twenty-sixth part

Следующее утро наступило сухим и душным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь занавески, залили квартиру светом и сделали воздух тяжёлым, почти невыносимым. Влада выпила очередную кружку чая и снова отправилась убирать квартиру. Вчера после визита к Игорю Сергеевичу её накрыло очередным приступом истерики. Каждое его слово резало сердце, а мысли о Саше снова завладели разумом, не оставляя ни секунды покоя.Кружка, которая стояла на подоконнике вчера разлетелась на мелкие осколки. Надо же было убрать этот беспорядок. Пройдя мимо зеркала, Влада остановилась и заглянула в собственные глаза. Карий цвет потускнел, черты лица стали еще более резкими. За четыре дня она сбросила почти два килограмма, питаясь одним чаем — это было чертовски плохо.

Руки потянулись к шкафу с одеждой. Нужно выбросить старое, постирать грязное, разложить всё по местам. Гардероб был сплошь в тёмных оттенках, почти все вещи — чёрные. Расставив всё аккуратно, Влада оглядела шкаф, будто ища что-то важное.

— А где моя куртка?.. — пробормотала она, больше самой себе, чем вслух.— Ах, забыла забрать у Ланы... — провела рукой по лбу, чувствуя раздражение.— Блять! Там же был пистолет! — вскрикнула она, и по телу пробежал холодок страха.

Речь шла о чёрной куртке — той самой, которую Влада тогда на гонках отдала Лане, чтобы та прикрыла всё своё достоинство. В суматохе она напрочь забыла про оружие, спрятанное во внутреннем кармане. А потом... потом литры алкоголя, впитанные её организмом, пьяный поцелуй с Сашей, размытые воспоминания. Куртка, пистолет — в тот момент это точно было последнее, о чём она могла подумать.

Злость вспыхнула мгновенно: дверца шкафа захлопнулась с такой силой, что по квартире прокатилось гулкое эхо. Она чувствовала — больше нет той самой Эвелины, холодной, стальной, не поддающейся эмоциям. Стоило случиться одному неприятному моменту, и из неё лавиной вырывалось то, что раньше она бы задавила одним взглядом.

К пяти вечера Влада уже стояла на пороге «Тёмного Союза». Лицо тщательно скрывала под слоем макияжа, отбеливала тёмные круги под глазами, но взгляд оставался мертвим. Волосы стянуты в высокий, тугой хвост, под чёрной жилеткой тёмно-бордовое боди, джинсы — прямые, строгие, без лишних деталей. Она шла не как на задание. Она шла прощаться.

Её шаги по коридору штаба отдавались гулом, будто сама судьба сопровождала её последний раз. В голове крутилась одна мысль: если не появляться здесь, Владислав обязательно что-то заподозрит. А причин для постоянных отговорок у неё больше не было.

— Эвелина!.. — крикнула Лана из-за стойки. Увидев Владу в дверях, она выскочила из-за ресепшена и подбежала к ней.— Господи... что с тобой? — её голос дрогнул, когда глаза заметили лицо девушки.

— А что со мной не так? — резко отрезала Влада, даже не остановившись.

— Ты выглядишь так, будто... из гроба выбралась. Глаза... пустые, как будто ты уже не здесь. Боже, Эвелина, чем тебе помочь? Ты и Саша... словно в одном гробу лежали.

— Ещё ассоциации будут? — холодный голос Влады резанул по воздуху, раздражение нарастает. — Не хочу терять своё время на твои пустые разговоры. Куртку с оружием попрошу вернуть.

— Эве... — начала Лана, но Влада оборвала её, резко и жёстко:

— Парадеев на месте?

— Я, да, — прозвучал голос позади. — А вот отца нет.

Она развернулась. С ненавистью к себе и к тому, что вообще обернулась.Пепельные волосы растрёпаны, глаза красные, усталые, на шее тёмный след, слишком красноречивый, чтобы не заметить. От него, как всегда, пахло табаком, но сейчас к этому примешивался крепкий виски. Их взгляды столкнулись, и никто не моргнул. Владе показалось, что в этих секундах они словно схватились на ножах.

— Тогда передай отцу: я больше здесь не работаю, — её голос был ровным, но каждая фраза давалась, как резаная по живому. — Если спросит причину — придумай что-нибудь. У тебя с этим хорошо выходит.

Она уже почти дошла до выхода, но Лана окликнула:

— Эвелина! Куртка! Я ж ещё на следующий день принесла, всё забывала отдать.

Влада взяла её, ощутила слишком лёгкий вес. Словно что-то отсутствовало. Пальцы скользнули к потайному карману. Пусто.Мир в одно мгновение замер.

Влада медленно подняла глаза на Лану. Тот взгляд был ледяным, опасным — словно приговор. У Ланы дрогнули губы.

— Что-то не так?.. — осторожно спросила она.

Следующая секунда ударила, как выстрел. Влада схватила её за плечи и резко впечатала в стойку. Дерево жалобно скрипнуло, Лана вскрикнула.

—В.. Эвелина! — резко выкрикнул Саша и шагнул вперёд, ухватив Владу за локоть. — Отпусти её!

Но та даже не обернулась. Её голос прозвучал так, как будто если сейчас не ответят правильно, кровь польется по зданию.

— Где пистолет?!

Взгляд Ланы метался, как у загнанного зверька.

— Я... я не брала!.. — едва пролепетала она, захлёбываясь собственным дыханием.

Саша дёрнул сильнее:

— Эвелина! Хватит!

Она наконец отстранилась, но глаза её полыхали.

— Либо ты врёшь, либо кто-то очень умело воспользовался твоей тупостью, — голос Влады прозвенел холодом, как лезвие.

Она резко отдёрнула локоть из руки Саши и шагнула назад, стараясь загнать дыхание в ровный ритм. Грудь всё равно тяжело вздымалась от ярости. Лана, всё ещё прижатая к стойке, дрожала, всхлипывала, прижимая ладони к груди, будто это могло защитить её от прожигающего взгляда.

— Ты вообще в своём уме? — глухо бросил Саша, прищурившись. В его голосе не было жалости, только раздражение.

— Забудь о моём существовании, — отчеканила Влада, её губы исказились ядовитой усмешкой. — Радуйся. У тебя больше нет напарницы.

Слова прозвучали как плевок, как последний удар.

Дверь громко хлопнула за её спиной, оставив внутри тяжёлый воздух, запах табака с виски.Влада шагала по двору быстро, как будто каждая секунда промедления могла сжечь её изнутри. Воздух Москвы резал лёгкие — слишком сухой, слишком пыльный.

Сердце колотилось. В висках стучало. Внутри всё рвалось наружу, как волна, готовая снести всё к чёрту. Хотелось закричать, разбить стекло ближайшей машины, вытащить из сумки пистолет и выстрелить просто в воздух, лишь бы заглушить этот ад внутри. Но она шла прямо, с каменным лицом, цепляясь за остатки самоконтроля.

«В.. Эвелина!» — эхом звучало в голове.Сука... он даже не понимает, что сделал.

Влада остановилась у угла здания, уперлась ладонью в холодную кирпичную стену и выдохнула. Пальцы дрожали. Грудь сжимала пустота.Она знала: ещё чуть-чуть, и она потеряет контроль окончательно.

Слёзы предательски скопились в уголках глаз, но она резко провела тыльной стороной ладони, не позволяя им упасть. Нет. Она не плачет. Она не даст слабости выйти наружу.

— Дерьмо... — выдохнула она шёпотом, вцепившись ногтями в ладонь так, что почувствовала, как на коже останутся следы от ногтей.

Она снова пошла по улице, с каждым шагом загоняя эмоции обратно в клетку.

Внутри бушевала буря. Гнев, злость, обида, страх — всё смешалось в один ком, но сильнее всего жгло чувство, которое она ненавидела больше любого другого.Ревность.Она подкрадывалась тихо, как зверь, из тени. Царапала изнутри, оставляя кровавые следы.

— Он не теряет время зря, — фыркнула Влада, губы скривились в презрительной усмешке.

Образ Саши, его разбросанные волосы, уставшие глаза и этот чёртов засос на шее врезался в память, словно нож. Снова и снова.Слёзы сами выступили на глазах. Горячие, колючие, как яд. Она смахнула их ладонью, но они всё равно вернулись.

— Да блять, что со мной!? — сорвалось с её груди, голос надломился. Она вскинула голову к небу, будто ища ответ. Но над ней сияло безжалостное солнце, яркое и пустое. Оно словно издевалось над её отчаянием.

Она сжала руку в кулак, ногти снова впились в ладошку. Сухая боль отозвалась, но эта боль была легче, чем та, что терзала изнутри.— Я никогда... никогда не позволю себе это чувство! — прохрипела Влада, почти рыча.

Она ненавидела любовь. Топтала её всегда, как только в сердце зарождался слабый росток. Но сейчас... сердце предательски билось только из-за него.И от этого хотелось разорвать саму себя.

Пол седьмого вечера, уже темнеет. Люди расходятся по своим делам, а девушка только дошла до своего подъезда. Телефон завибрировал в кармане. Резко, будто вырвал её из этого плена мыслей. На экране — незнакомый номер.Влада замерла. Пальцы дрогнули.

Незнакомые номера никогда не приносили ничего хорошего. Особенно теперь.

Она нажала на зелёную кнопку и поднесла к уху.

— Слушаю, — произнесла сухо, стараясь вернуть голосу прежнюю холодность.

В ответ — тишина. Потом тихий, почти шипящий мужской голос:— Ты слишком долго бежишь, малышка.

Владину кожу обдало холодом. Она узнала этот голос.

Коваленко.

Влада замерла у стены, сжала телефон так, что побелели пальцы.

— Ошибся номером, — холодно бросила она, пытаясь скрыть дрожь.

В трубке послышался короткий смех.— Нет, девочка. Я никогда не ошибаюсь. Ты знаешь это лучше всех.

Она стиснула зубы, заставляя себя говорить ровно:— Что тебе нужно?

— З звоню всего лишь поблагодарить за подарок, — его голос зазвучал ещё ближе, будто он стоял прямо за её спиной. — Твой пистолет. Хорошая вещь. Я даже позволил одной девочке немного потренироваться с ним. Такая же дерзкая, как ты в двадцать лет. Даже глаза такие же.

Сердце Влады сбилось с ритма. Её дыхание стало рваным, но она упрямо выдавила:— Зачем тебе мой пистолет?

— Ох, а я ведь и правда мог бы тебе рассказать. Но зачем? Гораздо интереснее наблюдать, как ты сгораешь изнутри. Скажи, Влада, ты уже рассказала Саше, кто ты на самом деле? Или он всё ещё смотрит на тебя, думая, что рядом только бездушная машина?

Она резко закрыла глаза, чтобы не дать слезам прорваться, и почти прошипела в трубку:— Если это ты ему все рассказал...

— Что? Убьёшь меня? — в его голосе слышалась издёвка. — Ты же и так пыталась, помнишь? В том складе. Но вместо этого сама осталась в крови.

Влада вдавила ногти в ладонь так сильно, что почувствовала, как кожа рвётся.— Я найду тебя, Андрей. И клянусь, в этот раз — закончу начатое.

На том конце послышалось протяжное выдохнутое «ммм» — словно он наслаждался её словами.— Жду, малышка. Только поторопись. Может, твоё отражение успеет встретиться с человечком быстрее чем ты.

Связь оборвалась.

Влада осталась стоять, прижав телефон к груди, дыхание рвалось наружу, как после пули в лёгкие.

Дверь хлопнула за её спиной так, что по стенам пошёл гул. Влада даже не заметила, как бросила ключи прямо на пол, будто те обожгли её ладонь. Квартира встретила её тишиной, но внутри всё орало, всё рвалось наружу.

Слёзы, злость, ревность, страх — всё смешалось в один дикий ком. Она шагнула в гостиную, ударила кулаком по стене так, что на костяшках выступила кровь.

— Зачем?! — крик сорвался с её губ, врезался в пустоту квартиры. — Зачем ты сука позвонил?!

Влада осела на пол, закрывая лицо руками. Сердце колотилось, в висках пульсировала боль.

«Зачем ему мой пистолет?.. Как он вообще его достал? Лана?.. Нет, это слишком просто. Андрей никогда не действовал в лоб. Он всегда выстраивал свою чёртову паутину, шаг за шагом, пока не душил окончательно».

Она резко поднялась, зашагала по комнате, будто зверь в клетке.— Украл. Использовал. Отдал какой-то девчонке... копии меня самой... — её голос дрожал, но в нём звучала ярость. — Игрушка, блядь!

Взгляд упал на зеркало. Из него на неё смотрела женщина с потухшими глазами, волосы выбились из хвоста, на губах следы укушенной до крови кожи. Ей показалось, что отражение усмехнулось, будто подтверждая слова Коваленко: «Игрушки не должны забывать, кто их хозяин.»

Часы истерики вытянули из неё всё. Слёз больше не осталось, внутри — лишь гулкая пустота, как будто сердце вынули и оставили чёрную дыру. Она сидела за столом, обхватив ладонями кружку чая. Горячий фарфор жёг кожу, но она не чувствовала боли. Глаза упёрлись в никуда, безжизненно, как у марионетки без нитей.

За окном город выдохнул двенадцать ночи. Тишина квартиры была гробовой. Она поднялась, машинально помыла кружку, и в этот момент телефон разорвал её мир. На экране высветилось имя: «Игорь Сергеевич».

Сердце больно дрогнуло. Она мокрыми руками выхватила трубку, пальцы дрожали так, что едва нажали кнопку.— Алло?... Игорь Сергеевич?

На том конце — гробовая тишина. Только дыхание.— Приедь... пожалуйста... — голос прозвучал мёртвым, хриплым, будто из-под земли.

Мир рухнул в одну секунду. В груди что-то сжалось так сильно, что лёгкие забыли, как дышать. Сердце застыло. Каждая клетка её тела знала: случилось нечто страшное.

Она сорвалась с места, даже не подумав переодеться. Выхватила из шкафа первую попавшую куртку, ключи чуть не выронила на пол. Вызвала такси на бегу, руки так дрожали, что экран телефона не слушался.

«Что-то случилось... что-то случилось...» — бежало по кругу в голове, как приговор.

На улицу она выбежала с красными, опухшими глазами, с разбитыми костяшками, покрытыми засохшей кровью. Сердце било не в такт, каждый шаг отдавался гулом в висках.

Она знала этот голос. Этот тон. Его нельзя спутать ни с чем.Так умоляли её жертвы... когда уже видели перед собой вечную тьму. Семь минут дороги превратились в пытку, словно её посадили в камеру без окон и заставили ждать приговора. Каждая секунда в такси растягивалась до бесконечности.

Поднявшись на двадцатый этаж, она бежала по коридору, дыхание сбивалось, сердце било по рёбрам так, что в ушах стоял гул. В самом конце она увидела дверь квартиры Волкова. Она была приоткрыта.

Холод мгновенно пробежал по коже, ноги ослабли, пальцы затряслись так, что она едва дотронулась до ручки. Мир застыл.

И тут второй лифт за её спиной звякнул, двери открылись с металлическим скрежетом. Шаги. Уверенные, быстрые. Она повернула голову — и её кровь застыла. Из-за угла шёл Саша. Его глаза в ту секунду показались ей чужими, тёмными, как сама ночь.

Она резко рванула внутрь квартиры, захлопнув дверь так тихо, как только смогла. Сердце стучало в горле, дыхание сбивалось. Она молилась только об одном: только бы не сюда. Только не за мной.

— ...Игорь Сергеевич? — её голос дрогнул.

— Влада... — донёсся из гостиной едва слышный, сломанный шёпот.

Она бросилась туда. Каждая секунда пути казалась вечностью. И когда её глаза увидели картину в гостиной — дыхание оборвалось.

Игорь Сергеевич лежал на полу. Его седые волосы липли ко лбу, грудь слабо поднималась и опускалась. Под ним расползалась густая тёмная лужа крови, впитываясь в ковёр, будто жадно поглощая последние минуты его жизни.

Влада упала на колени рядом с Волковым, пальцы судорожно сжались на его плечах. Горячие слёзы, которых ещё несколько часов назад уже, казалось, не осталось, вновь хлынули из глаз. Губы дрожали, голос ломался, срывался на невнятный шёпот:

— Игорь... Сергеевич... пожалуйста... нет...

Его кожа была холоднее, чем должна быть, дыхание рвалось неровно, и с каждым мгновением становилось тише. Кровь расползалась тёмным пятном по ковру, подбираясь к её коленям. Влада ощущала этот липкий холод через ткань брюк.

В этот момент за её спиной скрипнула входная дверь. Шаги — тихие, но уверенные. Она резко обернулась, сердце ухнуло вниз. В коридоре стоял Саша. Его лицо было сосредоточенным, серьёзным, но взгляд выдавал: он только недавно встал с постели.

— Игорь Сергеевич... — голос Саши прозвучал глухо, почти уважительно, когда он вошел в гостиную.

Он не спешил. Его лицо казалось каменным, но глаза сразу остановились на Волкове. На миг в них мелькнула тень — боль, растерянность, то, чего он сам себе не позволял.

— Что блять?!

Он шагнул ближе, и в тот миг Влада снова повернулась к Волкову. Она сжимала его ладонь обеими руками, шептала что-то бессвязное — мольбы, обещания, проклятия. Её тело дрожало, как в лихорадке.

Саша подошёл почти вплотную. На секунду между ними повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь коротким, рваным дыханием умирающего. И тогда Волков с усилием повернул голову к Владе. Его губы дрогнули, глаза уже затуманивались.

— Доверься... ему, Влада...

Слова сорвались тихо, едва слышно, но пронзили её, словно нож. Она замерла, всматриваясь в его лицо, и тут же почувствовала, как его грудь перестала подниматься. Последний вдох вырвался с хрипом, и всё стихло.

— Нет! — её крик сорвался отчаянным шёпотом. Она вцепилась в его плечи, потрясла его, но тело уже безжизненно обмякло. — Пожалуйся, нет... Игорь Сергеевич! Прошу... Настя ждет вас дома...

Секунда — и в воздухе повис гробовая тишина, только всхлипы брюнетки были слышны. Лишь теперь Влада заметила рядом с телом чёрный блеск. На ковре, в крови, лежал её пистолет.

Сердце сжалось. Она узнала его сразу — своё оружие, которое всегда держала под контролем. Откуда он здесь? Почему рядом с Волковым?

Саша стоял за её спиной — тень, присутствие, от которого становилось только тяжелее. Влада вцепилась пальцами в ковёр, глаза метались: лицо Волкова, уже застывшее в тишине смерти... её пистолет, блеснувший в крови... Саша, дышал так, будто сейчас умер его второй отец.

Сейчас всё выглядело так, будто именно она — убийца.

Грудь сдавило, дыхание стало рваными и коротким. Мысли сбились в беспорядочный гул, в висках стучало: нет... это не так... он должен знать... я не могла... Но слова не выходили наружу.

Тело вдруг предательски дёрнулось. Слабость ударила волной, как ледяной хлыст. Организм, целый день державшийся на пустоте — ни еды, ни сна, истерика, беготня, шок — сдался. Перед глазами всё расплылось, уши наполнились гулом, будто в них влили свинец.

— Влада... — Саша едва успел произнести, когда она обмякла.

Мир сорвался в темноту. Колени подкосились, пальцы соскользнули с холодного плеча Волкова, и она рухнула рядом с ним, в кровь и тень, уже не слыша ни звуков, ни слов.

TG: anchekzy