twenty-seventh part

Свет пробивался сквозь плотные шторы — мягкий, утренний, чужой. Влада резко открыла глаза, и первое, что она ощутила — постель. Слишком широкая, слишком мягкая, слишком... не её.

Она села, не сразу понимая, где находится. Сердце глухо бухало в груди, голова будто наливалась свинцом. Тело было тяжёлым, но к сожалению живым. Она медленно провела рукой по постели — простыни пахли чем-то мужским, резким, но не чуждым.

Она не дома. Большая спальня. Высокий потолок, на тумбочке кружка с водой. На стуле у окна — её куртка. На ней широкая футболка, и серые большие штаны.

И в тот же момент холод пробежал по позвоночнику.

Все воспоминания вернулись лавиной: Волков, кровь, её пистолет на полу... голос «доверься ему»... и как она упала в темноту.

Грудь снова сжало.

Она обхватила себя руками, словно могла спрятаться от этого нового утра. На секунду захотелось закрыть глаза и снова потерять сознание — лишь бы не думать, где она и с кем. Но дверь тихо скрипнула.

На пороге стоял Саша. Взъерошенный, в домашней футболке, с чашкой кофе в руке. Его взгляд упал на неё — тяжёлый, изучающий.

— Проснулась? — сухо сказал он, не отводя глаз.

Влада едва удержала взгляд на Саше. Всё внутри кричало — бежать, но тело ещё не слушалось. Она чувствовала себя зверем, загнанным в клетку: чужая спальня, его квартира, и он стоит в дверях, перегородив выход.

Она опустила ноги на пол, холодный паркет немного отрезвил. Но даже встав, она всё ещё чувствовала слабость, тело на миг потеряло равновесие.

— Зачем я здесь? — её голос прозвучал хрипло, почти срывом.

Саша сделал несколько шагов внутрь, поставил чашку на тумбочку рядом с кроватью. Запах кофе разошёлся по комнате, такой домашний и обычный, что это только сильнее вывело её из себя.

— Ты отключилась. — Его голос был ровным, как сталь.

— Ты... — она почти сорвалась на крик, но сдержала себя. — Ты специально приволок меня сюда?

Саша прищурился, чуть склонив голову.

— А куда ещё? В морг сразу? Или в «Тёмный Союз»? А хотя, лучше было чтобы они увидели тебя рядом с телом Волкова и с твоим же пистолетом? — его слова ударили, как нож.

Она стиснула зубы. Всё внутри обожгло яростью и страхом одновременно. Он был прав. Чертовски прав.

— Тебе придётся объясниться, Влада, — он выделил её имя намеренно, — Потому что сейчас всё выглядит так, будто ты его убила.

Её дыхание сбилось. Сердце стучало где-то в горле.

Он сделал шаг ближе, и она ощутила его присутствие так сильно, будто стены комнаты сдвинулись.

— И до тех пор, пока я не услышу всё, — Саша говорил тихо, но в его голосе было железо, — Ты отсюда никуда не уйдёшь.

Влада почувствовала, что снова стоит на краю пропасти — только теперь падение будет ещё глубже.

Влада сжала кулаки, ногти больно впились в ладони.

— Ты мне никто, Саша. Понял? Никто. Ни судья, ни спаситель. И уж точно не тот, кому я обязана что-то объяснять.

Её голос дрожал от злости, но каждое слово звучало так, будто она била по нему плетью.

Саша лишь усмехнулся — сухо, криво, без намёка на радость.

— Никто? — он сделал шаг ближе, ещё один. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Его запах — табак, свежесть, что-то тяжёлое, прилипшее к коже — ударил в нос. — Значит, никто вытащил тебя из квартиры Волкова, когда ты рухнула в обморок? Никто забрал твое бездушное тело, чтобы не нашли тебя рядом с мертвым Волковым и твоим пистолетом? Никто забрал все улики, чтобы не подумали на тебя?

Влада вспыхнула.

— Замолчи! — она толкнула его в грудь, но он даже не качнулся.

Саша поймал её руку, сжал крепко, но не больно — ровно настолько, чтобы она почувствовала: вырваться не получится.

— Тебе страшно, Влада, — сказал он тихо, почти шёпотом, но так, что внутри у неё всё похолодело. — Но сейчас ты делаешь всё, чтобы это выглядело так, будто ты действительно виновата.

Она дернулась, освободилась, отступила к окну, хватая ртом воздух.

— Я сказала, ты мне никто. Не вздумай думать, что можешь держать меня здесь силой.

Саша медленно сел на кровать закинул ногу на ногу. Глаза его были прикованы к ней — спокойные, ледяные, изучающие.

— Тогда докажи, — сказал он спокойно. — Уходи. Но знай: за этой дверью тебя встретят вопросы, на которые у тебя нет ответов. И первая же ошибка — все решат, что Волкова убила именно ты.

Она застыла. В груди всё сжалось. Он не кричал, не угрожал — но его слова давили сильнее, чем пистолет у виска.

Влада рванула из спальни. В миг потерялась в пространстве, но тут же увидела входную дверь. Щеколда щёлкнула слишком громко в тишине квартиры. Она почти вылетела в коридор, не оглядываясь. Воздух там был душный, как будто стены сжимались, давили на грудь.

Она сделала несколько быстрых шагов — и остановилась.

Тишина. Но не та, что даёт передышку. Тишина, в которой слышны шаги за стенами, шорохи, чужое дыхание. Слишком много глаз будто смотрели сквозь щели.

Если бы меня нашли возле Волкова... если он сделает меня виноватой...

Мысли ударили холодом. Лёгкие будто перестали работать. Влада прислонилась к стене, сжала виски ладонями. Она знала правила этого мира — виноват не тот, кто стрелял, а тот, на кого удобнее списать. И сейчас это была она.

Сердце бешено колотилось. Ещё шаг — и всё. Капкан захлопнется.

— Блять... — выдохнула она сквозь зубы.

Ноги сами развернули её обратно. Она почти вбежала в квартиру, захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной.

Саша сидел в гостиной на диване, спокойно затягиваясь сигаретой, словно ждал именно этого.

— Быстро, — тихо сказал он. — Я думал, ты хотя бы дойдёшь до лифта.

Влада метнула в него взгляд, полный ненависти и отчаяния.

— Заткнись.

Саша улыбнулся едва заметно — уголком губ.

— Добро пожаловать в реальность, девочка моя.

Она бросилась к столу, вцепилась в край, чтобы удержаться, потому что руки снова дрожали. Грудь ходила ходуном, будто она пробежала марафон.

— Саша... если ты хоть слово скажешь не тому человеку... — её голос сорвался, но взгляд был острый, как лезвие.

Он выпустил струю дыма и ответил спокойно, почти равнодушно:

— Значит, мне решать, сколько у тебя времени.

Влада резко шагнула к нему. Стол за её спиной дрогнул, посуда едва не свалилась на пол.

— Не играй со мной, Саша, — голос её был срывающимся, но в нём слышался металл. — Что ты видел? Что ты понял?

Он спокойно докурил сигарету, затушил её в стеклянной пепельнице на подлокотнике дивана и поднял на неё глаза.

— Всё, Влада, — произнёс он тихо. — Абсолютно всё.

Сердце рухнуло вниз, руки тут же похолодели.

— Ты врёшь, — прошептала она, сжимая кулаки.

— Правда? — он чуть склонил голову набок. — Я видел твоё лицо, когда ты сидела на коленях рядом с ним. Я видел твой пистолет. И знаешь, что было самым громким в той комнате? Твоё дыхание. Ты дышала так, будто сама нажала на курок.

Она вцепилась в его футболку и рывком потянула его к себе, взгляд её горел.

— Я не убивала его! — слова сорвались с крика, почти переходящего в рыдание. — Я... я клянусь, Саша, я не могла!..

Саша не дёрнулся, не попытался её оттолкнуть. Лишь смотрел сверху вниз — холодно, внимательно.

Смерть Волкова задела его, он никогда не желал этому мужчине такого конца. Игорь Сергеевич был очень близким другом его семьи, когда Владислав узнал о случившемся в Испании, весь контроль полетел к черту, но отца смог удержать только этот мужчина, которого уже с ними нету.

— Тогда объясни, — его голос стал жёстче, резче. — Почему именно твой ствол лежал рядом с ним?

Влада замерла, пальцы дрожали, всё внутри горело. Её дыхание сбилось, слова застряли в горле.

Брюнетка резко разжала пальцы, оттолкнулась назад и рухнула на край дивана. Слёзы сами по себе выступили на глазах, но она не стала их стирать. Голос дрогнул, но прозвучал отчётливо:

— Я знаю, кто это сделал.

Саша прищурился. Его взгляд на секунду смягчился, он провел рукой по своим волосам, стараясь убрать эту мягкость и вернуть серьезность.

— Говори.

Она подняла глаза, полные боли и ярости одновременно.

— Андрей Коваленко. Бывший человек из «Братства Волка». Раньше он был самым доверенным, но после двадцать первого года — предатель. — Она сделала короткую, сухую паузу и будто проглотила воздух. — Вчера он мне позвонил. Сказал, что пистолет у него, и что он отдал его какой-то «копии» меня, чтобы поиграться. Я не поняла, о чём он говорит.

Её пальцы сжались в кулак, вены проступили на шее.— Пистолет был в той чёрной куртке, которую я отложила Лане. Я взяла его с собой на «петлю», подумала — лучше остаться на чеку, а потом на вечеринке... — она потрясла головой, не в силах собраться в одну мысленную линию. — Мы пили, были пьяны, мы с тобой... короче... кому вообще было до куртки? В хаосе кто-то мог легко вытащить ствол. Возможно, кто-то воспользовался, пока мы были не в себе.

Саша молча смотрел на неё, но взгляд его зацепился за её фигуру. Плечи будто опали, руки стали слишком тонкими, ключицы остро выпирали, а под глазами залегли глубокие тени.

Он помнил, какой Влада была ещё пару недель назад — собранная, сильная, каждая её линия тела говорила о контроле и силе. А сейчас перед ним сидела девушка, которую словно выжгли изнутри.

Саша сжал челюсть, не выдерживая.— Ты себя вообще в зеркале видела? — тихо, но резко спросил он. — Ты будто с каждой ночью теряешь ещё по килограмму.

Он прищурился, и в голосе впервые прорезалась не злость, а что-то другое — тревога.— Что ты делаешь со своим телом, Чернышева?..

Владу передёрнуло, будто от удара.— Ты и фамилию знаешь... — тихо произнесла она, протирая ладонями лицо, словно пытаясь стереть себя вместе с отчаянием.

— Ты себя убиваешь, — процедил он сквозь зубы. — Ты думаешь, Волков этого хотел? Ты думаешь, ему легче там... если ты сама себя медленно в могилу загоняешь?

Он шагнул ближе, его руки дрогнули, будто он хотел схватить её за плечи, встряхнуть, заставить очнуться. В его голосе стало больше жизни, чем за всё это время:

— Это все из-за Андрея?

Влада, будто сжатая пружина, подняла на него взгляд — в нём смешались, злость и бессилие.— Из-за тебя, Саша. — выдохнула она глухо. — А теперь скажи мне, что, чёрт возьми, мне делать?

Она резко поднялась с дивана, прошла мимо него, запустив пальцы в чёрные волосы.— Ты решил меня спасти? — её голос дрожал, но не от страха. — Решил запереть здесь, в четырёх стенах? Думая, что я убила самого родного мне человека? И это все из-за того, что ты оказался рядом и видел как я сидела на коленях в его крови? Да я лучше бы вместе с ним умерла, нежели тут оказалась!

Последняя фраза вырвалась из неё громким криком. Влада металась по комнате, как зверь, загнанный в угол.— А он всё просчитал... — в её голосе зазвучала горечь. — Всегда говорил: присмотрись к парню, не как к напарнику.

Она резко повернулась, ткнув пальцем в его сторону:— Ну что, присмотрелась! Только теперь, блядь, умер единственный человек, кому я по-настоящему доверяла! А ты... ты ведь знаешь всё, да? Всё, что было в папке под номером двадцать один. Видел каждую строчку, каждую фотографию.

Она подошла почти вплотную, глядя прямо в глаза.— Скажи, не мерзко ли тебе от меня?

Саша молчал.

— Ты никогда не будешь мне ближе, чем просто напарник и пусть проклянет меня Волков. — прошипела она, ткнув пальцем ему в грудь. Её глаза горели такой злостью, что казалось — вот-вот лопнут от напряжения.

Он не отстранился. Не моргнул. Просто стоял, позволяя ей вонзать каждое слово, как остро заточенное копье.

— Закончила? — хрипло спросил он, когда пауза затянулась.

Влада чуть дёрнула головой — то ли «да», то ли просто не выдержала этого спокойствия в его голосе.

— Отлично, — Саша шагнул ближе, так, что между ними остался всего вдох. — Теперь послушай меня.

Он говорил тихо, но в этом тоне чувствовалась сталь.— Я не вытаскивал тебя из того ада, чтобы запирать. И не потому, что решил быть героем. А потому что ты — единственный человек, кому я доверяю в этом дерьмовом мире.

Он чуть наклонился вперёд, и воздух между ними стал плотнее, горячее, будто сам наполнился напряжением их слов.

— Ты так уверенна что я видел ту папку? — он скривился, словно от горького вкуса. — Ты права, видел. Думаешь, я не понимал, что там? Понимал. Но, Влада... я не тащил тебя сюда из жалости. Я знал, что Коваленко играет против тебя. И я знал, что если я не вмешаюсь, тебя просто не станет.

Он замолчал, на мгновение сжав губы, будто пытаясь удержать что-то ещё внутри. Но взгляд оставался таким же — холодным, цепким, безжалостно честным.

— Ты не должна мне верить. — Он чуть усмехнулся, горько и коротко. — Но я сказал то, что сказал: ты — единственный человек, кому я могу доверить свою спину. Даже если ты меня ненавидишь. Даже если сейчас хочешь разорвать меня на куски.

Саша поднял руку — медленно, будто давая ей шанс оттолкнуть, — а второй рукой, пальцами едва коснулся её руки, что до сих пор дрожала.

— Мы оба в этом по горло, мы оба полностью в крови. — тихо сказал он. — И если ты сейчас уйдёшь — Коваленко добьёт тебя. Он уже начал.

Он прищурился, и в голосе появилась та самая сталь, но без привычной холодности — только усталость и решимость:

— Поэтому слушай: или мы добиваем его вместе, или нас похоронят поодиночке. Решать тебе.

День пролетел быстро, будто его просто вычеркнули из жизни.Саша уехал меньше чем через полчаса после их разговора — коротко, без взгляда. Только «Чувствуй себя как дома, бери все что нужно.» и тихий щелчок двери, от которого в квартире стало особенно пусто.

Убили Игоря Волкова — одного из старших, уважаемых лидеров в криминальном мире.На месте работали лучшие — аккуратные, молчаливые, с холодными лицами. Пистолет так и не нашли, естественно, ведь по словам Саши он его забрал. Обнаружили лишь странные следы у лужи крови, будто кто-то стоял рядом слишком долго, прежде чем уйти. Следы Влады. Кто и зачем убил старика, который и так уже едва дышал, — никто не знал. И, возможно, никто не хотел знать.

Влада сидела на диване с того самого момента, как Саша ушёл. Почти не двигаясь.Голода не было. Эмоций тоже.Всё внутри будто выгорело, оставив лишь крошечный огонёк, дрожащий где-то глубоко в груди. И если вдруг подует ветер — от него не останется даже искры.

Мысли возвращались к Сочи.К тёплым дням, к солнцу, к беззаботным разговорам, к их стычкам, к смеху.Тогда всё казалось простым. Тогда она ещё могла дышать.

Но двадцать второго сентября, в воскресенье, всё рухнуло.Человек, которого она, как всем казалось, ненавидела, узнал о ней всё — каждую деталь того, что она прятала от мира.Саша не кричал. Не обвинял. Просто смотрел.И в этих глазах было то самое разочарование, от которого хотелось исчезнуть.

Тогда, сидя в своей съёмной квартире, Влада поняла: Саша ей дорог.Слишком дорог.И только когда осталась одна — по-настоящему одна — она осознала, насколько сильно его не хватает.Хотелось услышать его голос. Хотелось вдохнуть этот запах — табак, впитанный в его одежду и пальцы, смешанные с ночным воздухом улицы. Хотелось снова почувствовать его руки — уверенные, осторожные, тёплые.Но глаза — нет. Только не его глаза.

Она боялась.Боялась, что если он сделает её счастливой — то потом, как и всё в её жизни, превратит в пепел.

Она скучала по Лане и Леше — скучала тупо и упрямо, как по воздуху. В голове рвалась пленка их последней встречи в аэропорту: её слова, брошенные в порыве, как ножи — «Если я сейчас захочу, вы оба будете лежать тут в собственной крови». Эти слова теперь звучали у неё в голове снова и снова, как битая пластинка, и каждый раз отдавало болью.

Карусель воспоминаний не останавливалась: всё те же сцены, те же взгляды, те же подлые фразы, из которых она сама же и вылепила себе темницу.«Ты никогда не будешь мне ближе, чем просто напарник... пусть проклянет меня Волков», — лязг этой реплики откололся в груди в самый болезненный уголок. Она пережёвывала её снова и снова, и каждый переваренный кусок делал рану глубже.

А фраза Саши — «ты — единственный человек, кому я могу доверить свою спину» — ударила сильнее всех. Возможно, это была хитро скроенная ложь, чтобы заглушить её страхи. Возможно, правда. Но от этого выбора — правда или ложь — ей не стало легче. Напротив: ей захотелось раствориться, исчезнуть, сделать вид, что её никогда и не было в его жизни, потому что страх быть найденной счастливой был сильнее тяги к теплу.

И в голове снова звучала его ультимативная простая формула, которая резонировала как приговор: «Или мы добиваем его вместе, или нас похоронят поодиночке».

Она закрыла лицо ладонями и поняла, что теперь у неё остался только один путь — либо сдаться этому миру, где никто не прощает слабостей, либо принять риск и шагнуть навстречу тому, кто может либо спасти, либо окончательно уничтожить. Сердце под животом колотилось не от страха — от выбора.

В замке щёлкнул ключ — тихо, почти неразличимо, но этот звук будто рассёк вязкую тишину квартиры, как лезвие по коже.Влада вздрогнула, не сразу осознав, что это просто дверь. Пальцы машинально сжались в кулак, взгляд оторвался от безжизненного окна.

Саша вошёл.На нём висела усталость, как мокрое пальто — помятая рубашка, осевший взгляд, холод в движениях. Он даже не посмотрел на неё, просто бросил ключи на полку, сбросил куртку и прошёл мимо, будто воздух вокруг был тяжелее, чем он мог выдержать.

— Всё превратилось в ад, — сказал он негромко, без надрыва, но в его голосе звучало то хриплое выгорание, которое бывает после ночей без сна и разговоров, где правда режет хуже ножа. — После убийства Волкова — собрания, допросы, подозрения... всех, кто хоть раз с ним пил кофе, всех проверяют.

Он облокотился на стол, и Влада заметила — у него дрожали руки.

— Тебе... не стоило оставаться одной, — добавил он после паузы, но слова прозвучали глухо, безжизненно, как у человека, уставшего чувствовать.

Она молчала.Только следила, как он закрыл глаза, провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть весь этот день с себя.

— Нашли отпечатки, — выдохнул он.

У Влады внутри всё оборвалось.— Чьи?.. — едва слышно.

Саша медленно поднял глаза.— На дверной ручке. Только наши.

Воздух между ними стал вязким. Слова повисли в нём, острые, как стекло.

— Отец уже знает, — продолжил он после долгой паузы. — Я сказал, что ты не могла... что я был там тоже. Попросил, чтобы тебя допросили завтра, а не сегодня. Пистолет я отдал им — на экспертизу. Но тот, кто это сделал... он был в перчатках. Это было чисто, слишком чисто.

Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась усталость и отчаяние.— Понимаешь, что это значит, Влада?

Она подняла голову. Лицо — бледное, каменное, только глаза горели каким-то тихим, страшным светом.

— Понимаю, — ответила она ровно. — Для них я теперь убийца Волкова.

Саша хотел что-то сказать — возразить, опровергнуть, защитить, — но язык будто прирос к нёбу.Он смотрел на Владу — и не узнавал её.Не хищную, не непоколебимую, не ту, что всегда держала голову выше остальных.Перед ним сидела женщина, из которой словно вынули жизнь. Не пуля, не кулак, не кровь — добила её правда.

— Только не вздумай снова закрыться, — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Мы разберёмся.

Она усмехнулась. Горько, сухо, будто у горла застрял кусок льда.— Разберёмся? — повторила. — Тебе легко говорить. У тебя за спиной отец, имя, связи. А у меня?.. — она чуть качнула головой, и в глазах мелькнуло безысходное отчаяние. — У меня теперь клеймо. «Убийца Волкова». Кто станет слушать меня, Саша? Никто.

— Меня будут, — жёстко сказал он, как будто сам себе не оставляя выбора.

Её взгляд вспыхнул.— А ты кто им теперь? — прошипела она. — Спаситель? Свидетель? Или тот, кто прикрывает убийцу?

Он сжал челюсть так, что побелели скулы, сделал шаг вперёд. Между ними осталось всего дыхание.— Я тот, кто видел, как ты рыдала над его телом, — произнёс он низко, сдавленно. — Не играет так убийца.

Она тихо усмехнулась, но в её улыбке было больше боли, чем во всех слезах мира.— Еще утро ты говорил совсем другое. Ошибаешься, Саша, — выдохнула. — Я слишком давно среди тех, кто умеет играть. Слишком давно сама играю в «Эвелину».

Он хотел что-то сказать, но не успел — она резко поднялась.Движение было резким, нервным, как у человека, которого загнали в угол.

— С меня хватит, — сказала тихо. Голос дрожал, но в нём слышалась решимость. — Сейчас я иду домой. Завтра я пойду к твоему отцу. Пусть решает сам, что со мной делать. Пусть даже сейчас меня собьёт машина по дороге — я не собираюсь быть твоей головной болью.

Она шагнула к двери, но Саша внезапно схватил её за руку, развернул и резко притянул к себе.Без слов. Без объяснений. Просто прижал — сильно, так, будто боялся, что если отпустит, она исчезнет.Резко. Почти грубо. Но по-настоящему.

— Не трогай меня... пожалуйста... — прошептала она, но голос дрогнул и утонул где-то у него в груди.

Он не послушал. Только крепче сжал руки на её спине, уткнувшись лбом в макушку. Дышал тяжело, сбивчиво, как будто сдерживал не слёзы, а ярость и боль.

— Я знаю, что говорил утром... — выдохнул он глухо. — Но теперь, Влада, пойми и ты. Волков был мне близким... почти как отец. И его смерть — это тоже не просто удар по тебе. Это и по мне, по всем нам.Он замолчал, сжал челюсть, едва сдерживая дрожь в голосе.— Я дурак, что в тот момент даже подумал обвинить тебя. Прости. Прости, слышишь?

Она медленно покачала головой, уткнувшись лбом ему в грудь. Слёзы потекли снова — горячие, немолимые, но теперь без истерики. Просто боль, спокойная и чистая, как пустота.

— Я не хочу жить теперь... — выдохнула она едва слышно. — Не хочу жить без него. Он подарил мне жизнь... а теперь из-за меня у него её отняли.

Голос сорвался.— Что я скажу Наталье Андреевне?.. Что скажу Насте?.. — тихо, почти детским тоном спросила она. — Ей же только одиннадцать исполнится на следующей неделе...Она сглотнула рыдание.— Саша, мне лучше исчезнуть... чем видеть их глаза.

Он сжал её сильнее, будто хотел физически не дать этим словам выйти наружу.— Не говори так, — прошептал он ей в волосы. — Просто замолчи, Влада. Не смей так говорить.

Она всхлипнула, и его ладонь легла ей на затылок — крепко, осторожно, с тем самым движением, от которого у неё внутри всё оборвалось.Мир снова стал тихим. Только их дыхание, смешанное, неровное.И где-то под кожей Влады пульсировала мысль: впервые за всё время кто-то держит её не потому, что хочет, а потому что боится потерять.

— К тебе Илья не может дозвониться. Он придёт сюда минут через десять, — тихо сказал Саша, глядя на неё внимательно.

— Нет... нет, нет, нет! — Влада резко отстранилась, будто обожглась. — Что я ему скажу?! Что я довела Волкова до смерти?! Что я даже не успела... — голос сорвался. — Не успела его спасти?..

Она зажала рот рукой, стараясь сдержать рыдания, но пальцы дрожали. Саша шагнул ближе — неуверенно, будто боялся, что она снова оттолкнёт.

— Ничего не говори, — глухо произнёс он. — Просто выслушай. Он, как и ты, сейчас не в состоянии думать.

— А я, по-твоему, в состоянии?! — резко вскинулась она. — Я даже дышать не могу, Саша! — её глаза блеснули влажным гневом. — Всё рушится, ты понимаешь? Всё, что у меня было...

— У тебя есть я, — перебил он, чуть повысив голос, но без злости.

Она замерла. В груди будто всё на мгновение оборвалось. В дверь постучали.

— А он быстрый, — хрипло произнёс Саша, бросив взгляд на дверь.

Влада мгновенно напряглась, будто её ударили током. Всё внутри снова сжалось — страх, вина, отчаяние. Она сделала шаг назад, не зная, куда себя деть.

— Нет, я не могу его видеть, — прошептала она. — Не сейчас. Не в таком виде.

— Поздно, — тихо сказал Саша.

Он подошёл к двери, но не сразу открыл. Несколько секунд просто стоял, держа ладонь на ручке. Вздохнул, бросил короткий взгляд через плечо:

— Не бойся, — мягко, почти просительно.

Она ничего не ответила. Только отвернулась, уткнувшись ладонями в лицо, и сделала несколько глубоких вдохов, будто пыталась заставить себя не распасться.

В проёме появился Илья. Волосы взъерошены, под глазами два тёмных круга от бессонной ночи, взгляд — усталый, потерянный, наполненный болью и непониманием, что будет дальше.Парни коротко кивнули друг другу. Саша молча закрыл за ним дверь и отошёл в сторону.

— Эвелина, — тихо произнёс шатен, будто боялся, что она снова исчезнет.Увидев её, его взгляд смягчился.— Почему ты не берёшь трубку?..

— Илья... — выдохнула она, но дальше слов уже не было — только слёзы. Они покатились сами по себе, бесконтрольно, горячие и горькие.

Илья шагнул ближе, не раздумывая, обнял её за плечи и прижал к себе. Его голова опустилась на её плечо, а она вцепилась пальцами в его куртку, как утопающий за воздух.Саша тем временем прошёл на кухню, поставил чайник — не вмешиваясь.

— Я... это была не я, Илья, не я... — голос Влады дрожал, почти срывался.

— Я тебе верю, — твёрдо сказал он, не отпуская. — Слышишь? Верю.Как только сообщили об убийстве, я пытался тебе дозвониться. Но ты была вне зоны. Потом только Саша сказал, что ты у него.

Она отстранилась, глотая слёзы, и, не глядя, прошептала:— Что говорить его семье? Что теперь делать?

Илья провёл рукой по лицу, устало выдохнул.— Если тебе будет не трудно... слетай к Насте на день рождения. Она должна увидеть, что ты жива, что ты рядом.

— Наталья Андреевна знает? — спросила Влада, почти шёпотом.

— Думаю, Владислав уже сообщил, — ответил Илья, переводя взгляд на Сашу, тот коротко кивнул.

— Нам нужно обговорить всё, что было. От начала до конца. Не скрывая ничего, Влада. — спокойно, но с лёгкой усталостью в голосе произнёс Саша, ставя на стол три чашки зелёного чая. Пар поднимался тонкими струйками, растворяясь в гулкой тишине квартиры.

— Он знает? — с недоверием спросил Илья, переводя взгляд с Саши на Владу.

— Как видишь, — глухо ответила она, садясь за стол. Голос звучал устало, словно от каждого слова уходили силы.

Они втроём молча уселись.Влада обхватила ладонями горячую чашку — первое тепло за весь день. Пить не хотелось. Просто позволяла себе чувствовать, как тепло впитывается в холодные пальцы.

— Как вы оба оказались у Волкова в квартире? — наконец спросил Илья.

Саша и Влада переглянулись — долго, почти вызывающе. Между ними будто пробежала немая вспышка воспоминаний, и первой взгляд отвела она.

— Вчера... — начала Влада тихо. — Я заметила, что забыла свою куртку с пистолетом. Ту, что одолжила Лане тогда, на гонке. Я пошла в штаб — Лана вернула куртку, но пистолета уже не было.

Она сделала короткую паузу, собираясь с мыслями, потом продолжила, не глядя ни на кого:— Уже возле подъезда мне позвонил незнакомый номер. Я взяла трубку... и услышала его голос.

— Андрея, — добавил Саша, и Влада кивнула.

— Он говорил, что «отдал мой пистолет поиграться моей копии». Сказал, что даже забавно наблюдать, как прошлое само возвращается, — её губы дрогнули. — Спрашивал, знает ли обо мне всё, Саша. Я ответила ему, что найду его и покончу с ним, но он только рассмеялся. Сказал: «Ты уже пыталась. Но не смогла».

Её пальцы сильнее сжали чашку, будто пытаясь не дать дрожи вырваться наружу.

— Где-то около половины первого мне позвонил Игорь Сергеевич, — начала Влада тихо, почти шёпотом. — Голос был спокойный... даже слишком. Он попросил, чтобы я приехала.

Она на мгновение замолчала, будто снова возвращаясь туда — в тот коридор, к запаху железа и холода.

— Когда я вышла из лифта, дверь в его квартиру была приоткрыта. Я сразу почувствовала — что-то не так. Вошла в зал... и увидела его. Он лежал на полу. Кровь уже почти застыла.

Голос дрогнул, но она продолжила:— Всё дальше будто провалилось. Я не помню ни шагов, ни звуков. Только, как вдруг зашёл Саша... и как Игорь Сергеевич успел сказать одно — «Доверься ему, Влада».

Она замолчала, глядя куда-то мимо, будто эти слова всё ещё звучали у неё в голове — как эхо, от которого невозможно избавиться.

— Мне тоже он звонил, — глухо произнёс Саша, опуская взгляд. — Где-то около двенадцати. Но я был далеко, на другом конце города. Поэтому приехал уже ближе к часу. Он сказал: «Если можешь, заедь. Нужно поговорить насчёт Эвелины.»

Илья нахмурился, перевёл взгляд с Саши на Владу.— Значит, сначала он не хотел, чтобы приезжала ты, — спокойно произнёс он, будто выстраивая цепочку. — Он ждал Сашу. Думал, тот доберётся быстрее. А когда понял, что не успеет — позвонил тебе.

— Это глупо, — выдохнула Влада, покачав головой. — Зачем было тянуть двоих в одну ловушку?

Илья посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.— Он знал, что сегодня его не станет, — сказал он тихо.

— Когда понял, что я не успею, он позвонил тебе. Хотел, чтобы хоть кто-то из нас был рядом.

— Нам нужно понять, кто забрал пистолет, — тихо, но чётко произнёс Илья. — С кем Лана была в тот вечер?

Влада задумалась, провела рукой по виску.— Мы долго сидели с двумя парнями, — наконец сказала она. — Они вроде как с запада. Кристиан — тот, что сидел рядом со мной, и его брат Адриан — возле Ланы. Мы обе тогда были... ну, не в лучшем состоянии, чтобы что-то анализировать. Они казались нормальными — вежливые, уверенные, не лезли в разговор, просто поддерживали. Говорили, что прилетели сюда по делам отца, тот у них вроде банкир... или кто-то при деньгах. Я не помню точно.

Она замолчала на пару секунд, потом добавила:— Но у Кристиана были странные руки. Мелкие ссадины, будто от старых ожогов, и татуировки — не простые, аккуратные, а сделанные наспех, была надпись на латыни. Не выглядели они как руки банкира. Скорее — как у человека, привыкшего к оружию или грубой работе.

Саша, сидевший напротив, усмехнулся.— То есть ты заметила, какие у него руки, но не обратила внимания, что рядом с вами сидят два чертовски подозрительных типа, которых никто не знает? — он хрипло рассмеялся, покачав головой. — Браво, Чернышева. Отличная наблюдательность.

— Ты серьёзно сейчас? — её голос дрогнул, но не от страха — от злости. — Да, я заметила его руки, а не лицо, потому что, прости, тогда мне было не до анализа подозрительных типов! — она смотрела ему прямо в глаза, пытаясь доказать что-то. — Лана тогда еле держалась на ногах, я следила за ней, а не за тем, кто там с какими глазами сидит!

— Ты была точно такая же как Лана. — сухо заметил Саша, глядя на неё исподлобья.

— А что я должна была делать, по-твоему? Пристегнуть Лану к себе наручниками?! — вспыхнула Влада. — Это не было заданием, это был, чёрт возьми, вечер отдыха!

— Для нас отдыха не существует, — процедил Саша, его голос был глухим, но в нём чувствовалось напряжение, которое вот-вот готово было сорваться.

— Главное, для тебя отдых всегда найдётся. Один звонок — и шея в «аксессуарах». — проговорила брюнетка, отводя глаза к окну, уже не в силах продолжать.

Между ними на секунду повисла тишина — такая плотная, что даже Илья не решился вмешаться. Он только опустил взгляд, потер переносицу, тяжело выдохнул.

— Хватит, — спокойно сказал он, но в его голосе звучала усталость. — Вы оба сейчас ведёте себя так, будто готовы убить друг друга.

— А может, так и есть, — холодно отрезала Влада, глядя прямо на Сашу. — Я теперь даже сама себе не верю, не то что кому-то.

Он не ответил. Только сжал кулаки, опустив взгляд.В его глазах промелькнула боль — настоящая, сдержанная, как удар, который не успели отбить.

— Если это действительно сделали Кристиан и Адриан, — тихо произнёс Илья, нарушая повисшее напряжённое молчание, — значит, они были не случайными людьми. Они знали, кто вы, где будете и зачем.

— Это бред. Адриан вообще потом Лану на свидание звал.

— Конечно, чтобы втереться в доверие, милая. Расскажи об этом Лёше, он тебе спасибо скажет, — бросил Саша.

— Угомони свою никому не нужную ревность, Саша.

— Ревность? У меня такого чувства нет. Если бы я тогда не разогнал тебя с этим Кристианом, ты бы уже раздетая была. Так я тебя спас или перервал хороший вечер отдыха?

Влада повернулась к нему медленно, будто каждое её движение требовало усилия. В глазах мелькнула усталость, но голос был таким же холодным:

— Смешно, что ты называешь это спасением.

— А как ещё? — Саша усмехнулся, чуть прищурившись. — Ты же сама не замечаешь, во что лезешь.

— В отличие от тебя, я умею держать себя в руках.

— Правда? Тогда объясни, почему твой пистолет оказался у неизвестных?

Воздух будто стал гуще. Илья молчал, следил за каждым из них — Влада сидела неподвижно, Саша чуть подался вперёд, между ними снова возникло то самое напряжение, которое чувствовалось всякий раз, когда один из них пытался доказать своё превосходство.

— Не перегибай, — сказала Влада ровно, но глаза блеснули холодным раздражением. — Ты хочешь обвинить меня?

— Я хочу понять, почему вокруг тебя всегда всё превращается в хаос, — ответил он тихо. — И почему этот хаос каждый раз тянет и меня.

— Может, потому что ты сам туда лезешь, — парировала она. — Никто тебя не заставляет.

Илья поднял руку, словно хотел их остановить:— Хватит. Сейчас не время выяснять ваши отношения. Нам нужно найти этих двоих — и понять, кто за ними стоит.

TG: anchekzy