Часть 3: 4.Горизонт событий. глава 4

Всё, что случилось, останется намМчится корабль навстречу волнамДерево смотрит вслед кораблюШепчет печальную песню свою

Если по правде, давай без обидТот, кто убил — тот и убитКто в дождь отдал плащ — тот под плащомТот, кто простил — тот и прощён(с)

— И когда ты собиралась мне об этом рассказать?

Раздраженный голос Кхамера вывел из размышлений. Юля остановила музыку в наушниках.

— О чем ты? — вздохнула она. Так не хотелось очередной ссоры! Слишком уж участились в последнее время.

Кхамер положил на стол изрядно помятый и затасканный детский рисунок. Юля задержала дыхание и закрыла глаза — предстоит неприятный разговор.

— Амин пришёл похвастаться, что у него будет брат! Ничего не хочешь сказать мне?

Смахнув слезинку, Юля поморщилась и отвернулась. Слова Кхамера задели то, что тихой болью тлело в её душе.

Когда Амину был примерно полтора года, Юля обнаружила, что снова беременна. На несколько минут она тогда выпала из реальности, глядя пустыми глазами на результаты теста, а потом... Юля представляла, как украсит колыбель дочери, и училась заплетать затейливые косички, а Кхамер лишь смеялся и разводил руками: «Понятия не имею, как воспитывать девочку!»«Главное, сразу не убивай мальчиков, которые к ней будут подходить!» — хохотала Юля над мрачнеющим и скрипящим зубами мужем. 

Спустя примерно шесть недель она проснулась от боли, будто кто-то крутил спирали из её внутренностей. Запах железа ударил в нос, крик застрял в горле.Кхамер в ужасе призвал Ровену, но даже та лишь покачала головой: «Слишком поздно. Ничего не сделать».А через три месяца — снова отвращение к кофе, положительный результат теста.Снова надежда — уже тихая, робкая... И снова — боль, скрутившая посреди ночи, сдавленный стон и звенящая пустота внутри.

После второго раза Юля несколько дней не вставала с постели. Кхамер не отходил ни на миг, обнимал крепко, до судорог.Когда она наконец встала, он ушёл на весь вечер. А вернувшись, заявил: «Хватит, больше... не ждём чуда».Юля притворилась, что не заметила его содранные до крови костяшки на руках.Но видела, как после Кхамер иногда заходил в комнату Амина среди ночи, просто чтобы убедиться, что тот дышит.

Когда репродуктивная функция угасла, Юля восприняла это милостью: её магия сама поставила точку там, где сердце уже не выдерживало несбывшихся надежд. Разговоров на тему больше не было.

Пока Амин не объявился с рисунком.

— Зачем ты забиваешь ему голову рассказами про Страйфа? — процедил Кхамер. Листок бумаги в его руках превратился в смятый комок.

— Что?! Вот не надо! — возмутилась Юля. — Я ни слова не говорила! Он пришел с этим, — она забрала рисунок, попыталась расправить, — когда я сидела у Кати! Я удивилась не меньше тебя. Но Амин его помнит.

— Но ты же сама его не отпускаешь! —Голос Кхамера стал на тон выше, а глаза окрасил багряный отблеск.

— Родной! — Ладони Юли сами сложились в молитвенный жест. — Мы говорим об этом уже сотый раз, наверное. Понимаю, что тебе это кажется лишним, но я не могу просто выбросить! Он — моя кровь!

— Я тебе говорил уже, определись: ты с живыми или с мертвыми! — Каждое его слово било в цель. — До каких пор ты будешь жить его тенью? Мы с Амином – разве нас недостаточно?

— Пожалуйста, не надо! Не сравнивай, — Юля дернулась к нему, но от Кхамера исходила такая волна жара, что она отшатнулась. — Вы — моя семья! Мне нет дороже тебя и Амина!

— Тогда почему ты не можешь выкинуть его из своей головы?

«Да потому что там мириады лет его памяти! — Мысль вспыхнула так ярко, что Юля почти осязала слова на кончике языка. — И если я забуду его, значит, он и правда ушёл. А я не могу допустить, чтобы его не стало окончательно».

Но Юля сглотнула застрявший в горле ком и вместо этого произнесла:— Я готова повторять бесконечно: ты — мой муж, моя любовь. А он... даже не знаю, как назвать. Не друг, не брат... что-то иное. Это в крови! Я не могу выкинуть часть себя! И потом, есть же куча людей, которые мне дороги. Ты же не злишься на мою любовь к ним? Почему же здесь ты готов рвать и метать?

— Может, потому, что никто из них твоим любовником не был? — саркастично оскалился Кхамер.

— Да сколько лет уже?! — Юля сжала ладонями виски. — Это просто нелепо! У нас обоих есть прошлое!

— Прошлое? — Кхамер запрокинул голову и тихо рассмеялся. А потом навис над ней, уперевшись руками в стол. — Тебя среди ночи разбуди — проснёшься с его именем на устах! — выпалил он, а взгляд так и сверлил её. — Почему ты не можешь оставить его в покое?

— Да потому что он должен быть! — крикнула Юля и замолчала. С протяжным стоном она уронила голову на столешницу, пряча лицо в ладонях. — Просто хочу... чтобы он жил.

— Ты говоришь так, будто... Будто я не тот выбор, который ты хотела сделать, — отстраненно произнес он.

Юля вздрогнула и подняла взгляд. Черты лица Кхамера искажала гримаса, глаза пылали, но не от гнева... Она видела похожее выражение — в те ночи, когда они теряли тех, кому было не суждено родиться.

В голове будто что-то щелкнуло, как костяшка домино, которая встала в нужное место.— Дорогой, не в слепой ревности дело, нет. — Юля порывисто потянулась к нему, схватила за руки. — Что тебя терзает? Откуда такая злость? И к кому она на самом деле направлена? К нему или ко мне? Или к самому себе?

Кхамер резко сбросил её ладони, развернулся и вышел на террасу. Юля пошла следом и прижалась к его спине, обвила руками;— Поговори со мной. Мы и так о многом молчим.

Тишина в ответ. Его грудь почти не вздымалась, он и не дышал, обратившись в статую. Да и на ощупь напоминал камень.

— Всегда речь шла, что Страйф предал только меня, — прошептала Юля, уткнувшись подбородком между его лопаток. — Даже я себя так вела. Ну как же — чары, Печать, силы Хаоса, все дела... Но тебя он тоже предал. Обманывал и манипулировал. Мне он хотя бы попытался сказать: «Прости!», но тебе не успел. Или не отважился. В этом дело? Ты злишься на него... или на себя?

Кхамер резко запрокинул голову, шумно выдохнул. Юля плотнее прижалась к его спине и чувствовала, как громко и неровно стукнуло его сердце.— Ты простила. Не знаю как. Я не могу.

— Непрощенная обида как ядро с острыми шипами. Впивается прямо в сердце и уничтожает. — Юля скользнула ладонями по его предплечьям, попыталась разжать кулаки — бесполезно. — Тащишь его в себе годами, боясь тронуть. Потому что простить — значит вырвать эти шипы. А после кровь хлынет снова, страшно. Да ты уже и забыл, как жить без этой боли.

Кхамер вздрогнул, её слова и правда задели торчащий в груди осколок.— Образное мышление у тебя всегда было развито, — хрипло произнес он после долгой паузы.

Лёгкая улыбка скользнула по губам Юли и тут же погасла:— Разве психика умеет жить иначе? В юности из тебя делали совершенный инструмент... чтобы потом спокойно заменить на новый. — Юля гладила руки Кхамера, медленно разжимая один палец за другим. На этот раз он поддался — ладони раскрылись, её пальцы осторожно вплелись между его. — А когда ты поверил, что стал хозяином своей судьбы... Оказалось, твои решения — всего лишь продуманный ход в чужой игре.

Увидев, как резко обозначились скулы на лице Кхамера, Юля заговорила мягче:— Но ты ведь уже проходил через это. Бен... Ты простил его, а он тебя. — Она прикоснулась к его груди. — Твои шрамы — доказательство, что ты способен вырвать любые шипы.

Кхамер медленно покачал головой, его плечи обмякли:— Не уверен... что во мне осталось столько силы.

«Неужели пробила броню?» — мелькнуло в голове Юли.

— Тот, кто простил — тот и прощён. — Юля говорила тихо, но решительно. — Эти слова в полшлом спасли меня. Помогли простить, когда сердце было вдребезги.

— Просто религиозная болтовня, — буркнул Кхамер, но слова больше не обжигали гневом.

— Нет. Это закон бумеранга. — Скрестив руки на его груди, Юля прижалась к нему, насколько хватило сил. — Ты прав, Страйф получил по заслугам. Но ты представляешь, каково это — быть Хаосом, закованным в цепи? Вечность плена для того, кто воплощал «Всё, везде и сразу»?

Кхамер молча закрыл глаза, его ресницы едва заметно подрагивали.

— В некоторых мирах, — продолжила Юля, — созданий Хаоса изображали волками. Знаешь почему? Попав в капкан, волк отгрызает себе лапу. А посаженный на цепь — сходит с ума и умирает. А теперь умножь это на вечность... Что бы ты сделал?

Кхамер по-прежнему не произносил ни слова, лишь сжал её кисть и прижал к губам.

— Он был сволочью. Манипулятором. Но в тот момент, когда ты пытался его убить... — горькие воспоминания заставили её поморщиться, — он смотрел на тебя с восхищением. Он любил нас, как умел. Обоих.

Объятие Кхамера получилось внезапным — крепкое, почти болезненное. Он обхватил так, что Юля не могла вдохнуть.

— Ты же сам учил: нельзя спасти того, кто не просит помощи. — Она уткнулась лицом в его грудь. — Но ты спас меня. А я вот думаю... Что, если где-то во вселенной всё же есть способ спасти его?

Они долго стояли, обнявшись, под темнеющим вечерним небом, но так и не произнесли вслух имя того, кто незримым призраком всюду следовал за ними.