Глава 3. Сближение Ибрагима и Хатидже

Прошёл день. Уже к вечеру во дворце официально объявили, что правление временно разделят между Хатидже Султан и Ибрагимом Пашой. Эта новость быстро разлетелась не только по гарему, но и далеко за пределы дворца. Слухи дошли даже до Вены. Там сначала не поверили — разве возможно, чтобы у власти стояли сразу двое?— Я уверена, сейчас в Вене смеются без остановки, — раздражённо сказала Хатидже, сидя в своих покоях рядом с Махидевран.— Кто «они»? — спокойно спросила Махидевран.— Вена. Кто же ещё?— Хатидже, успокойтесь. Наоборот, вам стоит гордиться. Не каждой женщине выпадает такая судьба.— Тебе меня не понять, Махидевран. Ты думаешь только о себе и о Мустафе.— Госпожа, вы ошибаетесь.— Ошибаюсь? — Хатидже резко повернулась к ней. — Ты была женой моего покойного брата. Ты живёшь в этом дворце. Ты видишь всё, что происходит. И сейчас сидишь рядом со мной, будто ничего не изменилось.— Я не хочу с вами спорить, госпожа, — тихо ответила Махидевран. — Но и оправдываться не стану. С вашего позволения.— Обиделась? Что ж, иди.Махидевран молча поднялась и вышла.Как только дверь за ней закрылась, Хатидже нервно выдохнула и тут же позвала:— Нигяр!Через мгновение в покои вошла Нигяр.— Что прикажете, госпожа?— Позови ко мне Ибрагима. Срочно.— Слушаюсь, госпожа.Нигяр поклонилась и быстро вышла. Хатидже осталась одна. Она несколько раз прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. В голове шумели мысли: страх, тревога, злость..и странное чувство, которое она пока не могла понять.Прошло около десяти минут, и вскоре за дверью раздался громкий голос:— Дорогу! Ибрагим Паша Хазретлери!Хатидже невольно усмехнулась.В покои вошёл Ибрагим.— Госпожа, — он почтительно поклонился.— Не стоит, Ибрагим, — мягко сказала Хатидже. — Думаю, нам уже пора привыкать друг к другу. Может..на «ты»? Всё-таки мы теперь сидим на одном троне.Ибрагим поднял на неё взгляд и слегка улыбнулся.— Неплохая мысль, Хатидже. Я не против. Признаюсь, я даже удивлён.— Чем же?— Я привык что всего лишь слуга, а тут такие перемены— Ты про этот крик у двери? — Хатидже тихо рассмеялась. — Похоже, нам обоим придётся привыкать.— Похоже на то.Они оба усмехнулись, и впервые за долгое время напряжение между ними исчезло.— Ибрагим, — чуть тише сказала Хатидже, — я давно замечаю у нас с тобой слишком много общего.— Я тоже это заметил, — ответил он.В этот момент Хатидже повернулась к двери:— Нигяр! Принеси нам щербет.Нигяр, стоявшая у входа, сразу отозвалась:— Сейчас, госпожа.Но, когда она вошла на мгновение, Хатидже заметила: лицо у Нигяр было напряжённым, будто она чем-то расстроена. Однако сейчас Хатидже не стала задавать вопросов.Нигяр ушла.— Ну вот, мы остались одни, — с лёгкой улыбкой заметил Ибрагим.— Не понимаю, к чему ты клонишь.— Уже ни к чему, — он чуть смутился. — Так зачем ты меня позвала?Хатидже села ближе и посмотрела на него серьёзно.— Вена насмехается над нами. Считает, что двое не могут удержать власть. Я хотела узнать, что ты собираешься делать.— Я уже слышал об этом, — ответил Ибрагим. — Но я не хочу начинать войну сейчас. Во дворце ещё слишком свежа боль после смерти Сулеймана. Пусть сначала всё утихнет.— Значит, будем ждать?— Не совсем. Я могу начать осторожно укреплять армию. Без лишнего шума.— Вот это уже лучше, — кивнула Хатидже. — Начинай постепенно. Пусть они смеются... а потом пожалеют.Ибрагим посмотрел на неё с уважением.— Ты быстро учишься.— У меня был хороший брат, — тихо ответила она. — И, кажется... не менее хороший союзник.На мгновение между ними повисла тишина.— Я хотела сказать ещё кое-что, — произнесла Хатидже.— Слушаю.— Наши покои. Не кажется ли тебе, что нам стоит быть ближе? Если мы правим вместе, нам будет удобнее чаще советоваться.Ибрагим задумался.— Мысль хорошая. Но сейчас не время тревожить весь дворец перестановками. Давай сначала привыкнем к новому положению. И без того, куда бы мы ни пошли, везде кричат: «Дорогу!»Хатидже улыбнулась.— С тобой даже тревога звучит спокойно.— А с тобой даже тяжёлый день становится легче.Она неожиданно взяла его за руку. Осторожно. Почти несмело.— Ибрагим... ты очень хороший.Он замер, но не отстранился. Наоборот, накрыл её ладонь своей второй рукой.— А ты, Хатидже Султан... не только добрая. Ты ещё и очень красивая.Он слегка усмехнулся.— Повезёт твоему будущему мужу.Хатидже не успела ничего ответить.— Я здесь, госпожа, — резко раздался голос Нигяр.Оба одновременно обернулись.Нигяр стояла в дверях с подносом, на котором был щербет. В её голосе прозвучало что-то холодное.— Как давно ты здесь? — спросил Ибрагим.— Достаточно, — коротко ответила она. Потом, чуть помолчав, добавила: — Около пяти минут.Хатидже и Ибрагим переглянулись. На их лицах появилась неловкая улыбка.— Оставь щербет и можешь идти, — сказала Хатидже.— Как прикажете.Нигяр поставила поднос и быстро вышла.После этого разговор уже пошёл легче. Они долго сидели в покоях, обсуждали дворец, обязанности, прошлое, страхи, воспоминания о Сулеймане. Но постепенно разговоры становились всё менее официальными и всё более личными. Хатидже вдруг поняла, что рядом с Ибрагимом ей впервые за долгое время спокойно.Спустя некоторое время Ибрагим вдруг поднялся.— Хатидже... ты не против?— Чего именно? — с улыбкой спросила она.Он с лёгкой гордостью достал свою скрипку.— Моей вечной спутницы.— Твоя великая скрипка? Конечно, не против.Ибрагим усмехнулся.— Тогда, может, выйдем на балкон?— Пойдём.Они вышли на балкон. Вечерний воздух был прохладным, над дворцом уже медленно сгущались сумерки. Впервые за последние недели здесь было тихо.Ибрагим встал напротив неё, прижал скрипку к плечу и начал играть.Музыка разлилась по дворцу мягко, печально, но удивительно красиво. Хатидже замерла, слушая. В каждом звуке будто жила их общая боль — смерть Сулеймана, страх перед будущим, и что-то новое, ещё не названное.Вдруг её взгляд случайно скользнул в сторону.На соседнем балконе стояла Нигяр. Она смотрела на Ибрагима — странно, почти не отрываясь. На её лице были слёзы, но при этом она будто улыбалась сквозь них.Хатидже нахмурилась, но сначала не придала этому значения.И только спустя пару секунд её сердце сжалось.Этот балкон...Это был балкон покойного Сулеймана.Музыка продолжала звучать, но теперь в воздухе вновь появилось тревожное чувство.Будто вместе с новой близостью пришло и предчувствие новой беды...