежат.

— Слушай, — снова начинает друг. — А Дженни , она… — замолкает на некоторое время, но затем продолжает: — Твоя пассия?

Сложный вопрос. Очень сложный. Вроде как да, судя по недавней реакции, но, с другой стороны, нет. Даже ехать с нами отказалась, взяла такси. Но тот момент, когда она прижалась ко мне, как к самому родному человеку на свете, я никогда не забуду. Не выброшу его из головы.

— Наверное.

— Ты серьезно? — практически выкрикивает он. — Девчонка чуть ли не до смерти тебя сжимала, когда я приехал. И ты говоришь «наверное»?

— Мы тогда оба были в шоке. Нервишки шалили.

Оправдываюсь. Но в глубине души надеюсь, что все же в таком порыве виновата не пережитая ситуация, а ее чувства ко мне. Тот момент, когда я очнулся после сильного удара и увидел ее, такую зажатую и перепуганную, больше всего боялся не того, что у меня отнимут компанию, или своей смерти.

Я боялся потерять ее…

Банально для мужчины, согласитесь. Но почему-то именно это чувство преследовало меня вплоть до того момента, как нас освободили, и я ощутил ее объятья. Теплые, родные. Блядь! Точно как баба говорю.

— Что с контрактом будем делать? — интересуется тем временем Чимин.

— А ты что предлагаешь?

— Аннулировать.

— Ну нет, — тут же парирую в ответ. — Зачем мы тогда его составляли?

— Чтобы защититься. Он действует всего год, — возражает друг.

— Его можно продлить, не забывай.

— Но ты тогда не будешь дальше сидеть во главе.

— Знаю, — отвечаю сухо.

Мы уже подъехали к больнице, но выходить никто из нас не спешил. И правильно. Чимин все еще переваривает новость о том, что теперь компания, над которой мы столько работали, в его руках. Мы поменялись местами. Друг находился во главе, а я — как заместитель. И с этой мыслью тоже надо свыкнуться. Хотя… думаю, так даже лучше. Чимин привыкнет к управлению, а я помогу, если что.

— Вчера мне поступило хорошее предложение, — разорвал тишину друг. — Один из инвесторов предложил добавить вложения в компанию, если мы откроем филиал в Германии. У него много знакомых толстосумов и бизнесменов, так что проблем возникнуть не должно.

Ничего себе! Что-то новенькое. На мероприятии ходили только слухи, но прямо никто эту тему не поднимал.

— К чему клонишь?

— Ты же хорошо знаешь немецкий, в отличие от меня. И раз ты сделал меня президентом, то…

Продолжения можно было и не ждать. Я уже понимал, к чему клонит партнер. С одной стороны, предложение хорошее, а с другой… мне есть что терять.

И это что-то — моя великолепная блондиночка.

— Нет.

— Секретаршу ты можешь забрать с собой.

— Больную мать после операции и кошку ты тоже заберешь? — спрашиваю, глядя на друга. И только сейчас замечаю хитрость на его лице. Чертов лис.

— А почему бы и нет? Ты же любишь ее…

Вот откуда в этом хитрожопом человеке, который считается моим другом, столько проницательности? Даже он знает, что я люблю свою неуловимую секретаршу, а я…

Люблю ли я Дженни ?

Да, черт возьми! Люблю! И срать я хотел на всю эту банальщину. Люблю ее. После всего, через что мы прошли. И не отпущу. Ни за что. Никогда. Даже если будет сопротивляться — закину в багажник и увезу подальше от этого жестокого мира.

— Тэ, не страдай херней, — Чимин вытаскивает меня из размышлений. — Если тебе важна девчонка — забирай. Половина персонала, кто знает язык, уедет с тобой на новое место. Предложение выгодное, нам пора расширяться. Я не потяну этих немцев. И не забывай о тех бабах до Дженни . В покое они тебя не оставят после очередного скандала.

Это точно. Пару недель назад я едва отнекивался от звонков и приглашений в ресторан. Повтора такого счастья мне не надо!

Наверное, это предложение поступило как нельзя кстати. Как там говорят? Новая жизнь с чистого листа? Может, это не так ужасно, как кажется. В Германии живется намного лучше, к ментальности быстро привыкну да и медицина на высшем уровне.

Только кто сказал, что Дженни вот так запросто согласится на эту авантюру?

Сижу под ее окнами, не выходя из машины. Не помню, во сколько приехал. Может, десять минут назад или даже больше. Может, я вообще часа два сижу и думаю, стоит ли ей звонить. Сегодня мы должны дать показания следователю, и я любезно решил забрать свою блондинку лично. Чтобы просто подвезти. Чтобы ничего не случилось.

Ну ладно, ладно, не только поэтому. Я морально готовился к разговору, думал, что же сказать и как лучше подвести ее к отъезду из страны. Возможно, навсегда. А главное — согласится ли она на этот шаг ради меня? Хочется верить.

Все вертел-крутил в руке телефон, пока не взглянул на дисплей и не понял — медлить больше нельзя.

Длинные гудки. Один. Второй. Третий. Я уже боялся, что она не возьмет трубку, но…

— Алло.

Сонный голос моей блондинки в телефоне раздается так сладко и размеренно, что я невольно улыбаюсь, глядя в сторону ее подъезда. Все-таки взяла трубку. Умничка.

— Просыпайся.

— Господин Ким , сегодня выходной, — лукаво отвечает Дженни . Даже через динамик чувствуется, как ее полные губки расплылись в улыбке. И как же мне хочется увидеть эти самые полные губки перед собой. Коснуться их. Впиться в них страстным поцелуем. И никогда больше не отпускать. Ни губки, ни ее саму.

— Нам через полчаса нужно дать показания. Не забыла?

— Как? — тут же встрепенулась она, судя по голосу. — Сейчас же восемь…

«Да, восемь тридцать, красавица. Опоздала бы, если бы не разбудил», — подумал я про себя. Но если бы позвонил раньше, хотя бы на пару минут, то смог бы сейчас наслаждаться ее компанией, трогать ее нежную кожу и целовать сладкие губы. Задумался, называется, блин!

— Жду тебя внизу.

Больше ничего не говорю. Сбрасываю звонок, ожидая, когда эта красавица выйдет ко мне. Намеренно не смотрел в ее окна, хотя бы потому, что не знаю, на какую сторону они выходят. Может, на задний двор, а не в сторону подъезда, черт его знает. Плевать. Главное, что в скором времени увижу мою красавицу.

Ту, которая засела в голове и в паху. И в сердце. А еще эта зараза не позволила мне сегодня нормально уснуть. Ну, точнее мысли о ней.

Мне не приходится долго сидеть на водительском месте и каждые десять секунд смотреть на часы. Дженни выбежала практически через пару минут после звонка, легко порхая и улыбаясь, как девчонка. Хотя ей всего двадцать. Совсем еще ребенок. Да и я особо далеко не ушел.

Красивая, как всегда. Даже в легком коротеньком платье и в какой-то джинсовой куртке. И выглядела уже не как моя строгая и сексуальная секретарша, а как девочка-студентка, которая спешила на пары. Нежная без этой косметики, все еще с сонными глазами и кругами под ними. Тоже не спала, наверное, как и я. Но оторваться от этого нежного зрелища невозможно. Словно я только что проснулся, и первое, что увидел, — ее красивое личико.

— Ты как? — первый вопрос, который она задает раньше, чем я успел пикнуть, внимательно осматривая мое лицо. А что я? У меня все нормально. Челюсть на месте, скулы не сломали. Все отлично. Только на левой щеке было больно лежать, а так все нормально.

— Я хотел тебе задать тот же вопрос.

— Это не мне вчера дважды по лицу прилетело, — усмехается Дженни .

— Переживу, не волнуйся.

Я мог бы об этом не говорить. Она все равно начала бы волноваться, переживать. Вряд ли в моих силах остановить этот процесс. Или только в моих фантазиях складывается такая картина?

Мы молча смотрим друг на друга. Не отрываясь. Рассматривая так внимательно, словно не виделись несколько дней. На деле всего несколько часов прошло. Ее зеленые глаза сверкали красивым блеском. Искрящимся. Как я люблю.

Не спешу ехать в участок, разглядывая внимательно прекрасное лицо, а Дженни не торопится начать разговор. Так и сидим в тишине, лишь глаза говорят за нас все. Может, сейчас самое время рассказать ей про Германию? Но оказалось поздно.

— Как отреагировал Пак Чимин? — интересуется она внезапно. Так, а при чем тут он?

— На что?

— Ты же отдал компанию Чону .

Ох, блин. Ты бы еще вспомнила, как я кровь сплевывал на пол, и спросила, не много ли потерял. Я совсем позабыл об этом, тем более с Чимином  мы давно уже обо всем договорились. И тот разговор с другом — еще одна причина, по которой я сегодня практически не спал.

— Это долгая история.

— Мы вроде никуда не спешим, — пропела ласково моя секретарша.

— У нас через полчаса дача показаний, — напоминаю я.

— Ага. И поэтому ты стоишь на месте, а не маневрируешь между машинами, как Шумахер!

Какая внимательная. Даже до меня не сразу дошло, что мы опаздываем. Я и с места не сдвинулся. Ну ладно, ладно, срать мне на того следователя и на эти показания, лишь бы сейчас нас никто не трогал. Не хочу никуда ехать, пока не выясню один важный вопрос.

— Компания наша, — начинаю я свой рассказ. Смотрю на реакцию моей секретарши. Ее красивое лицо излучает полную радость, но только несколько секунд. Затем оно становится подозрительно-настороженным.

— Что-то ты не особо этому рад.

Рад. Еще как рад. Но пока ты не согласишься со мной уехать, не испытаю полного счастья. Такого же, как по утрам, когда я просыпался раньше тебя и наблюдал за тобой. Такого же, когда ты готовишь ароматный кофе и улыбаешься так искренне, целуя меня, будто никогда не существовало таких моментов с кем-то другим.

«И не будет!» — ревниво замечает разум. Правильно. Ни с кем другим, только со мной.

— Мы решили с Чимином расширяться на запад, — продолжаю свой монолог. — Вчера новый инвестор предложил открыть филиал в Германии. Расширить нашу компанию на запад.

Замолкаю. Снова наблюдаю за ее реакцией, но Дженни  лишь внимательно на меня смотрит. Ждет, когда я закончу, не перебивает. Ну что, была не была.

— Я уезжаю в Германию возглавлять филиал.

И вот теперь ее лицо вытянулось, глаза чуть расширились в досадном удивлении. Потому что она совсем не ожидала от меня таких слов.

Я не спешил продолжать свою речь, не спешил предлагать уехать со мной. И чего тяну кота за яйца? Не знаю. Хочу понять, что она об этом думает и что скажет в итоге.

И ее слова меня сильно удивили.

— Ты же понимаешь, что я поеду следом?

Ни хрена себе! Вот это поворот! А где слезы? Где слова: «Я тебя не отпущу!»? Где обвинения в расставании, как это любят устраивать все девушки? Ах да, я совсем забыл, что моя красавица не из тех дебильных телок, которые только и делают, что манипулируют своими ухажерами с помощью слез. Дженни не такая.

— Это не обсуждается, ты едешь со мной.

— На сколько?

— Навсегда.

Снова удивление на ее ангельском личике. И радость. Бесконечная. Причем не только у нее, но и у меня. Блядь! Я так переживал, тянул время, лишь бы отстрочить разговор, а она так легко соглашается на эту авантюру, из которой черт знает что может получиться!

Вот сколько мы тесно общались, если так можно назвать наши отношения? Наверняка не больше месяца! А она уже готова ехать за мной в другую страну. Откуда такой кредит доверия после всего, что произошло между нами? Не знаю. Может, дело в ее характере, или же в чем-то другом. Но мне плевать. Главное, что она согласилась.

— Если ты согласишься, мы можем перевезти туда и твою маму, и эту чертову…

— Тэхён! — тут же возмущается Дженни , состроив недовольную гримасу на своем милом личике.

— …Кошку, — заканчиваю свою мысль. Ну ладно, к кошке я уже привык за недели совместной жизни. Думаю, и в этот раз ничего страшного с ней не случится.

— Ты все продумал, да? Ты знал, что я соглашусь?

Не знал. Ни хрена не знал. Ты удивила меня до невозможности! Аж пах напрягся после твоих слов. Но ты об этом не узнаешь. Не сейчас.

— Не могу оставить тебя.

Слова сами вырываются с губ. В ее губы. Они так близко находятся. Красивые, пухлые. А когда-то они так сладко обхватывали мой член, сосали так, словно близость между нами никогда не повторится. Но это неправда. И моя гибкая секретарша считает точно так же.

Резким движением она тянет меня за шею и впечатывается своими сладкими губами в мои. Сонно, немного неуверенно. Но даже этого хватает, чтобы я завелся с пол-оборота. Чтобы вспомнил нашу бессонную ночь, наши шалости в ванной и в кабинете. И нашу страсть, которая импульсами передается от меня к ней и наоборот.

Красивая. Родная. Безумно любимая. И только моя. Раньше я никогда не задумывался о настоящих отношениях, никогда не понимал, каково это — любить одну-единственную женщину. Каково это — жить ею. Но теперь все иначе. Сейчас я могу дать своей девочке все что угодно. Звезду с неба достать? Пожалуйста! Купить машину или какие-то шмотки? Без проблем. Но я знаю, что ей это совсем не нужно.

Ей нужен я.

— Я тебя так люблю, — шепчет она прерывисто, на секунду отстранившись, затем снова продолжает целовать мои губы, обнимая за шею.

Хотите комментарий? Может, радость какую-то, томящуюся в груди? Ну, нет. Удивляться признанию я не стану, хотя впервые в жизни слышу от нее эти слова. Люблю.

Черт возьми, приятно, а это приятно!

— И я тебя люблю.

Она опешила, когда я оторвался от ее губ и ответил взаимностью. Любая на ее месте удивилась бы. Я никогда не признавался в любви ни одной женщине. Ну, только в школе, когда хотел окрутить одну красивую девчонку в параллельном классе. Сработало. Но тогда я вкладывал иной смысл в эти слова. Не искренний. Потребительский.

Сейчас ситуация иная.

И сейчас Дженни смотрит на меня так, словно видит впервые. Очерчивает глазами лицо, спускается ниже по скулам, по губам, по шее. по телу. Словно я голый перед ней сижу, когда на деле на мне надет костюм. Неудобный, между прочим. Я бы его с удовольствием снял, если бы была возможность.

И моя девочка думает так же, только действует иначе.

Я не сразу почувствовал, как маленькие пальчики постепенно стали расстегивать пуговицы на моей рубашке. Точнее не заметил, загипнотизированный дьявольским зеленым взглядом. Что, специально? Отвлекающий маневр? Он сработал на славу. Но почему именно сейчас?

— Мы опоздаем на дачу показаний, — напоминаю скорее себе, нежели ей. Потому что Дженни все равно, куда и зачем нам нужно ехать.

— Успеем.

Ее голос звучит так уверенно, будто она все продумала до мелочей. Все действия, слова, поступки. Черт! Это же я решил, что нужно все продумать, а не она? Дженни вообще не знала, что я за ней заеду. Или все-таки она прочитала мои мысли? Или шпионила? О, нет. С шпионством мы покончили раз и навсегда. Эта тема и так ударила по нашим отношениям, как и…

Блядь! Что она делает? Зачем ты расстегиваешь ширинку? Зачем освобождаешь… хотя нет! Ты все правильно делаешь. Ему было очень тесно в штанах. А еще мой друг сильно скучал по соблазнительным губкам. Ты же напомнишь ему, как хорошо умеешь работать губками? Ох, блядь!