thirty-fourth part

Кабинет Владислава Парадеева, как всегда, был окутан полумраком. Тяжёлый запах сигарет забивал воздух так плотно, будто стены сами выдыхали табачный дым. Прошло достаточно времени, чтобы он оправился после смерти близкого друга и снова встал к рулям «Тёмного Союза». Но выглядел он... иначе. Измождённым, потухшим. Даже голос был не его — тихий, ровный, уставший.

Когда Саша вошёл, тот лишь коротко произнёс:

— Садись.

Никакого давления. Никакого крика. Это само по себе было странно.

Саша сел, закинув ногу на ногу, будто демонстративно показывая — разговор ему не интересен.

— Рассказывай. — начал Владислав, внимательно изучая лицо сына. — Как так получилось, что ради Эвелины ты поднял на ноги всю Москву? Насколько мне известно, ранения у неё не смертельные. Но ты заплатил в три раза больше, лишь бы ей дали лучшее обуродованые, лучшее лекарство, лучших врачей. Эта больница и так сотрудничает с нами... но ты устраиваешь истерику перед главврачом, угрожая воткнуть ему нож в глаз, если у неё давление упадёт. Это не слишком красиво.

Он говорил спокойно, ровно, будто пытаясь хотя бы голосом достучаться до Саши. Но тот резанул ответом, даже не моргнув:

— Ты меня позвал, чтобы отчитывать?

Владислав выдохнул, провёл пальцами по виску.

— Я понимаю, ты злишься из-за нашей последней встречи. Но, Саша, из-за своей напарницы ломать систему, которую мы строили годами...

Саша хмуро усмехнулся.

— Да? А лучше отправить её в другую страну под предлогом «там безопасно» — это нормально? Ты же прекрасно понимаешь, что теперь ей угрожает опасность. И я даже думать не хочу, что с ней может случиться то же, что и с Волковым.

— Сынок... — начал Владислав, но Саша его перебил.

— Я тебе не сын. Это во-первых. А во-вторых — ты ещё долго будешь говорить?

Наступила тишина. Густая, неприятная, давящая.

Владислав первым её разорвал:

— Я перестал чувствовать от тебя запах сигарет. Неужели бросил?

Саша дернул уголком губ. Не в улыбке. В презрении.

— С чего вдруг тебя это интересует? Напомнить тебе, отец, — он резко выделил последнее слово, — что ты спокойно отправил свою беременную жену одну в чужую страну, назвав это безопасностью? А она там погибла. Спасая меня. Хотя мог бы это сделать ты — если бы вообще присутствовал в моём детстве.

Он коротко усмехнулся. Ядовито.

— Зато был твой «друг». Который всё это время оказался тобой же. Тогда тебя ничего не волновало. А сейчас тебя волнует, почему я бросил курить? Серьёзно?

Владислав тяжело вдохнул.

— Ты даже не знаешь, почему я отправил твою мать за границу. Ты был в опасности. Тебя могли убить сразу после рождения. Врачи, обычные люди, любой человек, которому заплатят — готов был тебя убить. Так скажи, — он смотрел прямо в глаза сына, — я позаботился о вас или сделал хуже?

Саша тихо, почти на выдохе, произнёс:

— Melius fuisset si puer interfectus essem. *

Пистолет в его руках медленно вращался, отбрасывая холодные блики.

— Латынь тебе идёт, — горько усмехнулся Владислав. — Я надеялся, ты её хорошо выучишь. Так и есть. Молодец. Я... горжусь тобой.

Саша даже не шелохнулся.

— Мне звонил Борис Соколов. Говорит, ты выдернул у него Фурцева за двадцать пять тысяч долларов и даже не объяснил зачем. Ты хоть сам понимаешь, что это низко для Тёмного Союза? Теперь они думают что у нас нету профессионалов. — Парадеев смотрел внимательно, почти с любопытством.

— Фурцев — мой друг. — спокойно ответил он. — Я отлично помню, как ты тогда отказался брать его в строй, мол, зелёный, неопытный. С тех пор прошло три года — и теперь он лучший боец в Гвардии Ночи. Мне нужен не новичок, а тот, кто уже нюхнул пороху. И Даня таким стал.

— Если тебе нужны ресурсы, люди, охранники — бери. Только дай мне знать.

— Это всё? — коротко спросил он.

Отец кивнул.Саша уже направился к двери, когда услышал за спиной:

— Саш... поспи несколько часов. Ты выглядишь мертвецом.

Коридоры «Тёмного Союза» стали непривычно пустыми. Тихими. Давящими. Владислав в последние недели вычистил половину старого состава, привёл новых людей.«Так будет меньше крыс» — сказал он.Саша только усмехнулся тогда. Новые крысы обычно кусают больнее.

Лана стояла за стойкой, как всегда — одна рука на клавиатуре, другая придерживает чашку холодного кофе. В полумраке её лицо светилось экраном монитора. Увидев Сашу, она резко вскинула голову.

— Саша! — окликнула она, выдыхая так, будто ждала его целый час.

Он подошёл. Усталый, с покрасневшими глазами, но всё таким же собранным.

— Что-то случилось? — спросил он, хотя по выражению её лица и так было понятно: случилось.

Лана нервно облизала губы, поставив кофе не стол.

— Давай так, — проговорила она быстро, почти шепотом. — Я тебе даю информацию. А ты... впускаешь меня к Эвелине. Хоть на пару минут. Пожалуйста.

Голос звучал умоляюще, но без истерики — Лана знала грань, за которую лучше не переходить. Особенно сейчас.

Саша напряг челюсть.Он никого не подпускал к палате Влады. Никого. Даже Илья пока не знал, что она в больнице с повязкой на шее — и это была отдельная проблема.

— Сначала информация, — отрезал он. — Потом посмотрим.

Он провёл ладонью по лицу. Глаза жгло так, будто их натирали стеклом. Но сна не было даже в мыслях.

Лана быстро развернула монитор к нему.

— Я попросила отца проверить камеры всех клубов, — начала она, — посмотреть, не появлялся ли где-нибудь Андрей. Помню его лицо не идеально, но связи отца помогли. Мы составили фоторобот... кривоватый, но похожий.

На экране мелькнуло видео.

— Три дня назад в ночном клубе «Domino» заходил человек, очень похожий на Андрея, — продолжила Лана, постукивая пальцем по кадру. — Его обслуживал мой любимый бармен. Он сказал, что у него был шрам на шее. Идеально ровный, как сделанный лезвием.

Саша подался ближе и прищурился.Шрам был необычно ровным — таким мог оставить только один из лучших ножей России. Саша знал всех владельцев таких клинков наизусть, и около полугода назад в этот список добавилось ещё одно имя.

Лана тихо добавила:

— Когда я впервые увидела Андрея у нас за столом, тоже заметила у него линию на шее. Точно такую.

— Можешь распечатать фото с камер? — спросил Саша, не отрываясь от записи.

— Уже. — Она протянула ему распечатку. — И... ну? Теперь можно к Эвелине?

Invasion - место где Парадеев всегда встречается с друзьями. Там нет лишних ушей и глаз. Вип комната всегда свободная для него. За окном было мрачно и холодно. Осень уже на всю разошлась, на деревях уже почти не было листьев, а человека без шарфа уже было невозможно не неувидеть. Саша сидел на диване, напротив сидел Илья, его будто вырвали из реальности. Одно краткое сообщения от Парадеева "Нам нужно поговорить, адрес сейчас скину." уже очень сильно настораживает.

— Ну так что? Мы так и будем молчать или ты мне обьяснишь что вообще произошло? — уже с нажимом говорил шатен, провев рукой по волосам, всматриваясь в зеленые глаза навпротив.

— Эвелина в больнице.. — не успел Саша закончить, как Яцкевич уже резко встал с дивана.

— Какого чёрта?! — выкрикнул тот.

— Сядь, — холодно приказал Саша. — И выслушай до конца.

Илья замер, но не сел — только стоял, тяжело дыша, пальцы дрожали.

Саша продолжил:

— Три дня назад, после встречи с Кристианом, она вызвалась чтобы «домой» отвез её именно он. Но этот подонок подсыпал ей снотворное, это мне уже сказала врачи в больнице, сделав анализы.

В комнате стало ещё тише. Воздух будто сжался.

Илья медленно опустился на диван, потер лицо ладонями.

— И что дальше? — голос хрипел. — Как она вообще...

Саша отвёл взгляд в сторону окна. Серый свет падал на его лицо, подчеркивая усталость, которая села в нём глубоко.

— Он увёз её в квартиру. Связал. Очевидно, хотел передать Коваленко... — Саша сжал кулаки. — Но я её нашёл. Не вовремя, но... успел.

— Она... — Илья смотрел прямо в него. — Она сейчас в сознании?

Саша прикрыл глаза на секунду, будто собирая себя по кускам.

— Ненадолго. Её вырубает. Организм слабый после препаратов, стресса и потери крови. Но угрозы жизни нет.

Илья шумно выдохнул. Лёгкое, резкое облегчение — но тут же сменилось яростью.

— Кристиан?

— Мёртв. — Саша ответил спокойно. Ровно. Без эмоций. — Пуля в голову.

Илья кивнул медленно, будто это хоть немного возвращало равновесие.

Но затем посмотрел на Сашу иначе.

— Ты что-то скрываешь.

Саша поднял на него взгляд — прямой, спокойный. Леденящий.

— Нет. Всё сказал.

— Ты врёшь. — Илья подался вперёд. — Я знаю тебя слишком хорошо, Парадеев. Что ты недоговариваешь?

Саша молчал.

Илья почувствовал, как холод в комнате становится острее.

— Что ты, блять, недоговариваешь? — почти прошептал он.

Саша медленно выдохнул.

— Я уже больше недели пытаюсь найти хотя бы пару зацепок насчёт Коваленко, — Саша говорил ровно, но по напряжённым пальцам, сжимающим лист с распечаткой, было видно: он на пределе. — Но он не появляется вообще нигде. Ни на камерах, ни в отчетах, ни по нашим источникам. Тишина. Как будто провалился.

Он выдохнул и потер переносицу.

— Лана, подруга Эвелины, вычислила, что Андрей был три дня назад в клубе «Domino». Ты же знаешь... — он махнул рукой, будто отгоняя собственную слабость, — я не слишком... внимательный в этой всей бумажной херне. Документы, камеры, фото — не моё. Я работаю в поле, а не за компьютером. Поэтому... — он впервые за долгое время поднял глаза прямо на Илью. — Я хочу, чтобы мы вместе закончили с этим ублюдком.Если тебе нужны деньги — просто скажи сумму, я переведу.

Илья замер на секунду. Потом тяжело выдохнул, будто ему пришлось проглотить ком в горле.

— Саш... ты правда думаешь, что мне с тебя нужны деньги? — он качнул головой. — Это Эвелина. И если я могу хоть чем-то помочь ей... хоть на шаг приблизить её к нормальной жизни — к безопасности, к... — он запнулся, — к счастью... Тогда даже не сомневайся.

Он наклонился вперёд, упёршись локтями в колени.

— У нас одинаковая цель. Значит, я с тобой.

Саша коротко кивнул — впервые за последние дни в его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Хорошо... — он достал из внутреннего кармана листок с распечатанным фото. — Тогда слушай. Это — единственное изображение, где похожий на Андрея человек был замечен. «Domino», три дня назад. Фоторобот хреновый, но шрам совпадает. И это уже что-то.

Илья взял фото. Прищурился. Мимолётно дрогнула челюсть — то ли злость, то ли тревога.

— Я не видел Андрея уже много лет, — Илья всмотрелся в распечатку ещё раз, будто пытаясь вытащить из памяти каждую черту прошлого. — Но... да, похож. Слишком похож. Нужно съездить в этот клуб и допросить бармена, который был тогда на смене. Он единственный, кто видел его вблизи.

— Я поеду завтра, — коротко ответил Саша.

— Ладно. — Илья медленно кивнул. — Тогда вопрос: когда выписывают Эвелину?

Саша потер ладонью шею — привычный жест, когда он устал и сдерживал раздражение.

— Должны завтра либо в воскресенье.

— В воскресенье... — повторил Илья, будто примеряя слово. Потом, чуть тише: — В воскресенье день рождения Насти. Дочь Волкова.

Имя «Волков» в комнате прозвучало, как удар. Память о старом лидере, наставнике, человека с большим сердцем.

— Эвелина, несмотря на своё состояние, точно к ней полетит, — продолжил Илья. — Ты же знаешь её. Если она что-то решила — будет идти до конца, даже с ножевым ранением, перевязанной шеей и капельницей за спиной.

Саша вздохнул, откинувшись на спинку дивана.

— Я с ней полететь не могу, — сказал Илья, и голос стал ниже, почти глухим. — Есть... проблемы. Неважно какие. Но ей нельзя оставаться одной. Особенно сейчас.

Парни встретились взглядами.

— Полети с ней. Чтобы она не нашла себе ещё каких-нибудь проблем по пути.

Повисла пара секунд тишины.

— Я тебе доверяю, — сказал Илья неожиданно ровным, спокойным голосом. Он смотрел прямо в зелёные глаза Саши. — Эвелина... она мне близкий человек. Почти как семья. И я не переживу, если её жизнь закончится так же, как у Игоря Сергеевича.Он сглотнул.— А так... я буду знать, что с тобой она в безопасности.

Саша моргнул медленно, будто не до конца веря услышанному.

— Даже после всех ссор ты снова решил довериться мне?

— Эвелина не документ, — ухмыльнулся Илья, слегка наклонив голову. — Я не думаю, что ты сможешь ошибиться...Пауза.Ухмылка стала тоньше, опаснее:— Но если это произойдёт, Саш... я за себя не ручаюсь.

Повисла тишина.Густая, тяжёлая, но не неприятная. Скорее — честная.Они оба всматривались друг другу в глаза, пытаясь найти хоть тень лжи. Хоть намёк на скрытый мотив.Но в этот раз — не нашли.

— Я свяжусь с Ермолаевым, — сказал Илья, поднимаясь с дивана. — Он сможет найти больше, чем один снимок. Нам нужно как можно больше информации на Коваленко.

— А я подключу других парней, — Саша тоже встал, поправляя воротник куртки. — Так мы быстрее найдём этого подонка.

Илья чуть наклонился вперёд, протягивая руку:— Я надеюсь на тебя, Парадеев.

Саша пожал его руку. Крепко. Жёстко.Так жмут руки люди, которые готовы стоять спина к спине, несмотря на прошлое.Несмотря на старые обиды, глупости, непонимания, ссоры — сейчас у них одна цель. И один человек, которого они оба защищают.

Умеете ли вы прощать людей?Не смотря на боль, на ошибку, на предательство?Кажется, иногда именно те, с кем вы когда-то были на грани ненависти, однажды становятся теми, на кого вы сможете опереться в самую тёмную минуту.

Саша сейчас проживает не лучшее время своей жизни.Хотя...Было ли у него вообще что-то, что можно назвать «счастливой жизнью»?

На бумаге — идеальный набор. У него есть всё, что большинство посчитало бы билетом в идеальное будущее: власть, деньги, связи, сила, холодный ум, красота, харизма, уважение, влияние, любая девушка прибежит по одному его взгляду, по одному слову.

И всё же — внутри пустота.Такая глубокая, что иногда кажется: она родилась раньше его самого.

Многие говорят:«Лучше я буду один, но богат, чем с кем-то — в нищете.»

Но Саша знает другую правду.Ты можешь быть богатым, сильным, опасным, окружённым людьми —и при этом одиноким так, что одиночество режет хуже ножа.

И, возможно, именно поэтому он без колебаний согласился лететь с Владой.Не потому, что должен.А потому, что... когда речь о ней — одиночество перестаёт его душить так сильно.

Четыре дня пролетели мучительно, вязко, как будто кто-то растянул время и заставил Владу проживать каждую секунду заново.Для неё больница всегда была символом слабости. Порог, который пересекают только те, кто уже сдался. И сейчас она сама ходит по палате взад-вперёд, как зверь в клетке, лишь бы не слышать собственные мысли, не ощущать, как внутри всё корчится от стыда.

Она позволила себя одолеть.Она дала слабину перед Кристианом — и он победил.И если бы не появление Саши, она бы сейчас не ходила по палате — её бы выносили из квартиры в чёрном мешке.

Влада не помнила, как оказалась в больнице.Не помнила, как отключилась.Помнила только обрывки: тяжёлые веки, короткие вспышки сознания, и каждый раз — одно и то же лицо рядом.Саша.Сидит, опершись локтями на колени.Смотрит на неё не мигая.Иногда — спит прямо в кресле, запрокинув голову, словно бодрствовал сутки.

Но были и дни, когда его не было вообще.Тогда она только замечала за дверью массивные силуэты охранников — большие, молчаливые, вооружённые.

Сегодня её обещали выписать.А если не выпишут — она уйдёт сама.Хоть в больничной пижаме.Хоть босиком.Но она обещала Насте приехать на день рождения. Обещала купить много конфет. И обещание она должна выполнить.

Только мысли о Волковых резали сильнее, чем боль в шее.Как смотреть в глаза Насте после смерти Игоря Сергеевича?А что говорить Наталье Андреевне?Она боялась этого больше, чем любого анализа, любого диагноза.

Всё время в больнице её мир сузился до четырёх стен, Саши и охраны.Иногда заходил главврач — проверял аппараты, быстро о чём-то говорил с Сашей.Голос был приглушённый, будто специально, чтобы она не услышала.А может, так просто казалось — сон накрывал её слишком часто.

Сейчас Влада сидела на койке, нервно покачиваясь вперёд-назад, как будто могла раскачать время. Шея ныла тупой болью — там точно останется шрам. Уже листала интернет-магазины, выбирая шарфы, чтобы скрыть ранение. Она не хотела, чтобы Наталья Андреевна хоть на секунду испугалась, увидев её.

И вдруг — за дверью раздались приглушённые, но резкие голоса.Сначала тихие.Потом громче.Потом... почти крик:

— Михаил! Пустите меня к ней! — женский голос дрогнул, но не отступал.

Влада подняла голову.

Охранник ответил уже раздражённо, почти рычанием:

— Александр запретил кому-либо входить в палату. Девушка, успокойтесь!

Крики становились всё громче.

Влада рывком поднялась с койки — так резко, что телефон соскользнул с простыни и глухо ударился о матрас. Она почти бегом дошла до двери, дёрнула ручку и распахнула её.

За дверью стояла Лана — взъерошенная, растрёпанная, с глазами, полными паники и злости. Двое охранников держали её за локти, пытаясь удержать.

— Эвелина! — сорвалось у блондинки, голос дрожал и срывался.

Один из охранников поспешно заговорил:

— Извините за беспокойство, сейчас мы всё уладим, — другой уже тянулся к кобуре, доставая пистолет.

Влада метнула в него взгляд, от которого у любого нормального человека бы кровь стыла.

— Убрал пистолет. Или я лично засуну его тебе в задницу. — её голос был ледяным, ровным, без капли эмоции.

Охранник замер, даже перестал дышать.

— Александр Парадеев приказал никого не пускать, — выдавил он из себя почти шёпотом.

— Я её впускаю. — Влада выдернула Лану из их рук, закрыв дверь.

Лана почти рухнула на неё, обнимая так крепко, что Владе на секунду стало сложно вдохнуть.

— О господи... Эвелина... ты живая... я думала, всё... этот чёртов Парадеев никого к тебе не пускал... «ей нужен покой», говорит! Да я и есть твой покой! — Лана тараторила так быстро, что слова смешивались.

— Лана, — Влада упёрлась ей ладонью в плечо. — Успокойся. Ты сейчас больше похожа на безумную женщину, которой только что одобрили ипотеку.

— Рассказывай всё! — блондинка игнорировала сарказм. — От «я» до «а»! Как ты оказалась с ножевым ранением, почему Саша поднял на ноги всю Москву, и почему Кристиан валяется в морге с дыркой в башке?!

— Поднял всю Москву? — переспросила Влада, нахмурившись.

— Ты не знаешь?! — Лана округлила глаза. — Да там такой цирк был! Короче — как только ты попала в больницу, Саша начал угрожать всем подряд. Если хоть что-то у тебя ухудшится — он каждому по отдельности суставы переломает! Мой крёстный тоже под горячую руку попал...

— Подожди... твой крёстный?

— Мой крёстный — главврач этой больницы, — Лана устало закатила глаза. — Но это неважно! Потом Саша поднял половину полиции, всех своих знакомых, всех своих чертовых людей — чтобы вычислить личность Кристиана.

— И что, нашли? — Влада опёрлась на тумбочку — ноги едва держали.

— Нуу... — Лана поморщилась. — Только то, что он пару месяцев был бойцом Гвардии Ночи. Ну, и ещё пару мелочей. А вот по Коваленко — вообще пусто. Как будто его и не существует.

В этот момент дверь в палату тихо щёлкнула — это вошёл главврач.Лицо у него было измученным, глаза — красными, и было понятно: ему последние дни жилось нервно.

— Эвелина... — он посмотрел на Лану. — Лана? Ты что здесь делаешь?

— Это моя подруга, — отрезала Лана, подперев бок.

Главврач тяжело выдохнул, видимо, даже спорить не было сил.

— Понятно... Эвелина, сегодня мы вас выписываем. Но, прошу вас, на следующей неделе вы должны приехать к нам снова. На повторный осмотр. Это важно.

Он произнёс это так, будто заранее уже готовился к тому, что она проигнорирует. Но должен был предупредить.

— Хорошо. — спокойно ответила она.

Но Лана, выглядела так, словно сейчас начнёт спорить.

— Подождите, как выписываете?! Она же... она же едва двигается! — возмутилась Лана, делая шаг вперёд, но Влада перехватила её рукой за локоть.

— Лана. Я сказала — хорошо.

Главврач тяжело вздохнул, понимая, что переубеждать бессмысленно.

— Документы готовы. Вас заберут. — и, бросив на Лану предупреждающий взгляд, он вышел.

Дверь закрылась.

Лана тут же повернулась к Владе, глаза — огромные, полные паники и одновременно злости.

— Заберут... ты хоть понимаешь, кто тебя заберёт? — прошипела она. — Твой любимый напарничек!

— И что? — хладнокровно спросила Влада, поднимая с тумбочки свою сумку. Скорее всего её привез Саша, как и остальные её вещи.

— Эвелина, он чуть не взорвал половину больницы! — Лана всплеснула руками. — Люди думали, что начинается война между кланами!

Влада попыталась застегнуть молнию на сумке, но рана дёрнула, и её на секунду перекосило. Лана тут же подскочила:

— Ай-ай-ай! Сядь! Дай, я сама!

— Лана, если ты не перестанешь суетиться, я тебя выкину в окно. — сухо сказала Влада.

— Хорошо-хорошо, я молчу... но ты должна знать. — Лана резко понизила голос. — Саша... он был в ярости. Настоящей. Не показной, не той своей «я всех ненавижу» — а той, от которой люди бегут.

Влада не дрогнула, но пальцы чуть сильнее сжали край сумки.

— Мне всё равно, что он делал. — спокойно произнесла она.

Лана скептически фыркнула:

— Конечно. А то, что он не ел, не спал и угрожал всем, кто оказывал тебе помощь — это тоже тебя не волнует?

— Нет.

— Тебе бы в покер играть, клянусь богом. У тебя лицо каменное.

Влада ничего не ответила. Села, откинулась, будто экономя силы. Лана наконец успокоилась и начала аккуратно собирать вещи в сумку.

Минуту спустя дверь палаты тихо щёлкнула, и внутрь вошёл Саша.

Серые джинсы, тёмная футболка, чёрный бомбер, сидящий идеально. Прозрачные декоративные очки делали его образ почти академическим — если бы не тот холодный, прожигающий взгляд.

Их глаза встретились сразу. Не приветствие, не вопрос — изучение. Осторожное, острое, будто каждый искал слабость в другом.

— Тебя выписывают, — сказал он, даже не отводя взгляда.

— Это твоих рук дело? — ровно спросила Влада.

— Мы едем в Питер. К Насте. — так же спокойно, словно обсуждал погоду.

— Тебя не приглашали. — голос Влады стал ледянее.

— Меня не нужно приглашать. — он едва заметно приподнял бровь.

— Стоп, стоп, стоп! — резко вклинилась Лана, будто боялась, что сейчас в палате взорвётся мини-война. — Вот сумка. Всё сложила. Хорошей вам поездки! Приедете — Эви, напиши мне, ладно?

И не дав возможности возразить, Лана выскользнула за дверь, оставив их наедине.

Melius fuisset si puer interfectus essem. — Было бы лучше, если бы меня убили в детстве. (перевод с латыни.)

TG: anchekzy