Магия и хрупкое сотрудничество

Тишина в гостиной стала плотной, тяжелой, будто перед грозой. Даже Флауви притих, его лепестки лишь слегка подрагивали. Все взгляды были прикованы к Азриэлю. Сара стояла, скрестив руки на груди, ее поза говорила о глухой обороне, но в глазах горел ненасытный огонь - жажда знаний, которые могли стать их спасением или окончательным приговором. Взгляд был прикован к Азриэлю и в нём читалось "Говори. И говори только правду" 

Азриэль тяжело вздохнул. Он подошел к закопченному камину и жестом пригласил всех сесть. Юки тут же опустилась на пол у дивана, снова взяв руку Кирона в свои. Сара осталась стоять, прислонившись к косяку двери. Взгляд монстрика скользнул по бледному лицу Кирона, по испуганному лицу Юки, и наконец остановился на Саре.

- Вы не там, где вы думаете. - начал он тихо. - Это не привычный вам мир, про который вы знали. Вы в том, что от него осталось.

- Объясни яснее. - потребовала Сара, не двигаясь.

- Магия, о которой все говорят... это не просто сила. - начал Азриэль, его голос звучал глухо, будто он пересказывал древнюю, проклятую легенду, Флауви фыркнул, но на этот раз без привычной ехидцы. - Ненависть. Но это уже не просто эмоция, а существо, стихия, болезнь. Она родилась из тьмы в сердцах людей и монстров, когда мы пытались жить на поверхности. - он замолчал, подбирая слова. - Она питается негативом. Злобой, страхом, отчаянием. И чем больше ее кормят, тем сильнее она становится и... меняет все вокруг. Переписывает память. Искажает реальность. Санс, Папайрус, все остальные... они не злодеи. Они жертвы. Они живут в правде, которую создала для них она. Мы называем её Ненавистью или же Скверной. 

- Скверна... красивое слово для того, что превратило всех в идиотов, - пробормотал он.

- В самом начале, - продолжил Азриэль, игнорируя реплику цветка, - наш мир был обычным. Монстры долгое время жили в подземелье, но потом вышли на поверхность и начали снова жить с людьми. Тогда магия была нейтральна. Она была частью мира, как вода или воздух. Но люди... они обнаружили, что могут сделать ее сильнее. Намного сильнее. Для этого нужно было лишь одно - подпитывать ее самыми темными эмоциями. Страхом. Отчаянием. Ненавистью. Это выяснилось просто: постепенно между монстрами и людьми начали возникать конфликты. Расизм, разность менталитетов. Просто потому, что монстры отличались, люди начали нас ненавидеть. И те кто нас ненавидел поняли что стали сильнее. 

Сара не моргая смотрела на него. В ее голове складывались кусочки пазла: вступление к игре, ожесточенные атаки монстров, та самая ловушка, что едва не убила Кирона.

- Они стали взращивать ненависть, качать, как насосом, своими войнами, жестокостью, предательствами, - голос Азриэля дрогнул. - И "магия" ответила им взаимностью. Она стала тем, чем они ее кормили. Она стала Злом в чистом виде. Она обрела... голод.

- И вы запечатали ее. - тихо сказала Юки, глядя на повязки Кирона. - Унесли с собой под землю.

- Мы попытались. - поправил ее Азриэль. - Но запечатать голод невозможно. Его можно лишь изолировать. Мы думали, барьер, который пропускает только монстров, станет для нее ловушкой. Что без своих главных "кормильцев" в лице людей она ослабнет. Мы не знали, что она... заразила саму основу Подземелья. Почву, воду, воздух. И нас.

Сара медленно выпрямилась.

- И что? Вы все теперь ее рабы? Она диктует вам, что делать? - в ее голосе вновь зазвучал привычный скепсис.

- Нет. - резко ответил Флауви. - Она не разумна. Она как... как плесень. Она не приказывает, она изменяет. Она просачивается в твои мысли, в твои воспоминания, и шепчет: «Посмотри, как они тебя ненавидят. Ты должен ненавидеть в ответ. Это единственный способ выжить». И ты начинаешь верить. Ты начинаешь видеть врагов в тех, кто, возможно, и не думал тебе вредить. - Азриэль кивнул, его глаза были полны печали.

- Наша история, наша память... все было переписано. Монстры искренне верят, что мы всегда охраняли Скверну от людей, которые жаждут ею завладеть. Они не помнят, что когда-то мы жили на поверхности. Что мы пытались спасти и людей, и себя. Санс, Папайрус... они верят в свою правду. И эта вера делает их сильнее, потому что питает ту самую Скверну, которую они, по их мнению, защищают. Это порочный круг.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Кирона. Картина была ужасающей. Они находились не просто во враждебном мире. Они находились внутри живого, дышащего организма, чья самая суть была настроена их уничтожить, выкачать из них все темное и использовать это против них.

- А вы? - Сара разглядывала их обоих. - Почему вы не... переписаны?

Азриэль и Флауви переглянулись. Между ними пробежало то самое понимание, которое бывает только у существ, прошедших через ад вместе.

- Мы... не совсем настоящие. - тихо сказал Азриэль. - Нас вернули. Собрали по кусочкам с помощью Решимости, чистой, не зараженной силы. Эта Решимость... она как прививка. Она не делает нас невосприимчивыми, но дает иммунитет. Мы помним. И мы вынуждены играть свои роли, потому что, если Скверна поймет, что мы не под ее контролем... она сотрет нас, как ошибку. Нас и тех, кого мы пытаемся защитить. Мы помним. Помним мир до этого. Помним друзей. Помним, какими они были.

- И мы обречены смотреть на этот цирк каждый день. - мрачно добавил Флауви. - И притворяться, что мы такие же сумасшедшие, как и все.

Юки сжала руку Кирона.

- Но... если они не злодеи... мы причинили им боль... Папайрусу...

- Они напали на нас первыми! - голос Сары снова зазвенел сталью, но в нем послышались нотки защищающейся, а не нападающей. - Они пытались убить Юки! Что мне было делать? Предложить им чай и печенье?

- Они видят в вас угрозу! - воскликнул Азриэль. - Их реальность говорит им, что люди пришли, чтобы украсть Магию Ненависти и уничтожить их мир! Они защищают свой дом так, как могут! Так, как их заставили верить!

В комнате снова повисло молчание. Картина складывалась в ужасающую мозаику. Они были не просто нежеланными гостями в чужой истории. Они были актерами, брошенными на сцену посреди спектакля, где все роли уже давно распределены, а сценарий написан силой, для которой они были лишь пищей.

Сара закрыла глаза. Ее мозг, всегда такой быстрый и расчетливый, работал на пределе. Все, что она слышала, было безумием. Но это безумие идеально объясняло все, что с ними произошло. Изменённый сюжет. Жестокость монстров. Их собственную готовность на все ради выживания. Даже яд в ранах Кирона - не просто яд, а концентрированное зло, пожирающее его изнутри. "Значит события сейчас, это не начало, не основной сюжет. Можно сказать что это история после счастливого финала пути пацифиста. Монстры вышли на поверхность, какое-то время жили с людьми, но люди как всегда всё испортили." Она открыла глаза. Взгляд ее был твердым и холодным, как сталь.

- Хорошо. Допустим, я вам верю. - она сделала паузу, давая словам нужный вес. - Тогда ответьте на главный вопрос. Как нам отсюда выбраться?

Азриэль смотрел на нее с странной смесью жалости и надежды.

- Я не знаю. Я не знаю, можно ли вернуться. Барьер... он не такой, как в старых легендах. Но... - он замолчал.

- Но что? - выдавила Сара.

- Но вы - первые, кто отличается. Ваши души... они другие. Особенно твоя, - он посмотрел прямо на Сару. - Никто из монстров не может тебя "прочитать". Ты для них - слепое пятно, так же как и для Ненависти. Возможно... именно поэтому вы смогли пройти так далеко. И возможно... именно поэтому вы можете что-то изменить.

- Мы не хотим ничего менять! - почти выкрикнула Сара. - Мы хотим домой!

В этот момент слабый стон заставил всех вздрогнуть. Кирон на диване повернул голову. Его веки дрогнули, и он с трудом разлепил их. Ярко-желтые глаза, потускневшие от боли, с трудом сфокусировались на Саре.

- Р... Рами? - его голос был хриплым шепотом. - Ты... опять споришь с... местными?.. Голова... болит...

Юки ахнула и снова прижала свою руки к его ранам, но Сара была быстрее. Она резко опустилась на колени рядом с диваном, схватив его за руку.

- Молчи, идиот. - сказала она, но в ее голосе не было ни капли прежней резкости. Было лишь хрупкое, едва сдерживаемое облегчение. - Твой план был дерьмовым. Лежать и почти умирать - не стратегия.

Уголок рта Кирона дрогнул в подобии улыбки.

- Зато... сработало... Вы... целы?

Сара закусила губу и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

В этот миг что-то щелкнуло. Цель «вернуться домой» внезапно показалась призрачной и далекой. Перед ними была другая, более простая и жестокая цель: выжить в мире, который видит в тебе угрозу, который сам является жертвой, и в котором твой самый сильный боец лежит, отравленный силой, питающейся отчаянием.

Сара подняла взгляд на Азриэля. В ее рубиновых глазах горел новый огонь. Не гнев, не страх, а холодная, безжалостная решимость.

- Никто никогда не доходил до конца. Но... есть легенда. Вернее, старая теория Гастера. Он считал, что если уничтожить ненависть... - начал говорить козлёнок, до того как этот огонь решимости погас. 

- ...то болезнь отступит. - закончила за него Сара. - И барьер можно будет снять.

- В теории. - тут же вклинился Флауви. - А на практике это значит лезть в самое пекло, прямо в пасть к самому могущественному и безумному монстру в Подземелье. 

- К кому? - одним словом спросила Сара.

Азриэль опустил голову.

- К самой скверне. Самой Ненависти. 

- И где она?

- На самом деле мы сами не знаем где она запечатана. Но имеем предположение что в самом сердце Подземелья. Если уничтожить Ненависть, тогда Гастер сможет придумать как можно отправить вас обратно. Сейчас он исполняет роль короля Подземелья, так что вам придётся...

Он не договорил, но все поняли. Юки сжала руку друга, её губы задрожали. Сара поднялась и сделала шаг вперед. Ее лицо было маской спокойствия, но по его краю уже ползли трещины.

- Хорошо. - сказала она во второй раз за этот вечер, и это слово прозвучало как приговор. - Так. Мы не можем уйти, пока не разберемся с этой... Ненавистью. Значит, мы ее уничтожим. План такой. Мы лечим Кирона, уничтожаем ядро и идём к этому Гастеру. Альтернатива - медленная смерть здесь, в этой проклятой норе. У кого-то есть другие предложения? 

Она посмотрела на Юки, на полубессознательного Кирона, и потом снова на Азриэля.

- Вы нам поможете. Вы знаете правила этого ада. А мы... - ее губы тронула почти невидимая улыбка, лишенная всякой радости - Мы будем тем непредсказуемым фактором, который в нем не прописан. Рассказывай все, что знаешь. С этого момента у нас общая война.

В ее тоне не было места возражениям. Это была констатация факта. Ее воля, ее отчаяние и ее ярость снова сплавились в единый, неукротимый стержень. Флауви смотрел на нее с чего-то похожим на уважение.

- Ты либо самая большая дура, которую я видел, либо... нет, ты просто дура. - сказал он. Но в его "голосе" не было прежней злобы. Была усталость. И, возможно, крошечная искра той самой надежды, что когда-то спасла его и Азриэля.

Азриэль смотрел на Сару, и в его глазах горел тот же огонь, что и в ее.

- Я проведу вас. - просто сказал он. - Насколько смогу.

Сара кивнула. Перемирие было заключено. Не из-за внезапной дружбы или доверия. А потому что у них не осталось другого выбора, кроме как идти вперед, в самое сердце тьмы, и надеяться, что их собственной ненависти и решимости хватит, чтобы выжечь ее дотла.