Заблудимся вместе.

Ruelle - war of hearts

I.

Прошло несколько дней с момента нападения на принцессу Лиён, но слухи по дворцу не пошли. Это несказанно радовало Юнги, поскольку целью была не жизнь будущей королевы, а её честь – и любой слух мог бы сильно помешать его дальнейшим планам. Конечно, ничего не заставило бы короля разорвать помолвку, однако лишнее негативное внимание к этому браку было бы совершенно нежелательно по той причине, что его помолвка с принцессой Маркада в последнее время приносила много трудностей, с которыми ему приходилось справляться. И очередное давление со стороны Совета, который и без того теперь не особо жаловал Лиён как будущую королеву, было последним, что Юнги хотел бы получить сейчас. И уж тем более король не хотел, чтобы кто-то докучал Лиён, которая и так была в достаточно уязвимом состоянии после нападения.

Был поздний вечер.

Юнги задумчиво смотрит на выход из дворца, ведущий в сад, ожидая появления принцессы. Он знает, что после нападения она, наоборот, как можно меньше времени проводит в своих покоях, боясь повторения произошедшего, и это было понятно. Поэтому, отправляя за ней слугу, король надеялся, что Лиён его предложение примет – он не видел её с той ночи, и теперь хочет знать, в каком она состоянии и насколько сильно всё ещё шокирована. Ему нужны ответы, и дать их может только Лиён. Даже если ему придётся снова толкнуть её воспоминания к моменту, когда она лишилась всего.

До этого он думал, что ненависть Лиён беспочвенна, что она просто хочет выставить его злодеем в своей истории, ведь так ей будет легче, но теперь... Король не уверен. Она не просто считает, что он решил не выполнять свою часть договора с её отцом, она уверена, что он ответил отказом на их прошение о помощи, чего не было. Юнги может быть не самым лучшим человеком в её жизни, да и в жизни кого угодно другого, но он король, и его учили, что монарх не может позволить себе разбрасываться обещаниями и словами. А Лиён думает иначе. И это нежелательная ситуация.

Будь это кто-то другой, Юнги было бы всё равно, но речь идёт о его будущей жене, и король не хочет, чтобы эти заблуждения отталкивали от него принцессу ещё дальше. В конце концов она та, с кем ему придётся провести остаток своей жизни – как и ей с ним, – и Юнги совершенно не хочет, чтобы женщина, с которой он будет делить постель, продолжала ненавидеть его так же ядовито, как и сейчас.

Король не обманывается. Чтобы убедить Лиён, что она заблуждается, ему придётся использовать что-то поубедительнее слов. Но для начала ему и вовсе нужно разобраться во всей ситуации, а перспектива совершенно не радостная. Юнги кажется, что если он сделает ещё несколько шагов в сторону желаемого налаживания отношений с невестой, он начнёт распутывать клубок, в конце которого его ждёт разочарование.

Вектор его мыслей сменился, и теперь паранойя, которая была его неизменным спутником, нашёптывала, что каждый в этом дворце, даже тот, кому он доверяет свою жизнь, может оказаться предателем. В его дворце змея, да притом ядовитая, и кто знает, что ещё эта змея успела натворить перед тем, как добраться до принцессы Лиён.

Юнги отмахивается от своих мыслей, когда видит, как из дворца выходит принцесса в окружении стражи. На мгновение ему кажется, что он вот-вот вздохнёт с облегчением – Лиён не пряталась от него и не убегала, как раньше. Пусть теперь она и бежала от чудовищ, которые могли прятаться в тенях её спальни.

Луна проливает мягкий свет на территорию замка, омывая цветы и деревья внизу серебристым светом. Ночь тихая, прерываемая лишь мягким звуком шагов Лиён по каменным ступеням. Прохладный ветерок разносит аромат цветов, и Лиён слышит лёгкий шелест листьев в саду, когда ступает на каменную дорожку. Стража позади неё немного замедляет шаг, когда она приближается к Юнги. Они прекрасно знают короля, а потому, помня, что он не любит, когда кто-то находится близко к нему во время личных бесед, нарочно увеличивают расстояние. Юнги замечает, как Лиён, осознав, что теперь не находится в зоне, в которой солдаты тут же придут ей на помощь, тут же напрягается, начиная испуганно озираться по сторонам.

Он смотрит на неё мгновение, его глаза блуждают по ней, впитывая каждую черту. В воздухе витает напряжение, невысказанное подводное течение, которое кажется почти осязаемым. Юнги, ведомый секундным порывом, делает несколько быстрых шагов в сторону принцессы, чтобы заменить присутствие стражников, на которых она так надеялась.

Лиён останавливается в нескольких шагах от него, её глаза встречаются с его взглядом. Между ними царит напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев на ветру.

– Ваше Величество, – наконец Лиён находит в себе голос, чтобы поприветствовать короля, делая реверанс. В её жестах и движениях видна нервозность, хотя принцесса и старается держать лицо, чтобы не показаться ещё более уязвимой, чем обычно. Хотя, если помнить, что он видел её в ночь нападения, это бессмысленно: она показала свою слабость в высшем её проявлении, и осталось только оказаться в ситуации, когда Август будет успокаивать её ужаснейшую истерику, чтобы Лиён окончательно оказалась ничтожно слабой в его глазах.

Справедливости ради, конечно, о способностях короля утешать кого-то говорить не приходится: Лиён, думая о том вечере, окончательно убедилась в том, что ничего, кроме жестокости и холодности, от этого мужчины просто невозможно ожидать, несмотря на все его попытки. Как бы он ни старался, Август просто не способен утешать и поддерживать; оглядываясь назад, Лиён смело может сказать, что та попытка была как минимум смешна.

– Принцесса, – Юнги кивает ей, стараясь звучать хотя бы немного мягко и тепло. – Вы выглядите бледной.

Стоит сказать, что и раньше Лиён выглядела не лучшим образом – скорбь и боль потери делали своё. Но сейчас по принцессе видно, что она мало спит, а её страх заставляет её выглядеть так, словно её загнали в комнату с диким зверем, который вот-вот набросится на неё. Раньше такие чувства у неё вызывал исключительно король, но сейчас она, кажется, уже не испытывала к нему такого страха; сейчас даже её ненависть и презрение к нему ушли на второй план, уступив место ужасу.

– Вы не спите?

– Мало, – тихо говорит Лиён, опуская голову, и смотрит куда угодно, но не на короля. – Страшно.

Выражение лица короля слегка смягчается от её признания, жёсткие черты его лица разглаживаются лишь на долю секунды. Он делает шаг к ней, его высокая фигура возвышается над ней, но его голос необычайно нежен, когда он спрашивает:

– Вы боитесь, что нападение повторится?

Хотя это и очевидно, Юнги кажется, что они могут с этого начать разговор. Между ними чувствуется некоторая неловкость, которой раньше не было. Напряжение, презрение – это всё было, но неловкости... Нет. Сейчас Юнги даже точно не понимает, как завести диалог о письме с просьбой о помощи, о его отказе. Он не хочет резко толкать принцессу к негативным воспоминаниям, в нём зреет удивительное для него чувство, из-за которого ему не хочется, чтобы она снова падала в омут этих чувств. Конечно, даже говорить с ней о нападении кажется ему плохой затеей, но по-другому Юнги не может. Для него это неизведанные земли. Он говорит себе, что с ней нужно быть мягче, она не Соён или какая-то из его наложниц, которые примут всё, что он даст.

Лиён – принцесса, и её растили в определённых условиях. Так, как он может вести себя со своими наложницами, никогда не подойдёт для Лиён, она просто не примет этого. Он и так сделал достаточно ошибок с ней, Юнги не хочет делать их ещё больше, не тогда, когда его главная цель – сделать так, чтобы она была на его стороне, а не против него. Но для начала ему нужно разобраться с полученным Маркадом отказом в помощи в войне и заставить Лиён, наконец, поверить, что из всех плохих людей, которые живут в жестоких стенах дворца, он ей не враг.

Большего он и не хочет, особенно в отношении её. Юнги не нужен враг под боком, а пока Лиён с её отношением к нему воспринимается именно так.

– Да, – тихо говорит Лиён, не испытывая в данный момент никакого желания препираться с королём. – Ваш дворец и раньше заставлял меня испытывать страх, но теперь... Каждый раз, когда закрываю глаза, начинает казаться, что кто-то вот-вот откроет эту проклятую тайную дверь и проникнет в комнату.

Юнги осторожно кладёт руку на лопатки принцессы, подталкивая её вперёд по садовой дорожке. Рука короля на её лопатках — сюрприз, неожиданное тепло его прикосновения на мгновение пугает Лиён. Но она позволяет вести себя по тропинке, сейчас она совершенно не в состоянии с ним пререкаться и бороться.

– Вы же понимаете, что сейчас вам нечего бояться, да? – твёрдо говорит он. – Стража теперь будет проверять тайный ход каждый вечер, каждый раз, когда вы будете возвращаться в покои. То, что произошло, больше никогда не повторится.

Юнги ждёт, что она снова вспыхнет. Ему известно, что Лиён рассказали о том, как этот человек проник в её покои, и он уверен, что она считает его и его стражу виноватыми. И, поскольку это первый раз, когда они пересеклись с ночи нападения, король предполагает, что она обязательно сорвётся на него, начнёт проецировать свои негативные эмоции и в очередной раз показывать своё презрение.

Но этого не происходит. Лиён только кивает, высказывая ему подобие доверия, которое не свойственно ей, если говорить о том, какие чувства вызывает у неё персона Августа.

Юнги проглатывает удивление, продолжая осторожно подталкивать её вперед, пока его ладонь едва заметно гладит её лопатки сквозь плотную ткань её платья.

– Вы узнали, почему этот человек...

Она не договаривает, но в этом нет нужды. Юнги качает головой:

– Пока нет. Но я обещаю вам, что мы узнаем, кто стоит за нападением на вас. Это не останется нерешённым делом, поверьте мне.

Это уже вопрос принципа. Если он позволит напавшему на его невесту человеку остаться безнаказанным, если он позволит кому-то строить козни за его спиной, наносить вред тому, кто находится под его защитой, то это развяжет руки тем, чьи злые намерения сдерживал лишь страх. Безнаказанность породит новые преступления, а этого он просто не может допустить.

Не в его дворце. Не в стенах, которых были сердцем его королевства. Печальный опыт его предшественников показывает, что, как только внутри дворца начинают зреть заговоры, это приводит к потере равновесия внутри королевства. Беспорядок порождает хаос, а он, в свою очередь, ведёт к падению. И Юнги не для того десятилетие выстраивал своё королевство, чтобы мир, который он так отчаянно хранил, оказался хрупким.

– Я... – Лиён пытается ответить, но король прерывает её, остановившись перед ней.

– Принцесса, мне жаль. Я допустил ошибку, не убедившись, что для вашей безопасности сделано всё возможное, – твёрдо говорит Август, кидая на неё такой пронзительный взгляд, что Лиён кажется, будто бы он может заглянуть прямо в её душу.

Смятение полностью охватывает её душу в тот момент, когда они с королём сталкиваются взглядами. В ней зреет недоверие, когда она понимает что Август только что признал свою ошибку, что он не просто заявил, что его солдаты оказались абсолютно некомпетентными в вопросах её безопасности, а согласился с тем, что это была его вина. Она не может понять, искренен он или просто пытается усыпить её бдительность, но на мгновение Лиён и правда хочет поверить ему.

Лиён вообще кажется, что она ослышалась, что Август просто не мог признать свою ошибку и вину в провале её безопасности. Она уставилась на короля в полном недоумении, её рот слегка приоткрыт, и, казалось, она не может вымолвить ни слова. Мгновение она лишь смотрит на него, пытаясь осмыслить слова, которые он только что произнёс.

Он только что... извинился?

– Чт... Что? – Лиён хлопает глазами, желая убедиться, что она не ошиблась, что собственный разум не играет с ней злую шутку в этом состоянии уязвимости.

Король смотрит на неё, его глаза сцеплены с её глазами, его выражение серьёзное и искреннее. В его взгляде есть намёк на вину, редкий проблеск человека за холодной, бесстрастной маской, которую он обычно носит.

– Вы меня слышали, – говорит Юнги ровным голосом. – Мне жаль. Это моя вина, я не позаботился о вашей безопасности в полной мере. Я считал, что выбора солдат из моего личного сопровождения будет достаточно для того, что обеспечить вам полную безопасность, но ошибся. Я не рассмотрел все варианты, откуда может прийти опасность, доверив всё солдатам, которые даже не могли знать о тайном ходе в ваши покои. Мне жаль. Этого больше не повторится. Я этого не допущу.

Лиён не уверена, как реагировать, она чувствует себя внезапно потерянной и обезоруженной в его присутствии. В её голове до сих пор никак не укладывается то, что он извинился перед ней.

– Я... – снова начинает она, но Юнги вновь её прерывает.

– Я знаю, вы не простите, – твёрдо говорит король. – Во всяком случае, не сейчас. Я знаю, что между нами огромная пропасть, которую сложно, практически невозможно преодолеть в силу того, как началась наша история. Но я буду спокоен, зная, что сделал шаг к вам навстречу. К тому же я виноват, и отрицать не буду. Я виноват, и, как бы сильно мне не нравилось оказываться таковым, делать вид, что ошибку допустили все, кроме меня, было бы как минимум неправильно. В первую очередь в отношении вас.

Слова короля, кажется, задевают за живое, и на мгновение Лиён снова теряет дар речи. Её разум кружится, пытаясь осмыслить неожиданное проявление уязвимости с его стороны.

Лиён не находит в себе смелости ответить ему, но она кивает, принимая его извинения. Она знает, что людям их происхождения сложно признавать ошибки. Даже ей, несмотря на то, что она старалась не держать ни на кого зла и обид, иногда было сложно признавать свою вину и просить прощения. В сложившейся ситуации король мог спокойно списать всю вину на своих солдат, и Лиён было бы сложно привести аргументы в пользу того, что в случившемся есть и его ответственность. Но Август, к её удивлению, признал, что это его ошибка, и Лиён, невзирая на свои истинные чувства в отношении этого мужчины, просто не могла позволить себе игнорировать его извинения.

Выражение лица короля смягчается, когда она кивает, и проблеск облегчения пробегает по его чертам. Кажется, что принятие Лиён его извинений значит для него больше, чем он хотел бы признать.

Король, кажется, берёт себя в руки через мгновение, холодная маска власти снова опускается на его черты.

– Принцесса, это ещё не всё, – говорит король. – Вероятно, я сейчас снова сделаю ошибку, поднимая эту тему. В конце концов, прямо сейчас вы не хотите, чтобы я и моё королевство провалились под землю, а то, что я спрошу, наверняка изменит это. Но мне нужно знать, и мне нужно, чтобы вы, отказавшись от своей ненависти и презрения, сказали мне правду. Многое зависит от того, что вы мне сейчас скажете, и мне бы хотелось, чтобы сейчас мы были честны друг с другом.

Лиён сглатывает, её разум начинает быстро работать, стараясь предположить, о чём спросит король, и вновь кивает, не решаясь подать голос.

– Это касается Маркада. Вы сказали, что вы просили помощи в войне с Е Вону, но получили от меня отказ.

Голова Лиён резко поднимается при этих словах короля, её внимание немедленно сосредотачивается на сказанном. Она смотрит на него, её выражение лица представляет собой смесь замешательства и настороженности. Кажется, лишь на мгновение на её лице появляется намёк на душевную боль, которая быстро сменяется злостью. Но и последняя надолго не искажает изящные черты её лица.

– Да, – отвечает Лиён. – Я так и сказала. Вы ответили отказом.

Юнги мгновение ничего не отвечает, но на его лице отражаются признаки глубоких раздумий.

– Вы уверены? Вы уверены, что правильно поняли того, кто говорил о моём отказе?

Лиён вздыхает, сжимая ладони в кулаки:

– Ваше Величество, я видела письмо с вашим отказом. Вы написали, чтобы Маркад справлялся сам. И поверьте, я всё ещё в своём уме, чтобы понять, что письмо с вашей подписью и вашей королевской печатью принадлежит вам, - говорит она твёрдо. – И я умею читать, Ваше Величество. Если я вижу, что в письме написано: «Справляйтесь сами», – я прочитаю это правильно.

В её голосе слышится упрёк, но на мгновение Юнги кажется, что он вовсе не связан с падением её королевства. Словно она упрекает его не в отсутствовавшей помощи, а в том, что он начинает этот разговор сейчас.

– Я ни в чём не обвиняю вас, – оборонительно говорит король. – Мне просто нужно понять.

– Что вам нужно понять? Как оправдать нарушение договора с моим отцом? – вздыхает принцесса. – Здесь нечего понимать. Маркад отправил вам письмо с просьбой о помощи в первые дни войны. Вы ответили отказом. Вот и вся история.

Юнги на это ничего не отвечает. Он хочет защищаться, хочет заявить ей, что он не получал от Маркада никаких писем и не отправлял отказов, но они не на том этапе, когда она могла бы поверить его словам, а каких-то доказательств у него нет. Но сам факт того, что принцесса настаивает на том, что она лично видела письмо с отказом, с его печатью, с его подписью, воспламеняет что-то в душе короля.

Если она говорит правду, то произошедшее имеет более глубокие корни. Это не просто заговор, как ситуация с нападением на принцессу, это настоящая измена, которая зрела внутри одного из королевств, и Юнги чувствует, как внутри него разгорается надежда: Андон не должен иметь к этому никакого отношения. Ему будет легче знать, что в случившемся нет вины никого из его подданных, ему будет легче, если за изменой будет стоять кто-то из маркадцев.

– Вы знаете, кому было поручено доставить письмо с просьбой о помощи? – серьёзно спрашивает Юнги. – Пожалуйста, принцесса, подумайте.

– Я не знаю! Меня не было в столице. Ещё до начала войны я отбыла в Аэрис. Война застала меня там, – говорит Лиён. – Вы знаете, как тяжело было каждый день, неделю за неделей говорить жителям города, что помощь вот-вот придёт? Мы ждали вас. Я проводила всё своё время на этой проклятой стене вокруг города, вглядываясь в горизонт, чтобы увидеть вашу армию, но передо мной была лишь пустота. А после мне пришлось каждый день смотреть на армию Е Вону, который постепенно осаждал Аэрис. Но даже тогда я продолжала верить, что вот-вот мне скажут, что ваша армия близка. Пока мне не принесли известие о смерти отца и брата вместе с вашим отказом, – в её словах нет прежнего огня, она просто констатирует факт. – Зачем вы сейчас заставляете меня говорить об этом?

– Вы и сами обычно не упускаете возможности напомнить об этом, – тихо говорит король.

Глаза Лиён на мгновение вспыхивают, но после она снова возвращает прежнее спокойствие.

– Чего вы от меня хотите? – вздыхает она.

Юнги лишь качает головой, говоря, что не даст ей ответа. Не сейчас, когда у него нет доказательств его невиновности. В их ситуации слова не помогут, как бы он не старался.

– Вы только что просили меня о честности, – бросает Лиён в укор ему. – А сами не готовы быть честным со мной. Вы показали, что можете признавать свои ошибки, но почему-то не можете признать, что всё произошедшее со мной – также ваша ошибка. Почему вы не можете вести себя одинаково во всех ситуациях? Почему вы всегда так... непредсказуемы?

Юнги стискивает челюсти:

– Дайте мне время, принцесса. Вне зависимости от того, что я вам скажу, вы мне не поверите, так что я не хочу ухудшать ситуацию между нами ещё больше.

Лиён на его слова никак не реагирует. Лишь отстраняется от его руки, что до этого лежала на её спине, и тем самым увеличивает расстояние между ними.

II.

– Лиён утверждает, что Маркаду было отказано в помощи в войне с моей стороны, – быстро говорит Юнги, не утруждая себя приветствием, когда входит в свой кабинет, где его уже ждут Намджун и Хосок, которых он приказал позвать ещё до встречи с принцессой Лиён.

Намджун стоит у окна, задумчиво сложив руки за спиной, и смотрит на королевский сад. На приход короля он, кажется, не реагирует, и сложно понять, думает ли он о чём-то или просто рассматривает королевский сад. Хосок сидит на широком диванчике, устало в нём развалившись. Если в фигуре Намджуна улавливается бодрствование, словно ему предстоит ещё сделать много дел – что так и есть, поскольку поиск заказчика нападения на принцессу Лиён шёл своим чередом, но успехов никаких толком не давал, – то советник Чон едва держал глаза открытыми. Час был поздним, и если бы Юнги не вызвал их к себе, то Хосок, наверняка, уже спал бы.

– Это не новость, Ваше Величество, – говорит советник Чон, пряча очередной зевок в кулаке. – Если вы собрали нас здесь, чтобы рассказать об этом, честно признаюсь, что возмущен.

– Вы что, не готовы работать на благо Андона даже ночью? – иронично спрашивает Намджун, на мгновение отвернувшись от окна.

Хосок закатывает глаза, а Юнги и вовсе никак не реагирует на слова генерала.

– Лиён настаивает, что я отправил письмо с отказом, чего, как вы хорошо знаете, я не делал, – продолжает король таким тоном, как будто это Ким и Чон виноваты в сложившемся мнении принцессы.

Хосок приподнимает бровь, выражение его лица полно сомнения и недоверия.

– Письмо с отказом? Кажется, принцесса находится в состоянии серьёзного недопонимания. Вы никогда не получали письма от Маркада, не говоря уже об отправке им отказа.

– Принцессе просто нужно справиться с болью, и она придумывает причины для ненависти, – задумчиво говорит генерал. – Я уверен, что принцесса просто борется со своей недавней травмой, – тихо говорит он. – Для неё вполне естественно чувствовать злость и обиду, и ей просто нужно выместить свои чувства на ком-то. Даже если Маркад не отправлял никаких просьб.

– Я не уверен, что она просто придумывает причины для ненависти. Лиён вполне себе уверена в том, что письмо с просьбой о помощи было отправлено, и ответом служил мой отказ, – твёрдо говорит Август. – Она утверждает, что сама видела письмо от меня. Принцесса не глупа, чтобы врать о таком. Можно предположить, что она могла бы обманываться касательно этой ситуации, если бы ей, допустим, просто сказали, что помощи от Андона не будет. Но она видела письмо от меня. И я не думаю, что в этом можно было ошибиться.

Намджун отходит от окна, занимая место в одном из кресел, и задумчиво потирает подбородок, хотя и думать здесь не о чем – ответ очевиден и на поверхности.

– Если письмо было, то оно до нас не дошло. Значит, его кто-то перехватил. И подделал письмо со стороны Андона. Принцесса уверена, что это было письмо от вас?

– Да, – Юнги мрачно кивает, крепко сжав челюсти. – Кроме того, мы вели переписку с покойным королём Маркада, он смог бы отличить письмо с моей подписью и печатью от фальшивки. И если с поддельной подписью я могу смириться, то с поддельной печатью – нет. Меня злит даже не сам факт подделывания, ума большого здесь не нужно, а то, что кто-то в здравом уме скопировал печать короля. Кому-то хватило наглости просить об этом, а кому-то хватило смелости сделать это, – Юнги бьёт кулаком по столу, заставляя разбросанные по его поверхности бумаги подпрыгивать. Его глаза сверкают гневом, когда он говорит. – Сначала кто-то нападает на мою невесту, желая помешать мне сделать её своей женой, затем оказывается, что кто-то помешал армии Андона вступить в войну, чтобы защитить Маркад. Кто-то подделал мою подпись, чтобы написать Маркаду отказ, кто-то перехватил письмо отца Лиён. Знаете, на что это похоже? – он делает суровую паузу. – На измену! Кто-то прямо у меня под носом строит козни, а я не знаю, кто эта змея!

Юнги садится в кресло, сжимая переносицу, а после начинает потирать шрам, который в моменты его вспышек гнева начинал болеть. Это действие всегда приносило успокоение – словно холодной водой обливало – и помогало сдержать агрессию.

На какое-то время воцаряется тишина, пока генерал и советник дают Юнги время восстановить прежнее душевное равновесие. Гнев короля был понятен в этой ситуации. Сон Хосока как рукой снимает, а Намджун внешне проявляет немного больше участия к ситуации.

– Если заговор и ситуация с маркадской войной связаны, то этот заговор длится уже несколько месяцев. Как минимум, – тихо, гораздо спокойнее говорит Август, показывая, что они могут продолжить разговор.

– Если это так, то кто-то нарочно хотел посеять раздор между вами и принцессой Лиён на первых порах, – задумчиво говорит Хосок.

– И это хорошо работает, – твёрдо говорит Август. – Лиён, которая раньше была лояльна ко мне и действительно делала шаги навстречу, чтобы этот брак работал, ненавидит меня и весь Андон. Моя будущая жена ненавидит меня за то, чего я не делал. Это не работает хорошо. Я чувствую, что должен сделать что-то настолько ужасное, чтобы она начала ненавидеть меня заслуженно.

Советник Чон кивает:

– Чем дольше принцесса думает, что вы намеренно отказали её королевству, тем глубже становится дистанция между ней и вами. Будет гораздо сложнее преодолеть пропасть доверия, если она считает, что вы отклонили её просьбу о помощи, из-за чего Маркад оказался захвачен.

– О, как проницательно, Хосок, спасибо, – ядовито бросает король, на что советник, впрочем, совершенно не реагирует. Он давно привык к характеру Августа, чтобы легкомысленно реагировать на каждый его выпад. – Мы должны выяснить, кто это сделал. Если кто-то готов подставить меня и посеять раздор, кто знает, какие ещё планы он вынашивает.

Намджун кивает, потому что это в большей степени касается его: он королевский сторожевой пёс, который всё про всех вынюхивает по приказу.

– Меня больше волнует перехват письма со стороны Маркада. Если бы посланник Маркада передал письмо с просьбой о помощи одному из наших солдат на одном из приграничных постов, об этом сразу узнали бы все, кто находился там, а это означало бы, что всех солдат пришлось бы подкупить, что не всегда означало бы успех, или убить, что было бы куда удобнее. Последнего, насколько мне известно, не произошло, и наши солдаты на границе в добром здравии. Значит, либо их подкупили, что мне кажется нереальным, либо письмо было перехвачено на территории самого Маркада.

Выражение лица советника Чона мрачнеет от слов генерала.

– Или перехвата письма вообще не было.

– Письмо было, но оно не дошло до нас. Я сомневаюсь, что кто-то положил его в карман камзола и забыл об этом, – цокает Юнги.

– Отец Лиён мог передать его одному из наших послов на территории Маркада, – поясняет Хосок. – Заговор, очевидно, существует давно. Это значит, что любой человек в Андоне может быть в нём замешан. Как и любой андонец на территории других королевств. На момент начала войны в Маркаде находились наши послы, которые вернулись сразу же. Покойный король мог бы доверить письмо кому-нибудь из них. И мог напороться на участника заговора. Тогда письмо не пришлось бы перехватывать.

Это возможно, но только в том случае, если между нападением на Лиён и поддельным отказом в помощи есть связь. Хотя вероятность того, что всё так и есть, велика, есть также шанс того, что эти события никак не связаны. И тогда вся теория о после-предателе рассыпалась. И тем не менее отрицать это полностью нельзя.

– Кто из наших послов был в Маркаде, когда напал Е Вону? – холодно спрашивает король.

Советник Чон слегка гримасничает, обдумывая вопрос, перебирая в памяти имена политических деятелей, которые были в Маркаде в то время.

– Посол Ким, посол Ю и посол Чон, – говорит он через мгновение, его голос становится серьёзным. – Они были там, когда началась война.

– Будет трудно узнать, кто из них приложил к этому руку, если эта теория действительно верна, – говорит Юнги. – Принцесса не знает, кому было передано письмо. С начала войны она была в Аэрисе, а не в столице.

Хосок хмурится:

– Почему принцесса изначально была в Аэрисе, а не в столице? Аэрис ближе к границе, он находится на пути армии Е Вону. Почему никто не забрал её оттуда? – хмурится советник Чон.

– Аэрис – самый охраняемый город Маркада, самый укреплённый. Если бы Андон ввёл войска в эту войну, а Аэрис остался бы невредимым и не пал, мы бы повели армию прямо в Аэрис, а не в столицу. Это самый сильный форпост Маркада, – говорит Намджун.

– И всё же это не самое безопасное место для принцессы, – настаивает Хосок. – Рано или поздно Аэрис пал бы и Лиён бы оказалась в плену Е Вону.

– Что и случилось, – напоминает Август. – Но Аэрис капитулировал после приказа Лиён, когда она узнала, что король и наследный принц мертвы. Если бы этого не случилось, Аэрис мог бы продержаться ещё какое-то время. Более того, предполагаю, что Аэрис простоял бы ещё какое-то время после осады столицы. Так что крепость была бы для принцессы самым безопасным местом. Особенно если бы её отец знал, что Аэрис не падёт. А он знал, что этого не случится, потому что послал нам просьбу о помощи в начале войны. Лиён не лжёт, говоря, что Маркад просил о помощи. И это случилось в самом начале.

Король молчит, выражение его лица мрачное, пока он обдумывает последствия этих теорий. Мысль о том, что покойный король Маркада верил в поддержку Андона, заставляет его желудок скручиваться. Мысль о том, что письмо было перехвачено и что принцесса теперь презирает его – горькое лекарство, которое нужно проглотить.

Наконец, Август смотрит на генерала:

– Смог что-нибудь узнать о нападении на принцессу?

Лицо Кима мрачнеет, и это служит Юнги ясным ответом.

– Я спрашивал владельцев местных таверн и кабаков, но... Ничего.

Юнги мрачно переводит взгляд в сторону окна. Мир, который он тщательно выстраивал, начинает трещать по швам.

III.

Намджун сидит за рабочим столом в своих покоях, задумчиво смотря куда-то в потолок. В голове слишком много мыслей: о том, что они допустили формирование переворота прямо у них под носом, о том, что кто угодно может оказаться заговорщиком, и у них нет ни единой возможности проверить это. Он перебирает в голове образы каждого советника и министра, кто мог быть способен на заговор, но чёткой персоны нет. Даже вариант с советником О теперь не кажется таким реальным, как раньше.

Генерал едва замечает, как дверь в его покои внезапно открывается, и затем принцесса Юджин быстро входит, озираясь по сторонам, словно вор. Она закрывает за собой дверь, убедившись, что её никто не видел, а следом поворачивается к мужчине с ухмылкой, которая озаряет её лицо, подсвеченное горящими свечами.

Намджун застигнут врасплох внезапным появлением принцессы. Генерал поднимается, чтобы поклониться ей, на что она вальяжно машет рукой, позволяя ему сесть обратно.

– Ваше Высочество, – усмехается генерал. Его лицо проясняется от прежней маски холодности, которую он носил даже наедине с самим собой. – Что привело вас ко мне в столь поздний час? Я думаю, ваш муж будет взволнован, ожидая вас в ваших покоях.

Юджин лукаво улыбается, лениво вышагивая по комнате генерала. Она складывает руки за спиной, имитируя удивление, словно находится здесь впервые. Это не так.

– Разве я не могу просто прийти к вам, генерал? Это ведь мой дворец тоже, все комнаты здесь частично мои, – отвечает Юджин нарочито медленно, тихо. – Что касается моего мужа... Советник покинул столицу и дворец. Решил навестить нашу дочь. Соскучился.

– Минхо – хороший отец, – задумчиво говорит Намджун, не сводя внимательного взгляда с фигуры принцессы. – Вам тоже стоило бы навестить дочь. Она скоро забудет, как вы выглядите, – говорит он невзначай.

– О, обязательно. Минхо, я думаю, привезёт её к балу, хотя я и не думаю, что пока имеет смысл выводить её в свет. Ей семь.

– Она принцесса, удивлён, что вы не сделали этого раньше, – хмыкает Намджун.

– Как хорошо, что среди нынешних отпрысков королей нет свободных сыновей, иначе Его Величество уже заключил бы важный политический союз, – хмыкает принцесса, скидывая с плеч тёмную накидку и кидая её в сторону ближайшей поверхности.

– Я уверен, что после своего печального опыта, связанного с политическими браками, наш король поверит в силу любви и такие союзы перестанут работать в отношении отпрысков династии Мин, – Намджун некоторое время наблюдает за её шагами, забавляясь её неуёмной энергией. Он откидывается на спинку стула, лёгкая улыбка играет в уголках его губ. – И всё-таки я не уверен, что вы пришли обсуждать маленькую Ее Высочество.

Юджин усмехается. Она вообще редко говорит о дочери с кем-то. Это не её обязанность, не её забота.

– Ты избегаешь меня? – лениво спрашивает принцесса, решив не ходить вокруг да около. Она обходит стол, на который опирается бёдрами, и внимательно смотрит на генерала. – С тех пор, как я вернулась в столицу, ты ни разу не пришёл ко мне. Не отрицай. Избегаешь. Обнимаешь каких-то фрейлин. Ты больше не интересуешься своей принцессой? – саркастично и нарочито сладко спрашивает Юджин.

Намджун тихонько усмехается, всё ещё забавляясь выходками Юджин, хотя на мгновение его челюсти сжимаются, когда она упоминает Суджин. Принцесса видела их в день нападения, хотя Намджун был уверен, что леди Чон выбрала очень укромное местечко, чтобы плакать, и он обнаружил её там совершенно случайно.

– Вы же знаете, у меня есть обязанности, принцесса, – отвечает генерал, его голос всё ещё лёгок. – Я не могу проводить всё своё время у ваших ног. И я уверен, что у вас тоже много дел. Взять хотя бы этот пресловутый бал, – а следом с усмешкой добавляет: – А что касается фрейлин... Ревнуете?

Юджин поджимает губы, фальшиво фыркая на Намджуна.

– Ревную? К какой-то маркадской фрейлине? Конечно, нет, – парирует она с игривым негодованием, хотя её слова не скрывают оттенок того чувства, которое она старательно отрицала.

Намджун усмехается, делая вид, что верит в её слова, а в следующую секунду берёт её за запястья и тут же притягивает к себе на колени, усаживая её немного боком.

– Ревнуете, моя принцесса, – бормочет он, устраивая Юджин на своих коленях удобнее. Одна его рука остаётся на её талии, а вторая опускается немного ниже, на бедро. Генерал поднимает голову, чтобы установить зрительный контакт с Юджин, которая теперь немного возвышается над ним из-за их положения. – А что, если я начну ревновать вас к вашему мужу? В конце концов, он муж, а фрейлина – всего лишь фрейлина, коих во дворце много, – спрашивает, наклоняясь, чтобы поцеловать плечико принцессы через ткань её платья.

Юджин смеётся, когда Намджун тянет её к себе на колени. Она изображает напускное возмущение, смотря на него:

– О, ты теперь ревнуешь к моему мужу? – драматично спрашивает она. – Мой муж ничего для меня не значит. Я думаю только о тебе, мой дорогой генерал, – принцесса практически мурлычет.

– Ну конечно, моя госпожа, – ухмыляется Намджун, сжимая талию женщины. – Как я мог забыть?

– Мне это тоже интересно. Как ты мог забыть, что я смотрю только на тебя?

– Откуда я знаю? – напевает Намджун, и в его голосе появляется игривость. Он нежно скользит пальцами по ногам принцессы, проникая под её юбку. – Вы так часто бываете в других королевствах, что мне кажется, что у вас везде будет по любовнику.

– Любовник? У меня? – говорит она в притворном шоке. – Как вы смеете обвинять меня в таких вещах, генерал! – Юджин притворяется, что обиделась, но её глаза озорно блестят. – Хотя, возможно, я встречала несколько очень... прелестных дворян во время своих путешествий. Но, поверьте мне, дорогой генерал, никто не сравнится с вами.

– Вам стоит завести ещё парочку любовников. На каждый день.

Юджин смеётся.

– Ещё парочку? Ты хочешь, чтобы у меня был гарем, дорогой генерал? Хочешь стать моим фаворитом?

– Разве я уже не ваш фаворит? – усмехается Намджун, утыкаясь лицом в её шею, чтобы начать оставлять невесомые поцелуи на её коже.

Юджин закрывает глаза, чувствуя губы генерала на своей шее. С её губ срывается тихий вздох, когда она наклоняет голову на бок, открывая ему шею ещё больше.

– О, конечно, ты, мой дорогой, фаворит. Но ведь не повредит повторять это время от времени, верно?

Намджун продолжает свой путь вниз по шее принцессы, его поцелуи становятся всё более ощутимыми. Он перемещает руки от её талии к бёдрам, нежно сжимая плоть там.

– И, как от своего фаворита, я требую большей... вовлечённости. Будь так любезен, держись подальше от этой маркадской девки. Иначе принцесса Лиён может и лишиться своей очаровательной фрейлины.

Намджун посмеивается, уткнувшись ей в кожу, его руки скользят дальше по её бедрам.

– Теперь я точно уверен, что вы ревнуете, моя госпожа, – бормочет генерал, слегка покусывая её мочку уха.

– Конечно, нет. Я просто не хочу, чтобы ты отвлекался от своих обязанностей, дорогой генерал.

Намджун усмехается снова и поднимает руку, нежно поглаживая её щёку подушечками пальцев.

– Я отвлекаюсь только на вас, принцесса.

А затем генерал тянется вперёд, захватывая губы принцессы поцелуем, на который она весьма охотно отвечает.

Этот союз – самая большая ошибка в жизни Намджуна. Юджин – замужняя женщина, принцесса, сестра короля, которому Намджун поклялся в вечной верности. Генерал не хочет думать о том, что произойдёт, когда Юнги узнает об этой тайной связи, но он знает, что реакция будет ужасной. Но даже несмотря на это на протяжении многих лет Намджун просто не может оставаться вдали от принцессы Юджин. Несмотря на осознание возможных последствий, серьёзности ситуации, Намджун не может не поддаться притяжению, которое он чувствует к старшей Мин. Он знает, что это неправильно, но он не может оставаться в стороне. Украденные поцелуи, тайные моменты запретной страсти – всё это кажется сладким и восхитительным предательством. Которое, он уверен, король ему не простит.

Намджун знает, что они с Юджин играют с огнём, что их роман может привести к сокрушительному падению. Но в те моменты, когда они вместе, всё, о чём он может думать, – это вкус её губ, ощущение её кожи на своей. Между ними есть терпкая сладость, полная украдкой брошенных взглядов, тайных прикосновений и тихого шёпота. Каждый раз, когда он касается её, чувствует её кожу на своей, он убеждает себя, что это будет в последний раз.

Но это никогда не бывает так.

Намджун даже не помнит, когда это началось. Кажется, даже до того, как Юджин вышла замуж семь лет назад. Тогда Намджун был морально истощён постоянными войнами и скорбью, учился принимать новую для него реальность, и принцесса была его единственной точкой опоры в этом кошмаре. Всё началось медленно, с брошенных украдкой взглядов и случайных прикосновений. Они встречались под предлогом обсуждения дел королевства или просто совершенно случайно, но вскоре их встречи переросли в нечто большее. Их разговоры о важных делах превратились в тихий шёпот тайных желаний. Они понимали, что, если кто-то узнает, последствия будут разрушительными.

Намджун, будучи пылкой и страстной натурой, несмотря на свой холодный фасад, уже даже был готов просить у короля руки принцессы – эта женщина, как настоящая ведьма, сделала с ним что-то невозможное, выделив для него место у своих ног. Только когда он собирался начать этот разговор, Юнги объявил, что его сестра выходит замуж за одного из советников, чтобы укрепить положение династии, которое было несколько шатким после двух переворотов.

Это был сокрушительный удар. Намджун чувствовал, как будто из-под его ног выдернули пол. Он был уверен, что наконец-то сможет официально заявить о своих чувствах к Юджин и жениться на ней, но решение короля отняло у него всякую надежду. Он не мог в это поверить, не мог с этим смириться. И поэтому он сделал единственное, что мог – промолчал и продолжил их недозволенную связь, зная, что другого выбора нет. Даже когда она стала женой Минхо, Намджун не смог держаться от неё на расстоянии. Как и Юджин, кажется, не могла держаться от него подальше.

Только через несколько лет Намджун понял, что это было хорошее для него решение. Не сам тайный роман, а замужество Юджин. Он Юджин никогда и не любил, наверное, как и она его. Генерал был очарован принцессой, это правда, но он не был в неё влюблен. Порыв попросить её руки был импульсивным, и Намджун благодарил Богов за то, что они уберегли его от ошибки.

А сейчас Боги не слышали его просьб уберечь его от ещё одной.

Намджун должен был перестать пускать принцессу в свою постель, иначе это станет его погибелью.