thirty-sixth part

Утро выдалось таким же пасмурным, как и вчера. Питер окончательно окунулся в холодные, серые оттенки — небо давило, влажный воздух липнул к коже. Но внутри у Влады было странное, непривычное тепло.

Стоило ей открыть чемоданы, как глаза округлились. Внутри лежала совершенно другая одежда — от вечерних платьев до строгих классических костюмов.

Влада тихо выругалась, мысленно проклиная Сашу за эту «заботу».

Влада выудила чёрную юбку-шорты, подчёркивающую её фигуру, и бежевый тёплый свитер на молнии, высокий ворот которого закрывал половину шеи. Отличный вариант — ранения видно не будет.

Питер был холодным, но рядом с ним утро казалось теплее. Особенно, когда Влада наблюдала, как Саша в магазине с неожиданной нежностью выбирает конфеты для Насти. Он стоял перед стеллажом слишком долго, разглядывая упаковки с таким серьёзным видом, будто выбирал взрывчатку, а не сладости.

— Я заплачу, — сказала Влада, подойдя ближе.

Саша молча посмотрел на неё и через секунду в его руках оказался огромнный белый плюшевый мишка. — Я давно не видел Настю, так что не спорь.

Влада замерла на месте, моргнув несколько раз. — Вы... знакомы? — удивление проскользнуло в голосе.

— Да. — коротко ответил он, будто это само собой разумеется, и уверенно направился к кассе.

И в этот момент Влада поймала себя на том, что хочет спросить больше. Намного больше. Но промолчала — чтобы не спугнуть эту странную, новую лёгкость между ними.

Дом Волковых выглядел серым и опустевшим. Летом он будто светился изнутри — тёплый, уютный, наполненный добротой, которую приносил его хозяин. Сейчас же, под тяжёлым питерским небом, дом казался выцветшим, словно лишённым дыхания. Казалось, он скорбел вместе с ними — потеряв тот главный источник света, из-за отсутствия которого краски давно поблекли.

Всю дорогу Влада тараторила, раздавая Саше инструкции: ничего лишнего возле Натальи Андреевны, никаких резких фраз при Насте. Никакой самодеятельности.

Саша лишь закатывал глаза, но слушал.

От него же она и узнала, что Илья передал через него подарок для Насти — аккуратно упакованный в нежно-розовую коробку, перевязанную белым бантом. У Яцкевичей всегда был вкус.

Когда машина подъезжала к калитке, руки Влады начали дрожать.Страх — тихий, липкий — охватил всё внутри.Дом Волковых был ей родным, слишком родным. Но именно поэтому возвращаться сюда было вдвойне страшно.

Она боялась сделать хуже.Боялась их реакции.Боялась, быть чужой.

И стоило автомобилю въехать на территорию, как на них сразу направились два ствола от охраны у входа.

— Гостеприимные, — усмехнулся Саша, не особо впечатленный.

Влада уже выходила из машины, когда заметила мужчину, которого не могла перепутать ни с кем.Михаил.

Сорокалетний, крупный, суровый лицом — и самый преданный охранник Волкова. Она помнила его с первой своей поездки сюда. И помнила, как легко он однажды заставил её почувствовать себя частью этого дома.

Увидев её, суровое лицо мужчины распахнулось тёплой улыбкой. Он жестом приказал второму охраннику опустить оружие и быстро подошёл.

— Привет, милая, — произнёс он и заключил её в крепкие объятия.

Влада уткнулась в его плечо — он был значительно выше — и вдруг ощутила запах, от которого защипало в груди. Запах родного, старого уюта. Запах безопасности.

Саша вышел из машины.

— Как ты доехала?.. — начал Михаил, но, заметив его, запнулся. — ...доехали.

Влада отстранилась и представила их:

— Это Саша. Саша, это Михаил.

Михаил подошёл ближе и тихо произнёс:

— Diu est quod nos invicem non vidimus. *

Саша едва заметно улыбнулся и ответил так же спокойно:

— Olim. *

Они обменялись крепким рукопожатием.

Влада стояла в полном ступоре.Мозг щёлкал, пытался сложить картинку, но не мог.

— Стоп. Если вы сейчас собираетесь вызвать какого-то древнегреческого духа, можно хотя бы делать это, когда я не смотрю? — пробормотала она.

Михаил рассмеялся. — Я скучал по вам обоим.

— По нам, значит, — прищурилась Влада. — Вы мне оба расскажете, что это сейчас было. А то мне реально нужен переводчик.

Михаил и Саша лишь обменялись взглядами — настолько одинаковыми, что Влада закатила глаза.

Саша достал подарки с заднего сиденья.

— Настя решила не праздновать день рождения, — пояснил Михаил, ведя их к двери. — Но она точно не ожидает увидеть вас. Это будет... правильно.

Влада плотнее прижала к себе коробку от Яцкевичей и пакет с конфетами.

— Пошли с нами, чего ты тут мёрзнешь, — сказала она Михаилу.

Он покачал головой: — После произошедшего мы стоим на постах круглосуточно. Опасность может коснуться и Натальи Андреевны, и Насти. Так что выбора нет. Но вечером... думаю, подойду.

Влада коротко кивнула.На пороге она обернулась и услышала, как Саша говорит ему тихо:

— Рад тебя видеть.

— Взаимно, — ответил Михаил, и они обменялись коротким, но тёплым взглядом.

Влада снова почувствовала, как внутри поднимается волна вопросов.И рано или поздно она выбьет ответы из обоих.

Но не сейчас.

Дом встретил их давящей тишиной.Не просто пустотой — мёртвой пустотой.Такой, в которой будто никогда не звучал смех.Где не бегали босые ноги Насти, не пахло выпечкой, не гремела посуда в руках Натальи Андреевны.

Будто тут никогда не жила счастливая семья.

Влада остановилась в коридоре.Питерский холод остался снаружи, но внутри по спине пробежал ледяной ток — знакомое место вдруг превратилось в чужое, в пропитанное болью.

Она глянула на Сашу — в её глазах отражалась пустота, разлом, тихий ужас того, что она сейчас увидит.И едва заметная дрожь в руках выдавала то, что она старалась скрыть: ей хотелось развернуться и уйти. Исчезнуть.Не видеть их взглядов.Не слышать, что она не успела.

Что-то грохнуло на кухне.Следом — тихое, усталое:

— Чёрт...

Влада словно очнулась и медленно направилась на звук.Сердце било больно.Пальцы немели.

Она вошла в кухню — и мир встал.

Наталья Андреевна стояла возле стола, сжимая полотенце. Тот же фартук. Та же привычная причёска. Но тело... Будто из него вытянули жизнь. Плечи опали. Лицо осунулось. Волосы потеряли блеск. Глаза — свет.

— Наталья Андреевна?... — сорвалось шёпотом.

Таким тихим, будто Владе не хватило воздуха сказать громче.

Женщина резко обернулась.Резко, как будто услышала что-то невозможное. Родное. То, что не должно было вернуться в этот дом.

Её взгляд впился в Владу, и в те же мгновения глаза наполнились слезами.Она дрогнула, но не сделала ни шага — словно боялась, что видение исчезнет.

Когда она увидела Сашу... Её рука сама взлетела к губам, прикрывая рыдание.

— Господи... Боже... спасибо... что вы живы...

Грудь Влады сжало так сильно, будто кто-то стискивал сердце ледяными пальцами. Слёзы наполнили глаза предательски быстро. Все барьеры, вся холодность, все стены, которые она так тщательно строила — рухнули.

Они не виделись будто целую вечность.И сейчас вся боль, все страхи, всё, что она глотала ночами — прорвалось наружу.

Она сделала один шаг.И тут же оказалась в объятиях Натальи.

Объятиях, которые ломали изнутри.Сильных, отчаянных, будто женщина держала её как последнее, что осталось живое в её мире.

— Я так... — голос Натальи сорвался, стал хриплым, надломленным. — Я так боялась за тебя, милая... так боялась потерять тебя тоже... Владочка... Боже мой, как я рада тебя видеть...

Она гладила Владу по спине — так, будто никогда больше не собиралась отпускать.

И Влада уже не сдерживалась.Слёзы текли горячими потёками, срывая дыхание.

— Простите... простите меня... — прорывалось из неё рвано. — Я не смогла... я не успела его спасти... я не предотвратила... я...

— Ты ни в чём не виновата, слышишь? — Наталья прижала её сильнее. — Ни в чём. Нет твоей вины.

— Мам!.. — раздалось сверху, с лестницы. Тихо, но так, что все замерли.

— Сашка! — вдруг выкрикнула Настя, срываясь с верхней ступеньки и мчась вниз.

Саша едва успел развернуться, как девочка повисла у него на шее, крепко, всеми силами, будто боялась, что он исчезнет. Он подхватил её, поднял на руки, прижимая так же плотно.

И впервые за долгое время на его лице появилась настоящая, тёплая улыбка.

— Спасибо, что приехали... — прошептала Наталья, вытирая слёзы, пытаясь хоть немного прийти в себя. — Ей это важно.

Влада повернулась к Насте. Девочка была бледной, глаза — тусклыми, усталыми. Два неровных хвостика делали её ещё младше.

Но стоило ей увидеть Владу —

Глаза Насти распахнулись.Страх.Шок.Неверие.

И вдруг — надежда. Та, что больнее всего.

— Ты живая... — прошептала она, голос дрогнул. — Влада... ты живая!

Она тут же соскочила с Сашиных рук, почти упала, но побежала — быстро, спотыкаясь, будто боялась, что Влада исчезнет, если она будет идти медленно.

Влада опустилась на корточки, и Настя влетела в её объятия, вжимаясь со всей силы, так, что у девушки перехватило дыхание.

Влада обняла её крепко-крепко.

Слова девочки ударили прямо в сердце. Так глубоко, что Влада затаила дыхание. Это слишком больно слышать такие слова, от одиннадцати летней девочки.

Она вдруг поняла — каждая её ночь молчания, каждый несделанный звонок — ранили их. Она бросила их в трудную минуту.

Настю.

Дом.

Эту семью.

И она впервые пожалела так, что потемнело в глазах, что тогда не набрала их. Ни разу.

Настя на секунду отстранилась от Влады, перевела взгляд на маму и тихонько подошла к Наталье Андреевне.— Можно... можно я расскажу Владе о Саше? — прошептала она почти неслышно.

Наталья Андреевна тепло улыбнулась, аккуратно проведя ладонью по девичьим волосам.— Они вместе приехали, солнышко.

Настя замерла, глаза округлились.— Вместе?! — Она резко обернулась к двум киллерам. — Вы что, женаты?!

Влада и Саша одновременно переглянулись — одинаково растерянно, будто впервые оказались в ситуации, которую не могут контролировать.

— Мы просто хорошие друзья, — спокойно сказала Влада и снова присела перед девочкой на корточки. Улыбка у неё получилась мягкая, по-настоящему тёплая.— Настюша, поздравляю тебя с днём рождения. — Влада протянула ей пакет, полный сладостей. — Как и обещала, много-много конфет. А это тебе от Ильи, Каролины и маленького Максима. — она протянула нежно-розовую коробку.

Затем Саша шагнул вперёд, держа в руках большого белого плюшевого медведя.— А это от нас с Владой, — произнёс он чуть тише обычного. — Если тебе когда-нибудь станет грустно... он будет рядом. Мягкий и надёжный.

Он поставил мишку рядом. Настя тут же бросилась к нему, обняла, а потом — к Саше, прижимаясь так же крепко.— Я вас так люблю! — радостно выкрикнула она. — Вы самые лучшие!

К вечеру стол был почти накрыт.Влада аккуратно добавляла золотистые звёздочки на глазурь шоколадных кексов, Наталья Андреевна расставляла тарелки с детскими рисунками. Настя бесконечно носилась между Сашей и Владой, то хватая одного за руку, то тянув другую за рукав, жалуясь, что у неё «уже голова кружится от счастья».

Дом будто ожил. Смех — живой, искренний — наполнял комнаты, делая пространство теплее, мягче.Влада избегала разговора о Игоре Сергеевиче: с Натальей они держали беседу на лёгких, нейтральных темах.

— Наталья Андреевна... — Влада поставила блюдо с кексами на стол. — Откуда Настя знает Сашу? — из соседней комнаты раздался громкий заливистый смех девочки.

— Они знакомы ещё до того, как ты появилась в Братстве, — мягко ответила женщина. — Это личное для Саши. Думаю, он сам когда-нибудь расскажет.Она посмотрела на Владу внимательно, с какой-то тихой уверенностью. — Вас с ним связывает больше, чем просто работа.

Влада коротко хмыкнула.— Нет. Мы просто напарники. Чего-то большего не может быть и не будет.

Наталья Андреевна слегка улыбнулась — так, как улыбаются люди, которые уже знают ответ.— Милая, я слишком хорошо понимаю и тебя, и его. Последний раз, когда вы приезжали по отдельности, вы оба были... как лёд. Сейчас же пришли вместе — и в глазах у вас появляется что-то живое. Настоящее.Она вздохнула. — Игорь часто говорил, что вы всё равно найдёте друг друга, даже если сначала будете ненавидеть лишь потому, что слишком похожи.

Влада отвела взгляд.— Я... боюсь снова любить. И оттого что допускаю в себе хоть тень этого — меня и разрывает. Саша... он... — она осеклась, когда в коридоре послышался топот.

Настя вылетела в кухню, сияя и смеясь.— Влада! Спаси меня! — она спряталась за спиной девушки.

Саша выбежал следом, тоже смеясь.— Признайся, что тебе нравится! Давай! — поддразнил он Настю.

— Нет! — Настя закрыла лицо ладонями. — Он мой одноклассник!

Влада наклонилась к девочке и улыбнулась уголком губ.— Беги, позови Михаила к столу. А я... поговорю с этим негодником.

Настя умчалась в коридор, а Влада медленно повернулась к Саше, скрестив руки на груди.Он остановился перед ней, всё ещё слегка улыбаясь — уже тише, спокойнее.

— Негодник? — поднял он бровь. — Это что, новая характеристика моего профессионализма?

Влада фыркнула.— Это характеристика твоего поведения возле детей. Терроризировать именинницу — низко.

Саша тихо усмехнулся, будто признавая поражение.

— Садитесь за стол, непоседы, — рассмеялась Наталья Андреевна, мягко их прерывая.

Через пару минут к столу подошёл Михаил — с небольшим букетиком и аккуратным подарочным пакетом.Разговор сразу потёк легко — почти семейно.Все дружно смеялись, когда Настя откусила кекс, и на кончике её носа осталась белая блестящая капля глазури; девочка даже не заметила, а Саша наклонился и стер её салфеткой, отчего Настя засмеялась ещё громче.

Саша рассказывал о Союзе — спокойно, без лишних деталей. Но о Владиславе Васильевиче он не сказал ни слова: по тому, как он один раз коротко отвел взгляд, было понятно — эту тему он сюда не принесёт.

Влада же рассказала про поездку в Сочи — как они катались на яхте, как Лана орала на всю бухту, что море «слишком мокрое».Разумеется, она опустила моменты, где между ней и человеком справа возникло чуть больше, чем просто рабочая дистанция.

— И как вам вообще работается вместе? — спросил Михаил, когда разговор незаметно перешёл к деловым темам.

— Отлично, — уверенно сказал Саша.

— Плохо, — одновременно произнесла Влада.

Они замолкли, переглянулись.Влада медленно закатила глаза, но с улыбкой.Саша зеркально повторил её движение, будто специально демонстрируя: да, мы именно такие.

— Вот так и работается, — с усмешкой сказал зеленоглазый, поднимая бокал шампанского. — Стабильно.

За столом снова раздался смех.И странным образом — именно в этот момент — всё стало по-семейному тёплым.

— Что говорит отец насчёт Игоря? — спокойно, но с вниманием спросил Михаил, откусив кусочек кекса, когда Настя побежала на кухню по глазурь. — Если вам понадобится помощь, вы знаете — я всегда на связи.

Саша даже не моргнул, голос его был ровным и уверенным:— Дело веду я. И очень скоро мы найдём человека, который решил рискнуть собственной жизнью. — в последних словах проскользнула сталь.

Влада чуть напряглась, но промолчала.

— Милая, тебе не жарко с этим воротником? — мягко спросила Наталья Андреевна, заметив высокий свитер Влады.

— Нет, всё хорошо. — быстро ответила девушка, улыбнувшись — слишком натянуто, чтобы не вызвать подозрений, но достаточно убедительно.

Ближе к ночи Настя ушла наверх, объявив, что «ей нужно срочно провести ночные водные ритуалы», махнув всем рукой, будто она настоящая хозяйка дома.

За столом весь вечер держалась удивительно тёплая, почти семейная атмосфера: без неловкости, без тишины, будто все пятеро собрались так не впервые.Настя болтала о школе, о новой подружке, с которой они «ущемляют» одного мальчишку, и вся компания смеялась — кто с мягкостью, кто с усталостью, кто с лёгкой тревогой за её внезапно взрослевший характер.

Сейчас Саша с Михаилом вышли на улицу — занести чемоданы, которые остались в машине.А Влада с Натальей Андреевной убирали со стола: складывали салатницы, переносили тарелки на кухню, протирали стол.

Повисла тишина — не гнетущая, наоборот.Та тишина, в которой нет необходимости говорить.Та, что случается только между людьми, которым давно доверяешь.

Влада мыла тарелки, чувствовала тёплую воду на руках, а в груди — странное спокойствие, которого она не знала уже несколько лет.Наталья вытирала чистую посуду и мельком, почти украдкой, смотрела на девушку — будто заново училась верить, что Влада стоит перед ней живая.

— Осталась только одна свободная спальня, — мягко начала Наталья Андреевна, вытирая белую тарелку от кексов. — Во второй сейчас живёт Михаил. Говорит, так безопаснее, если он будет в самом доме. Но... думаю, за одну ночь ничего не случится и он уедет домой, да и Саша здесь — можем спать спокойно.

— Пусть Михаил останется, — сразу, почти мгновенно ответила Влада. — Он и так работает круглосуточно. Ему ещё домой добираться... Всё хорошо, правда. Не переживайте.

Шатенка остановила движение рук. Поставила тарелку на стол.Повернулась к Владе чуть боком.

— Ты изменилась. — сказала она неожиданно, но тихо, в её голосе не было упрёка — только внимательность.

Влада моргнула, посмотрев на женщину.— Что?

Наталья едва заметно улыбнулась — устало, тепло, будто видя перед собой ребёнка, который стал взрослым, но сам этого ещё не осознал.

— Раньше... если ты не доверяла человеку, ты бы никогда не согласилась оставаться с ним под одной крышей. Не то что — в одной спальне, под одним одеялом.

Сердце Влады дернулось.Она почувствовала, как внутри всё сжалось — словно её заставили взглянуть в зеркало, которого она избегала месяцы.

— Мы знакомы уже полгода, думаю он не и тех кто.... Забудьте. — обернувшись опять к раковине, произнесла Влада.

Наталья Андреевна низко и тихо посмеялась, будто только подтверждая свои догадки.

— Вы знаете Сашу с детства? — спокойно спросила она, делая вид, что ничего не понимает.

— Нет, — Наталья покачала головой. — До восемнадцати он жил в Испании. Он там родился. Потом... после одной ситуации... — она на мгновение опустила глаза, — он прилетел сюда. Жил у нас около полугода. Поэтому они с Настей так легко находят общий язык.Она подняла взгляд.— Но об этом лучше спрашивать у него самого.

В этот момент из прихожей раздался звук шагов и тихий скрип чемоданных колёс. На кухню вошли Саша и Михаил.

— Их во вторую? — уточнил Михаил у хозяйки.

— Да, — коротко ответила она.

Саша поставил чемодан и бросил взгляд на Владу — короткий, цепкий, будто проверяя её состояние.Она взгляда не удержала и отвернулась, делая вид, что занята.

Подойдя к окну, чтобы убрать оставшиеся сладости на подоконник, она заметила, как стекло покрывается крошечными, мягкими белыми точками. Первый снег всегда приходит тихо, будто стесняется своей собственной чистоты.

Вечер делает его появление ещё более волшебным: фонари освещали их в мягком, тёплом свете каждая снежинка кажется отдельной маленькой звёздочкой, решившей ненадолго спуститься на землю.

Снег ложится неуверенными мазками — на перила, на ветки деревьев. Ещё немного — и мир поменяет тон, станет чуть светлее, чуть мягче, будто кто-то накрыл его лёгким пледом.

И в этот момент, под редкими хлопьями, Влада чувствуешь странное сочетание тишины и ожидания: впереди зима, что-то новое, чистое... и почему-то очень тёплое внутри, несмотря на холод.

Снег.Первый снег.

Она задержала дыхание и посмотрела на часы — пол первого ночи.Первое декабря.

Зима.

Она глубоко вдохнула морозный воздух, проникающий из приоткрытой форточки, закрыв её, Влада повернулась к остальным, и уголки её губ осторожно приподнялись.

— С первым днём зимы. — сказала она тихо, но в голосе прозвучало то тёплое, забытое чувство, которого она сама давно не слышала.

Саша на секунду задержал на ней взгляд.Михаил улыбнулся.А Наталья чуть расправила плечи — будто снова веря, что зима может быть не только холодной.

Спальня была тёплой, в ней пахло чистым бельём и чем-то знакомым — настоящим домом. За окном тихо падал снег, мягко глуша звуки улицы.

Влада первой зашла внутрь, бросив быстрый взгляд на широкую кровать.Саша поставил чемодан у стены и опёрся плечом о дверной косяк, следя за её реакцией.

— Что? — спросил он с лёгкой, почти ленивой улыбкой. — Хочешь поссориться за левую сторону кровати?

— Ты можешь спать где угодно. — она пожала плечами. — Хоть на полу.

— Я начинаю привыкать к этому. — рассмеялся он тихо. — Я вообще-то думал быть джентльменом.

— Поздно. Ты уже поставил чемодан ближе к левой стороне, — отметила Влада.

— Это был стратегический ход. — он поднял руки. — Мне нужно хотя бы одно преимущество, раз ты сильнее в ножевых.

Она фыркнула.Смех, который прозвучал — лёгкий, настоящий — удивил даже её саму.

Саша прошёл внутрь, прикрыв дверь.

— Устала? — тихо спросил он.

Влада уже собиралась отмахнуться, привычно бросить колкость:

— Киллеры не устают, даже...

Но Саша поднял руку, мягко перебивая:

— Забудь хоть раз, кто ты. — сказал он спокойно, снимая часы и кладя их на тумбочку. — Просто... поговори со мной. Знаю, у тебя в голове тысяча вопросов.

Он подошёл ближе, снял футболку, бросив ее на чемодан. И это не вызвало у неё смущения — ни капли. Только чувство... будто всё это уже было между ними сотни раз. Рутинно. Привычно.

Влада резко села, скрестив ноги, опершись локтями о колени, и с теплом на лице спросила:

— Ответишь на все?

— На все. — он едва улыбнулся, присел напротив неё.

— Без лжи? — тихо спросила она, раздвигая замочек кофты у шеи.

— Я тебе никогда не врал. — спокойно ответил тот, оперевшись спиной на спинку кровати — Спрашивай.

Она не заставила себя ждать:

— Как ты познакомился с семьей Волковых? — Влада подтянулась к изголовью, подбирая ноги под себя. — С чего всё началось?

Комната затихла. Лампы по обе стороны кровати отбрасывали мягкий жёлтый свет, превращая тени в плавные линии. Казалось, мир сузился до этой комнаты, до этих стен — и до них двоих.

Саша не отвечал сразу.Провёл ладонью по правой руке — по тому самому большому шраму. Не задумчиво. Скорее — автоматически, будто тот снова заболел.

Потом он заговорил:

— Я родился в Испании.Отец отправил туда маму, когда узнал о беременности. Он верил, что там... тише. Безопаснее. Он тогда только начал поднимать Союз. Всё вокруг было в огне — банды, война за территории, миллион врагов.Если бы я родился тут, меня бы убили сразу. Наследник Парадеева — это билет в могилу, если тебе меньше восемнадцати. Легкая цель, так сказать.

Он вздохнул, коротко, будто дым лёгких жёг.

— Отец думал, что спрятал нас. Но именно там всё и рухнуло.За несколько дней до моего восемнадцатилетия в дом ворвалась банда. Несколько десятков человек. Стрельба... дым... огонь...В нашем доме. В доме, где жила только одна женщина и подросток, а не целая криминальная группировка.

Он прикрыл глаза. На секунду — будто провалился прямо туда.

— Мама спасала меня до последнего. Тянула, тащила, закрывала собой.Её подстрелили. И когда я пытался поднять её... балка потолка рухнула. Прямо на неё. Меня задело по руке, её — полностью.

Его голос дрогнул — совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но Влада услышала.

— Я слышал, как она сказала моё имя и «Беги». На этом всё.

Тишина накрыла их мягко, но тяжело. Влада смотрела на него так, будто впервые видела — настоящего. Без маски, без шуток и холодности.

— Меня вытащили охранники. — продолжил он тише. — Они же полностью перевели меня к Волковым. К Игорю. Он... забрал меня к себе. С того дня я полгода жил тут, в этой же спальне. С Настей. С Натальей.

Он улыбнулся — слабой, живой улыбкой, которая редко появлялась.

— Они... первая семья, которую я помню ясно. Настя — первая, кто меня не боялся, хотя была маленькая.Игорь — первый, кто смотрел на меня не как на человека, из которой можно сделать успешного архитектора.А как на... подростка.

Он поднял глаза на Владу — и в них было столько честности, что у неё по коже прошёл холодный ток.

— Поэтому всё так. Поэтому они — мои. И я их никогда не предам.

— А где был Владислав после этого? — тихо спросила Влада, ловя его взгляд.

Саша немного задержал дыхание, будто вопрос ударил в старую рану.

— Я не знаю, — наконец произнёс он. — Тогда... честно, я даже не понимал, кто он мне. Знал только, что он «друг моего папы». Так мне говорили, так он мне говорил. На этом всё.

Он слегка усмехнулся, но в усмешке не было ничего весёлого.

— Когда меня привезли в Питер, я не знал, где он был. Да и... — он пожал плечами, отводя взгляд. — Я никогда не спрашивал. И не хотел. Мне было плевать на всех и на всё.

— А как ты начал криминал? — спросила Влада, следя за тем, как он невольно сжимает пальцы на шраме.

Саша коротко выдохнул, будто готовясь нырнуть под воду.

— Я познакомился с Владом на одной из тусовок, — начал он спокойно. — Тогда ему было... шестнадцать? Думаю, да. Он уже тогда знал всё о подземном мире, хотя был младше меня. Типичный Павлющик.

Он чуть усмехнулся, но в голосе скользнуло напряжение.

— Он начал рассказывать мне о структуре, движениях, людях... и как-то вскользь упомянул мою фамилию.

Саша медленно провёл ладонью по лицу, будто смывая старые мысли.

— Я полез в эту тему глубже. Расспросил Игоря Сергеевича... и он отвёз меня к отцу. Оказывается, отец всё это время просто... ждал. Ждал, когда я сам приду. Ждал, когда я «созрею» для Темного Союза. Даже не спросив, хочу ли я туда.

Он замолчал на мгновение, и тишина стала ощутимой, как воздух перед грозой.

— Я чувствовал к нему ненависть и... — он сделал паузу, тяжело вдохнув. — И вину. Ненависть за то, что он, сука, отправил маму чёрт знает куда с двумя охранниками. А вину... за то, что я не успел. Не защитил её. Хотя должен был.

Саша опустил голову, взгляд упал на собственные руки.

—В тот момент у меня не было выбора, — продолжил он спокойно, будто констатируя факт, а не свою сломанную юность. — Я брал все заказы, какие только попадались. Не разбирал — грязные, чистые, рискованные, бессмысленные... любые. Работал сутками. Спал — по часу, по два. Мне нужно было хоть что-то чувствовать, кроме пустоты. Хоть что-то уметь... кроме того, что не смог спасти одну единственную, ценную жизнь.

Он провёл пальцами по одеялу.

— Дошло до того, что уже к девятому заказу я попадал человеку в голову с закрытыми глазами. Тренировка? Навык? Не знаю. Скорее, безумие.

Саша усмехнулся — тихо, безрадостно.

— Я отбирал жизни у сотен людей, — произнёс он так просто, будто говорил о рабочих часах. — Хотя всегда мечтал спасать их. Быть врачом. Стоять над столом в операционной, бороться за пациента, а не... наоборот.

Его плечи едва заметно сжались, будто от холодного сквозняка.

— Но жизнь повернула меня в другую сторону. И я пошёл туда, куда меня толкнули.

Он поднял взгляд на Владу — спокойный, честный, открытый так, как он почти никогда не позволял себе быть.

— Не потому что хотел. А потому что больше нигде себя не видел.

Влада слушала молча. Не перебивая, не делая лишних движений. Только слегка наклонила голову, когда он произнёс слова про операционную — будто что-то в ней на секунду дрогнуло, но она быстро спрятала это под привычным спокойствием.

Когда Саша поднял на неё взгляд, она на секунду задержала дыхание, а потом тихо сказала:

— Я понимаю тебя. — она поджала губы, выбирая слова, — Никто из нас не родился тем, кем стал. — Влада чуть склонила голову, её голос стал ниже. — И никто не сделал это ради мечты.

Она некоторое время молчала, будто перебирала его историю внутри себя, разбирала по кускам.

— Знаешь... — она усмехнулась без тени иронии. — Если бы ты тогда выбрал медицину... ты бы, скорее всего, всё равно оказался здесь. Потому что ты такой. Упрямый. До одержимости.

Она перевела взгляд на его руку со шрамом.

— Ты не спас маму. Но это не делает тебя убийцей по природе. Это делает тебя человеком, который слишком рано понял, что мир — гниль. — её голос стал твёрже. — И начал отвечать ему тем же.

Она подалась вперёд, локти на коленях, смотрела прямо ему в глаза.

— Ты стал киллером, Саша. Но не потому что захотел. А потому что выжил.

И только потом, уже тише, почти шёпотом, но без слабости:

— И перестал позволять кому-то решать за тебя.

Она откинулась назад, снова опираясь на ладони.

— Так что... спасибо, что рассказал. Я ценю это.

Слова повисли между ними, и в комнате снова стало тихо. Тишина была не пустой — тёплой, мягкой, будто они оба в ней отдыхали.

И вдруг Влада тихо спросила:

— Куда ты дел мою папку?

Саша поднял взгляд, чуть прищурившись.

— Она там, где её никто не увидит.

— Ну а ты, естественно, перечитал каждое слово? — почти устало спросила она.

Он кивнул — без оправданий, без игры.

Влада выдохнула и покачала головой.

— Я знала, что рано или поздно эта чертова папка попадёт тебе в руки. И не знаю, чего тогда хотела... чтобы ты увидел её или нет. Когда вы приняли меня в Союз... всё время чувствовала себя как человек с диссоциативным расстройством личности. Себе противоречила, сама себя бесила. А ты... — она махнула рукой. — Ты только усиливал всё.

Саша едва заметно усмехнулся.

— Мне Лана сказала, что я перестал тебя бесить после того, как пустил тебя за руль машины.

— Такая стыдоба... — простонала она, закрывая лицо ладонями. — Не мог бы ты никому об этом не рассказывать и выбросить мой труп в озеро после того, как я пропущу себя через мусорный утилизатор, чем я и собираюсь заняться прямо сейчас?

Угол его губ дрогнул, превращаясь в улыбку.

— Тебе стыдно.

— Ещё бы... — пробурчала она, уже влезая в пижаму и стараясь не смотреть на него.

Он смотрел открыто, спокойно — слишком спокойно, как будто видел её насквозь.

— Ты смешная, когда настоящая, — сказал он мягко.

— Не подлизывайся. Я тебе ничего не расскажу. Я вообще обижена — и на тебя, и на Лану. — заявила Влада и решительно укуталась одеялом, повернувшись к нему спиной.

Пара секунд — и она почувствовала тёплое дыхание у уха. Затем лёгкий, почти невесомый поцелуй в шею. Так мягко, будто спрашивал разрешения.

— Мне нужно извиниться? — в его голосе слышалась привычная насмешка, но тише... теплее. Он навис над ней, и когда Влада открыла глаза — их взгляды столкнулись в полумраке.

Парадеев не успел ещё что-то произнести, как она приблизилась, и их губы встретились. Сначала осторожно, почти робко, словно проверяя, можно ли доверять этому моменту. Потом поцелуй стал глубже, медленнее, обволакивающим, поглощающим — и оба забыли обо всем, кроме этого ощущения.

Саша опустил руки на её лицо, проводя большим пальцем по щеке, по скуле, словно отмечая каждый момент, каждую эмоцию. Влада зажмурилась, растворяясь в его прикосновениях, в этом тихом, полном доверия пространстве. Она чувствовала, как все старые страхи, холод и сомнения постепенно уходят, оставляя лишь тепло и странное облегчение.

Она отвечала на каждый его жест, каждый поцелуй, как будто через это они говорили словами, которых давно не находили. И даже когда они отстранились, чтобы перевести дыхание, воздух был насыщен теплом, шепотом сердца и тихой электрической связью, которая делала невозможным сдерживать чувства.

— Лана пусть извиняется, — тихо произнесла она. И добавила уже почти сердито, в адрес самой себя: — Спи.

Он всё равно улыбался. Прижимая её ближе к себе.

— Спокойной ночи, Влада.

И впервые за долгое время она почувствовала, что действительно может заснуть рядом с кем-то без страха.

— Diu est quod nos invicem non vidimus. *— Давно мы друг друга не видели. (перевод с латыни)

— Olim. *— Слишком давно. (перевод с латыни)

TG: anchekzy