12. Рассвет на крыше.

Прошло несколько недель. Жизнь Нираги превратилась в кромешный ад. С уходом Акиры исчез не только его щит, и последние причины для страха у хулиганов. Теперь они творили всё, что хотели, с ощущением полной безнаказанности. Но что было хуже синяков и унижений — это ледяная пустота внутри. Он был трусом, предателем, и каждый новый день лишь подтверждал это. Его мысли были заполнены сожалением за собственный проступок несколько дней назад.

Однажды вечером, после очередного «ритуала» в туалете, он не пошел домой. Ноги сами понесли его по знакомому маршруту. Он стоял под её окнами, мокрый, в грязной школьной форме, с трясущимися руками. Достав телефон, он написал единственную правду, на которую у него хватило сил. На которую он решался, казалось, целую вечность:

«Я был не прав. Во всем. Можешь выйти?»

Акира получила сообщение, сидя у себя в комнате. За эти недели она прошла через гнев родителей, попытки найти новую школу и полное эмоциональное выгорание. Она не чувствовала ничего: ни злости на Нираги, ни жалости к себе. Одна сплошная, серая апатия. Его имя на экране не вызвало ни всплеска ненависти, ни тепла. Лишь лёгкое раздражение. Зачем? Всё уже было кончено. Но что-то, может быть, та же самая апатия, заставило её подняться с кровати и выйти.

Она увидела его под тусклым фонарём улицы. Он был жалок. И это не вызывало у неё желания защитить, как раньше. Только усталость.

— Что тебе, Нираги? — её голос прозвучал ровно и безэмоционально.

Он вздрогнул, услышав её шаги, и поднял на неё взгляд. В её глазах он не увидел ничего, и эта пустота была страшнее всего. Она пугала Нираги намного больше, чем предположительный гнев или саркастичные высказывания в его сторону.

— Я... — его голос сорвался. Он хотел извиниться, объяснить, вывалить всю свою боль, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто прошептал: — Они... снова...

— Я знала, что так будет, — перебила она его, скрестив руки на груди. Не для защиты, а от холода. «Зачем только вышла в одной пижаме?!» — Ты же знал. И всё равно ничего не сделал. Не для меня. Для себя. Для собственной безопасности.

— Я не мог! — вырвалось у него, и в голосе послышались сдавленные слёзы. — Я испугался! Я... я всегда боюсь!

— И я боюсь, — тихо призналась Акира, глядя куда-то мимо него, в ночь. — Я боялась тогда, что ты отвернёшься, узнав правду. И ты отвернулся. Я боялась, что всё, что я пыталась изменить, было ложью. И это оказалось правдой. Мы оба трусы, Нираги. Просто твой страх виден всем. А мой... нет, — это прозвучало не как обвинение, а как констатация факта. Горького и окончательного.

— Зачем ты тогда... помогла мне? — выдохнул он. — Если ты... такая же?

Акира наконец посмотрела на него прямо. В её глазах что-то дрогнуло. Девушка приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не вышло. Громко вздохнув, она все же решилась:

— Потому что я увидела в тебе шанс. Не искупить вину. А стать... лучше. Настоящей. Не той, кем я была. И не той, кем я притворялась, защищая тебя. А просто... человеком, который может кому-то помочь. Не из страха, а потому что это правильно, — она сделала паузу, давая ему прочувствовать вес этих слов. — Но ты отнял у меня этот шанс. Не своим молчанием у кабинета директора. А своим страхом. Ты заставил меня поверить, что я снова стала для кого-то монстром. Играть в добрую фею надоело, помнишь? — она горько усмехнулась. — Так вот, играть в монстра, когда ты пытаешься быть человеком, ещё противнее.

Нираги слушал, и ему казалось, что его разрывают на части. Он понимал теперь. Он отнял у неё не место в школе. Он отнял у неё веру в то, что она может измениться.

— Что мне делать? — это был почти детский, беспомощный шёпот.

— Я не знаю, — честно ответила Акира. — Перестань быть жертвой. Не для меня. Для себя. Пока ты будешь тем, кого можно бить, тебя будут бить. Пока я буду той, кого можно ненавидеть, меня будут ненавидеть. Мы... — она запнулась, — ... мы стоим  друг друга. Но это не значит, что мы должны вечно тащить друг друга на дно.

Она повернулась, чтобы уйти. Этот разговор ничего не изменил, но он что-то прояснил. Возможно, даже поставил окончательную точку в их странных взаимоотношениях.

— Акира! — он окликнул её, и в его голосе впервые прозвучала не мольба, а что-то другое. Решимость. — Я... я не хочу, чтобы ты была монстром. Для меня ты... никогда им не была.

Она остановилась, но не обернулась. Его слова что-то задели внутри девушки, но признаться в этом даже себе было выше ее сил, особенно сейчас.

— Правда? — её голос донёсся до него уже из темноты. — А кем я была?

Он не нашёл ответа. Дверь подъезда закрылась. Он остался один. Но на этот раз с одной, новой, огненной мыслью: он должен перестать быть жертвой. Не ради неё. Ради себя. И только тогда, возможно, у него появится шанс когда-нибудь ответить на её вопрос. Если вообще они когда-нибудь смогут вновь встретиться.

***

Спустя четыре месяца

Сегодня было из первое свидание. Именно свидание, а не «встреча бывших одноклассников». Для Нираги находится с Акирой в такой было совершенно не привычно, но так приятно.

Они договорились встретиться на крыше ее дома, чтобы встретить закат. За этот промежуток времени многое изменилось, по крайней мере, для Нираги уж точно. В какой-то момент он решился научиться постоять за себя. Собственно, поэтому он и обратился к Акире в какой-то момент. Да, он мог бы записаться в какую-нибудь секцию, но родители явно не захотели бы тратить семейный бюджет на «такую ерунду».

За эти несколько недель они смогли сблизиться. Настолько сильно, что теперь Нираги сидит на крыше, заламывает пальцы и думает, как лучше подступиться к Акире, чтобы наконец-то ее поцеловать.

Солнце уже почти скрылось, окрасив небо в багровые тона. Акира сидела рядом, обняв одно колено, а другую ногу свесив на край крыши, и молча смотрела на раскинувшийся внизу город. Её профиль в этом свете казался нежным и таким другим от привычной уверенной осанки.

«Сейчас, — лихорадочно думал Нираги. — Или никогда».

Всю прошлую ночь он провёл в интернете, читая статьи: «Целоваться с пирсингом языка: советы и предосторожности». Большинство источников сходились во мнении, что это может быть неприятно или даже опасно для партнёра, и он принял решение.

Днём, дрожащими руками перед зеркалом в ванной, он выкрутил шарик и осторожно извлёк штифт. Язык, непривычно голый, тут же потянулся к старой, зажившей дырочке, ощущая странную пустоту.

— Нираги? — Акира повернула к нему голову, прервав его мучительные размышления. — Ты чего такой напряжённый? Весь вечер будто на иголках.

Он не нашёлся, что ответить. Вместо этого он сделал то, на что копил смелость последние недели. Медленно, давая ей время отстраниться, он прикоснулся пальцами к её щеке, поворачивая её лицо к себе. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, было слышно на всю крышу, в том числе и самой Мацубара.

Акира не отстранилась. Её карие глаза, в которых отражалось зарево заката, смотрели на него с безмолвным вопросом и… ожиданием.

Он наклонился, и их губы наконец-то встретились. Это был нежный, исследующий поцелуй, полный всей той невысказанной нежности, страха и надежды, что копились месяцами. Нираги боялся пошевелиться, полностью сосредоточившись на ощущениях.

Именно поэтому он сразу почувствовал, как Акира слегка замерла, а затем мягко оторвалась, разорвав хрупкую нить, что только что связала их. Она посмотрела на него с чистым удивлением.

— Его… нет? — тихо выдохнула она, её взгляд скользнул вниз к его губам, будто ожидая увидеть язык.

Нираги почувствовал, как по его щекам и ушам разливается огненный румянец. Он был пойман с поличным.

— Я… я прочитал, что… что это может быть некомфортно. Для… для тебя, — пробормотал он, глядя куда-то в область её плеча, не в силах выдержать её взгляд. — Я подумал, что без него… будет лучше.

Он ждал всего: лёгкой насмешки, вопроса, неловкости. Но вместо этого услышал тихий, бархатный смех. Звук был настолько тёплым и беззлобным, что он рискнул поднять на неё глаза.

Акира смотрела на него, и её глаза лучились. Она снова положила ладонь ему на щёку, большим пальцем проводя по его раскалённой коже.

— Глупыш, — прошептала она, и в её голосе звучала такая нежность, от которой у него перехватило дыхание. — Мне абсолютно всё равно, с пирсингом ты или без. Если тебе с ним комфортнее, то все в порядке, — она сделала небольшую паузу. — И мне нравится ты. Весь. Со всеми твоими шрамами, страхами и вот этим вот, — она легонько ткнула пальцем в его горячее от стыда ухо, заставляя его смущённо вздрогнуть.

В её словах не было ни капли снисхождения или жалости. Было полное, безоговорочное принятие. Принятие его настоящего. Акира не хотела, чтобы он менялся ради неё. Она хотела, чтобы он был собой.

И в этот раз, когда их губы снова встретились, инициатива исходила от неё. И в этом поцелуе уже не было ни капли неуверенности, а только тихая радость и обещание нового начала.______________________________________

Примечания: Вот подошел к концу этот фанфик. Надеюсь, пройдя весь этот путь со мной, в конечном итоге вам понравилась моя работа.

Если кого-то заинтересует большее, мой тгк: Bartlen (к сожалению, ссылку не могу оставить).